Джилли влетает в мою комнату.

— Арнэлия, дорогая, ты представляешь!..

— Погоди, ты ведь сама говорила, что после десяти часов не разрешается заходить друг к другу…

Она небрежно машет рукой.

— Подумаешь, меня же никто не заметил, — однако на всякий случай выглядывает в коридор. Потом тщательно прикрывает дверь.

Сегодня меня впервые не закрыли на ночь. Вероятно, сестры убедились, что я более-менее разумное существо и не стану пытаться голыми руками взломать мощную, обитую железом входную дверь в Обитель. И потом не полезу на крепостную стену, в надежде удрать на свободу. Отсюда не убежишь, это любой дурочке понятно.

— Так что стряслось?

— Я подслушала разговор старших сестер. Тех, которые сегодня были в городе. Ты не поверишь! Оказывается, король умер!

— Джилли, я это уже знаю.

— Да⁈ Почему же мне не рассказала? Но это еще не все!

— А что еще?

— Он умер во время какой-то… — Джилли понижает голос и шепчет: — во время какой-то… оргии! Ну, это когда собирается много женщин и… то есть король был один, а в постели с ним было много всяких дамочек… Представляешь⁈

— Представляю.

— И вот его сердце не выдержало! — эту фразу Джилли произносит трагическим тоном, явно слово в слово повторяя услышанное раньше. — Эти обстоятельства скрывались, но ведь все под ковер не заметешь. Как-то открылось, и теперь слухи расползаются по всему королевству. Даже до нашего глухого угла добрались.

В принципе, слухи кажктся мне вполне правдоподобными. Жаль свёкра, он был таким жизнелюбом, таким весёлым и добродушным… И завершить свои дни вот так, стать притчей во языцех для всего королевства… С другой стороны… умереть среди шумного веселья, в окружении красивых обнаженных женщин — не такой уж печальный финал для неутомимого гуляки, обожавшего разнообразные любовные утехи.

Он хотя бы был счастлив в свои последние минуты…

Вездесущие сорняки вконец обнаглели. Так и норовят заглушить молодую морковку и захватить всю плодородную землю. Особенно быстро разрослись после недавнего дождя. Приходится с ними бороться, рыхлить почву, осторожно вытягивать зловредные корни. Иначе они заполонят грядки и расправятся с еще не успевшими окрепнуть овощами… Я склоняюсь к самой земле, распутываю тонкий гибкий стебель вьюнка, который оплелся вокруг ажурной морковной ботвы…

Из-за кустов черной смородины доносится голос:

— Сестра Мирэлла, вы тут?

— Тут-тут… рву салат для обеда Наставницы. А вы уже вернулись из города? Что-то рано…

— Да, сегодня быстро управились с делами.

— Какие новости?

— Ох, ничего хорошего… В городе беспокойно.

— Что случилось?

— Пока ничего. Но говорят, началась война между принцами.

— Только этого не хватало!

— И не говорите! Ходят слухи, что уже несколько провинций в огне.

— Хоть бы нас это не коснулось! К счастью, мы тут в глуши, далеко от всех дорог.

— Будем надеяться.

— Только это и остается…

Наконец-то я добилась повышения! После всех долгих мытарств с грядками и уборкой, мне поручили кое-что поинтересней. Подшивать простыни, салфетки и скатерти, которые предназначены на продажу. Эту работу не назовешь особо увлекательной и тонкой, но все же какое-то разнообразие и даже надежда на перемены к лучшему. Не прошло и месяца после моего появления в Обители. Прямо-таки блестящая карьера…

Помещение, где мы с Джилли находимся, просторное и светлое, в отличие от комнатушек, в которых ютится большинство сестер. Обычных жительниц Обители, не привилегированных старших. Оно достаточно приспособлено для шитья, по крайней мере, отчетливо видишь иголку и нитку. А в остальном — такая же мрачная обстановка, голые стены да холодный каменный пол. Однако Джинни устроилась прямо на полу, у моих ног. Только подложила под себя свернутую зимнюю накидку из грубой шерсти. Утверждает, что так сидеть вполне удобно. Жутковато представить, как зябко и тоскливо будет в стенах Обители поздней осенью и зимой. Говорят, зимы тут снежные, хотя в соседних провинциях снег выпадает редко. Видимо, когда много веков назад выбирали место для ссылки грешниц, предпочли вот это, с самым скверным климатом во всем королевстве.

Ну да ладно, живут же и здесь люди.

— Джилли, зачем ты отматываешь такую длинную нитку? Опять все запутаешь, и придется переделывать.

— Арни, я просто не хочу, чтобы было много узелков. Если взять слишком короткую нитку…

— Их не будет заметно. Просто затягивай узелки аккуратно. Я же показывала…

— А тебе не трудно показать еще разок? Я такая бестолковая!

Она не то чтобы бестолковая… просто никакие объяснения у Джилли долго в голове не задерживаются. Хотя она изо всех сил старается. Возможно, со временем станет более-менее умелой рукодельницей.

— Хорошо, смотри.

Чтобы перевести Джилли на новое занятие, мне пришлось подлизаться к сестре Оршаде, которая заведует всем, что связано с рукоделием. Я вышила ей воротничок и манжеты. Нитки неяркие, узор не бросается в глаза и не привлекает лишнего внимания и зависти. Нужно ведь поддерживать видимость того, что старшие сестры одеваются так же скромно, как остальные. Но самой сестре Оршаде подарочек пришелся по вкусу, и она уж точно не любит отказывать себе в маленьких удовольствиях. Уже намекала на то, что было бы неплохо вышить ее ночные сорочки. Что ж, не стану отказываться. Хорошие отношения с той, от кого зависят условия твоего существования, никогда не будут лишними. Постепенно ее привязанность к красивым вещичкам вырастет, а значит, у меня и Джилли появятся некоторые преимущества.

Каросфер как-то сказал, что я способна приспособиться к чему угодно, лишь бы добиться выгоды. Он тогда хотел меня попрекнуть и сказал, что это плебейская черта… Что ж, приходится как-то выживать в любых условиях. Возможно, со временем Обитель покажется не такой мрачной.

Если удастся быстро выйти из разряда грешниц и потом без задержки пробиться в ранг старших сестер… Вдруг со временем даже необдуманные слова нотариуса Земмеля окажутся правдой? Он тогда упомянул, что в стенах Обители можно сколько угодно заниматься живописью. Эх, господин Земмель, знали бы вы, во что выльется брачный договор, подписанный в вашей конторе! Вас уже давно нет на этом свете, но последствия нашей тогдашней «торговли» только начали сказываться. Какой же наивной я была в ту далекую пору…

Джилли говорит:

— Ты обещала рассказать еще что-нибудь о своем замке.

— Может, хватит? Не отвлекайся. Сосредоточься на ровной строчке. Нам к вечеру надо закончить эту работу. А то сестра Оршада будет ворчать.

— Ну, пожалуйста! Еще хоть одну совсем коротенькую историю!

Джилли запрокидывает голову и снизу вверх умоляюще смотрит мне в глаза. Разве откажешь? Это заблудшее дитя, которому уже за тридцать, умеет просить и выпрашивать. Зато у меня впервые в жизни появилась подруга. Не светская приятельница, а настоящая подруга. Уже не представляю, как бы обходилась без компании и беззаботной болтовни Джилли. Она помогает не сойти с ума и не погрузиться в мрачное отчаянье с головой.

— Ладно, слушай. Это история о Черном журавле. Случилась давным-давно, когда замок еще только построили и он пока был безымянным…

Владелец замка носил титул герцога. Он принадлежал в побочной ветви королевской семьи и не претендовал ни на трон, ни на видное место при дворе. Зато был богат и владел обширными землями вокруг замка. У герцога была жена, ее имя сохранилось. Звали ее Иллария. Тоже из знатного рода. Она считалась исключительно красивой, благородной, благочестивой и благовоспитанной дамой. Идеальной супругой и неплохой хозяйкой. Замужем она была уже восемь лет, но родила только одну дочь. Точнее, одна дочь выжила, а двое сыновей умерли во младенчестве. Однако герцог по-прежнему с любовью и уважением относился к супруге и надеялся, что со временем на свет появится наследник мужского пола. Жизнь в замке текла спокойно и размеренно. Наверно, даже счастливо.