— Если не окончательно потеряла рассудок — да, будешь вести себя предельно скромно и не станешь болтать лишнего. Ты же не хочешь опозориться окончательно?

— Позоришься здесь только ты!

Каросфер ненадолго замолкает, расхаживает по комнате от стены к стене. В помещении особо не разгуляешься, это ведь не одна из просторных комнат в «Гнезде черного журавля». Тесновато…

Наконец он останавливается и произносит:

— Знаешь, почему я на тебе женился?

— Потому что король решил, что тебе пора обзавестись семьёй? А на тот момент я была самой подходящей кандидаткой в невесты?

— Все так. Но было и ещё кое-что. Меня заставили жениться на тебе, потому что я собирался жениться на любимой женщине! А королевская семья этого не хотела допустить.

Ни о каких его прежних связях, и уж тем более, других невестах я никогда не слышала.

— Вот и женился бы на ней.

— Мне не позволили. Она была всего лишь прачкой. Стирала белье, жила в коморке в непарадной части дворца, куда аристократы не суются… Я совершенно случайно встретился с ней на заднем дворе и влюбился с первого раза. Да, она была простой женщиной, но для меня самой лучшей на свете! Милой, доброй, отзывчивой… Ты бы знала, какая буря поднялась, когда отец узнал, что у нас все всерьез! Ведь это только ему позволено снисходить до любых женщин, которые ему понравились. Хотя женился-то он только на аристократках. И лишь я осмелился бросить вызов… Как взбесились старшие братья и все эти гордые надутые дядюшки! Поэтому было сделано все, чтобы мой брак по любви не состоялся. Это же непозволительная роскошь для члена правящей династии. Мою возлюбленную срочно выдали замуж за какого-то торговца и услали вместе с ним в провинцию, с глаз долой. А меня навсегда связали с тобой!

— Ты мог бы побороться за свою любовь. Наверное.

— Я боролся. Но у меня не хватило сил.

Все это звучит так странно и непривычно. Трудно вообразить Каросфера в центре романтической истории, однако нет сомнений, что он сейчас говорит совершенно искренне. Да и зачем бы ему врать? Какой уже в этом смысл? Вроде бы, никакого. Ессли у него не настолько черствое сердце, может, мы сумеем как-то договориться? Ведь всё-таки двадцать пять лет прожили рядом.

— Послушай, Каро… я в самом деле не знала. Как ты понимаешь, мне уж точно никто об этом не рассказывал. Ни до свадьбы, ни после. Конечно, наш брак был большой ошибкой. Но теперь ведь не повернуть время вспять. У нас уже взрослая дочь. Зачем портить друг другу остаток жизни? Давай обсудим условия развода. Мы же не какие-то кровные враги. Я готова пойти на уступки…

— Ни за что! — резко обрывает меня он. — Ты опоздала. С моей стороны — никаких уступок. Я слишком долго ждал. А ты останешься навсегда опозоренной. Просто исчезнешь из привычной жизни! И все на этом. Твоя дальнейшая судьба меня не интересует.

— За что ты так меня ненавидишь?

Он смотрит мне прямо в глаза. Вот уж никогда не представляла, что глубоко посаженные, обычно тусклые глаза Каросфера могут так сверкать. Я сегодня будто вижу его впервые, с самой неожиданной стороны.

— А ты меня не ненавидела⁈ С первого дня, как только мы встретились. Хитрая, изворотливая, меркантильная… Смазливая маленькая дрянь! Уже тогда ты была такой и ни капли не изменилась. Тебя навязали мне, а ты только и делала, что насмехалась! Эта твоя вечная улыбочка! Вечное кокетство со всеми подряд!

Вот это и впрямь неожиданно, я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

— Да ты с ума сошел! Когда и с кем я кокетничала, можешь перечислить? Каро, у тебя галлюцинации.

— Со всеми! Ты была милой, кокетливой, доброжелательной со всеми, начиная с моего отца и братьев! На всех смотрела так, словно хотела очаровать. На всех, даже на слуг! И только одного человека не видела в упор — меня!

Наверное, надо сдержаться и не отвечать на этот бред, но мой язык просто не в состоянии удержаться за зубами.

— А как я должна была на тебя смотреть? Влюблёнными глазами? Особенно после того, как ты грубо изнасиловал меня в первую брачную ночь?

— Может, ты хотела, чтобы тебя изнасиловали нежно? Тебе бы это понравилось⁈

Остаётся надеяться, что служитель Судебного замка отошёл от двери, а не торчит прямо за порогом, прижав к двери ухо. Не надо давать поводов для развития скандала. Я лучше промолчу, но…

— Какой же ты идиот! Низкий, тупой, ограниченный! Тебе и впрямь следовало жениться на прачке. Вы с ней были бы идеальной парой!

Его правая рука дёргается и кажется, я понимаю почему. Вот-вот он приблизится ко мне, замахнется и отвесит звонкую пощечину. Я вскакиваю по стула и… бежать мне некуда.

Впрочем, ничего не происходит, Каросфер опускает уже занесенную руку и относительно спокойно произносит:

— Что ж, совсем скоро ты избавишься от моего присутствия. Получишь развод. Ты ведь много лет о нем мечтала, не так ли? А я женюсь на любимой женщине. Да, это вторая любовь в моей жизни. Судьба подарила мне второй шанс и…

— Действительно, роскошный шанс. На сей раз ты забрался повыше. Не прачка, а дочка разбогатевшего ремесленника. Ты растешь на глазах, дорогой Каро. Не прошло и тридцати лет.

— Ты можешь иронизировать сколько угодно. От этого ничего не изменится. Лучше побеспокойся о себе. К счастью, древние законы о защите супружеской чести как-то позабыли отменить. О них, вроде бы, никто не слышал, но на самом деле они существуют. Уже много столетий. И если очень нужно, всегда можно стряхнуть с них пыль и использовать. Чтобы наказать развратных жен.

— Развратных? Да кто бы говорил! Даже если ты в ближайшее время женишься на своей любовнице, ребенок родится раньше срока. Так что всем все станет понятно. И тогда…

— Можешь не переживать. О его рождении будет официально объявлено позже. Младенцы все примерно одинаковые, пара-тройка месяцев роли не играет. После скандала с тобой Семья закроет на остальное глаза. Никто не станет затевать новый скандал. А у тебя уже не будет возможности навредить.

— Я смотрю, у тебя грандиозные планы. Конечно, сам бы не додумался. Кто тебе помогает, интересно?

— Это не твое дело. Не надо было устраивать подлог и строить глазки Второму принцу. Думаешь, мне не передали, как ты вела себя, когда подписывала брачный договор? Вот и получай теперь, что заслужила. Подумай над этим на досуге. Советую раскаяться и не закатывать сцен во время суда. А мне некогда, я и так много времени потратил на эту отвратительную беседу. Счастливо оставаться.

Он разворачивается и идёт к двери. У самого порога на мгновение останавливается и бросает через плечо:

— Кстати, наша дочь уже в курсе произошедшего. Она тебя полностью осуждает.

— Да кто бы сомневался!

Вечером меня переводят в другую комнату. На этот раз с крошечным окном, больше напоминающим щель. Ну, и на том спасибо. В него хотя бы можно увидеть темно-синее небо, на котором уже проглядывают звёзды.

У стены — узкая кровать, рядом квадратный стол и стул. Служитель приносит ужин — миску с кашей, круглую булочку и стакан молока. Ещё он заносит кожаный, битком набитый тючок.

— Из 'Гнезда Черного журавля" прислали ваши вещи. Те, что успела собрать горничная.

Когда он уходит, разумеется, не забыв запереть дверь, я развязываю тючок. Внутри — белье, чулки, темное шерстяное платье, накидка, мягкие комнатные туфли, дорожная шкатулка, ещё какие-то мелочи… Свёрток с миндальным печеньем… В кармане платья — записка на тонкой бумаге:

«Госпожа Арнэлия, мы все в замке любим вас и ждем».

Мне ведь полагается адвокат. Мэтр Домье сдержал слово. Адвокат явился примерно четверть часа назад. Такое впечатление, что это его самое первое дело. Скорее всего, именно так и есть. Юный магистр Берк смущается, заикается и краснеет каждые пять минут. Хотя, по идее, должен быть спокойным, компетентным, самоуверенным, должен вселять надежду в свою клиентку, то есть меня. Однако на деле оказывается наоборот, это я его убеждаю, что наши шансы на благополучный исход не так уж и малы. Где только его откопали? Видимо, нашли самый «подходящий» вариант, чтобы формально соблюсти правила. Но выбора у меня нет и нет знакомых адвокатов, к которым я могла бы обратиться. Все произошло слишком быстро, чтобы я успела сориентироваться. По крайней мере, Берк кажется искренне сочувствующим.