— Арнэлия, сколько горничных у тебя было?

Она все никак не угомонится, но я и не успеваю ответить. Потому что солнечный свет, который льется в сарай снаружи, вдруг кто-то перекрывает. В дверях появляется темная сгорбленная фигура. Госпожа Наставница лично явилась проследить, справляемся ли мы с ответственным поручением. Надо же, какая честь для двух непутевых грешниц.

— Похоже, вы здесь не скучаете?

Она окидывает взглядом захламленное пространство. В принципе, с утра здесь не так уж много изменилось и улучшилось. Мы больше смеялись и обсуждали все на свете, чем выгребали многолетнюю грязь. Я сижу на куче старых тюфяков, свесив ноги. Джилли уже закинула коврик в угол и устроилась в дряхлом плетеном кресле, от которого осталось… почти ничего не осталось, кроме сиденья да трех ножек. Ну, и что она нам сделает, эта госпожа Настоятельница? Прочитает нотацию или посадит в карцер? Дальше уж точно не сошлет, Обитель — это самый край…

— Госпожа Наставница, — обращаюсь к ней я. — А вам не кажется, что использовать меня на бессмысленной грязной работе — это не слишком разумно? Я здесь уже третий день и только и занимаюсь всякой ерундой. Это занятие для какой-нибудь поломойки. А ведь вам известно, что я довольно искусная мастерица. Обитель продает рукоделия в ближайшем городке. Вы же сами сказали. Вам гораздо выгодней поручить мне более подходящую работу. И я могла бы обучить Джилли…

— Грешница Арнэлия, вы могли бы слегка усмирить свое высокомерие, — произносит Наставница. — Я прекрасно помню о вашем происхождении и высоком статусе. Но это все в прошлом. Теперь вам надо начинать с основ послушания. А вышивка и прочее рукоделие от вас не уйдет, всему свое время. Тем более, его у вас много. До самого финала жизни здесь.

Она оборачивается к Джилли:

— Тут закончите позже. А сейчас берите тряпки и все что нужно и отправляйтесь в Прибежище теней. Там тоже нужно прибраться.

Прибежище теней? Мрачноватое название. И зачем там прибираться?

Джилли тоже сразу мрачнеет, однако спорить с Наставницей не смеет. Молча встает и складывает в ведро более-менее чистые тряпки и щетки. Убедившись, что распоряжение скоро будет исполнено, госпожа Наставница величественно удаляется, едва опираясь на палку и приподняв подбородок. Надо отдать ей должное, при таком немощном теле, ей действительно удается держаться величаво. Вот что даёт чувство власти, пусть даже над тремя десятками обездоленных бесправных женщин.

Что поделать, следуем в пока незнакомое мне Прибежище. По пути набираем чистой воды из колодца.

На краю территории Обители, у самой дальней крепостной стены, царит безмолвие. На земле здесь выстроились в ряды похожие друг на друга прямоугольные каменные плиты с вырезанными на них короткими надписями.

— Джилли, это же… кладбище?

Она кивает.

— Ага. Ненавижу тут бывать. Давай постараемся побыстрей закончить.

— Хорошо. Печальное место, что уж говорить.

Мы без лишних разговоров распределяем обязанности и принимаемся за наведение порядка. Сметаем пыль с плит, убираем нападавшие с нескольких деревьев мелкие сухие веточки, убираем давно потерявшие всякий вид засохшие весенние цветы, очищаем от лишней травы узкие дорожки между могилами. Все могилы сестер, упокоившихся за серыми стенами Обители, выглядят бедно и скромно. Есть только одно исключение. На одной из могил лежит отполированная мраморная плита, надпись на ней делал явно искусный мастер. Но самое главное — там же установлен маленький изящный фонтан. Серебристые струйки воды вытекают из мраморного цветка в руке прекрасной мраморной женщины, опускаются в мраморную чашу, каким-то образом вновь поднимаются к цветку и так по бесконечному кругу.

— Красиво, да? — тихо произносит Джилли. — Эта женщина, Родерика, тоже была сослана сюда, как остальные. Но примерно через полгода муж передумал. Может, убедился, что она была невиновна и он зря ревновал. Поэтому раскаялся… Может, решил простить измену, потому что не мог жить без Родерики. Так или иначе, приехал сюда, чтобы забрать жену и вернуть домой. Но оказалось слишком поздно. Она умерла за неделю до его приезда. Он оставил тело в земле Обители, но заказал у знаменитого скульптора ее статую. А какая-то колдунья за огромные деньги сделала так, что вода в фонтане течет вечно. Это было три сотни лет назад. Видишь даты?

— Вижу. Получается, за все века лишь один муж передумал?

— Наверное. По крайней мере, я только об одном случае знаю. Надо было ему чуть раньше опомниться. Что потом толку ставить красивый памятник и платить колдунье? Родерике уже ничего не было нужно. Муж это больше для своего успокоения делал, я думаю. Мужчины такие идиоты!

Трудно не согласиться с последней фразой, однако нашу беседу прерывают. К счастью, на сей раз не Наставница. Невысокая коренастая женщина с круглым лицом, насколько я поняла, одна из старших сестер, приближается прямо ко мне. Протягивает что-то, обернутое белой упаковочной бумагой.

— Вам просили передать.

Таинственный предмет небольшой, прямоугольной формы. Бумага надежно скрывает его, так что не разберёшь, что внутри.

— Спасибо. А что это?

— Понятия не имею. Передал рассыльный из почтовой конторы. Мы с двумя сестрами нынче были в городе. Меня попросили отдать вам лично в руки.

— Вы так любезны. Я вам очень признательна. Как я могу вас отблагодарить?

— Не стоит благодарностей, — сухо отвечает сестра и окидывает орлиным взором окружающее пространство, — Лучше постарайтесь не лениться и привести в достойный вид Прибежище теней. У сестер слишком много повседневной работы, на все не хватает времени. Надеюсь, и грешница Джилли наконец возьмётся за ум и перестанет бездельничать.

Джилли внимательно рассматривает крону ближайшего дерева и делает вид, что эти слова не имеют к ней ни малейшего отношения.

Старшая сестра передает мне в руки сверток и уходит. Когда она скрывается из поля зрения, Джилли раскрывает рот:

— До чего интересно! Сразу посмотришь?

Ее глаза горят любопытством.

Я разворачиваю шуршащую бумагу. Под ней — розовая коробка из плотного картона, перевязанная шёлковой лентой.

— Какая красота! — восклицает Джилли. — А что внутри⁈

Я уже и так догадываюсь, упаковка-то знакомая. Коробка, похожая на элегантную дамскую шкатулку, открывается… маленькие песочные печенья в форме звёздочек и полумесяцев пахнут так соблазнительно…

— Неужели твой муж раскаялся? — ахает Джилли.

— Как бы не так. Это точно не от него… Давай перекусим. Только руки надо вымыть…

Мы устраиваемся в укромном уголке под деревом. Много ли надо для счастья? Коробка печенья, чистая вода в большой кружке, хорошая погода и отсутствие надзора…

— Ни разу не пробовала таких вкусностей, — говорит Джилли. — Даже когда жила в столице. А здесь… даже когда в день рождения Наставницы и перед Новым годом пекут праздничное печенье, оно получается пресным и сухим. Думаю, это специально. Чтобы нам тут жизнь слишком сладкой не казалась!

— Давай угостим ту женщину, которая передала коробку? А то неудобно получилось…

— Ничего неудобного! Сестра Диллена ничего не делает просто так. Только с виду такая правильная, а сама… Наверняка получила хорошую оплату за посредничество. Иначе ни за что бы не нарушила Устав Обители.

— Ну, если так…

— Старшие сестры, которые могут выходить в город, вовсю пользуются своими привилегиями. Даже не сомневайся. Это же такое везение — два-три раза в месяц выбираться из Обители! Они тут все себе на уме. По крайней мере, большинство из них. — Джилли надкусывает очередное печенье и мечтательно произносит:

— Будь моя воля, я бы ела такое каждый день!

— Каждый день надоело бы.

— Не смейся, мне бы не надоело. Кто же все-таки прислал тебе подарочек?

Я пожимаю плечами.

— Мне бы тоже хотелось знать.

На самом деле я почти уверена. Ведь не просто так сразу вспомнилось песочное печенье, которое испекла хозяйка гостиницы. Мы угощались им вместе с Гарбером. Присланное печенье тоже с цукатами, это явно напоминание о недавней поездке. Только на этот раз не домашнее печенье, а купленное в модной кондитерской на центральной улице в столице. Гарбер вполне мог успеть обернуться туда и обратно. Или прислать кого-то в ближайший к Обители городок. Верхом и без долгих остановок гораздо быстрее, чем в карете. Интересно, что бы это значило? Милый знак внимания, желание хоть чем-то порадовать несчастную ссыльную или нечто большее?.. Мне почему-то не хочется делиться своими догадками и предположениями с Джилли. Пусть это останется тайной…