Свист.

Один из рыболюдов, заметив беглеца, метнул короткий дротик. Снаряд вошёл Заху точно между лопаток, и тот споткнулся и нелепо взмахнул руками, рухнул лицом в вниз, изрядно пропахав носом землю. В последний раз дёрнулся и затих.

Мгновенная карма. Но нам от этого легче не стало.

Ситуация была критической. Робина и Маркуса зажали, и ещё пара секунд означала бы конец. Рыболюдей всё ещё оставалось больше десятка, и они почуяли кровь.

А я от них был слишком далеко, тридцать метров вязкой гальки и трупов. Я рванул назад, но мозг уже просчитывал тайминг и выдавал неутешительный вердикт: не успеваю.

Один из рыболюдов занёс тяжелую палицу над головой Маркуса…

И в этот момент лес задрожал.

— Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р!!!

Рев был таким, что с деревьев, казалось, посыпалась хвоя. Это была ударная волна, полная первобытной ярости и голода, от которой у меня по спине пробежали мурашки.

Из чащи вылетело рыжее пятно.

Метеор.

Оно врезалось в группу рыболюдов, наседавших на охотников, и твари разлетелись в стороны, словно кегли, с хрустом ломая кости.

Я затормозил и едва не упал.

Это был Рид. Но черт побери, что он ел все эти дни⁈

Передо мной стоял зверь размером с взрослого леопарда, а то и крупнее. Его шерсть больше не казалась мягкой, потому что она отливала металлическим блеском в лунном свете, а мышцы под ней перекатывались, как стальные тросы под натяжением. Два хвоста хлестали воздух, будто это кнуты.

— Хссс! — Рид приземлился на спину одного из рыболюдов, и тот просто сложился пополам под весом зверя.

Когти у него были длинные, изогнутые, похожие на ятаганы. Они пробили костяную броню твари, как мокрую бумагу.

Рыболюди, забыв про охотников, развернулись к новой угрозе. Трое тварей одновременно ударили копьями в бок кота.

ДЗЫНЬ!

Звук был такой, словно они ударили ломами по танковой броне. Наконечники копий отскочили от шкуры Рида, даже не оставив царапины. Металлическая шерсть! Он развился в настоящего бронированного монстра!

Рид медленно повернул голову к нападавшим. В его глазах было холодное презрение высшего хищника к еде, которая смеет ему сопротивляться.

Взмах лапой оказался смазанным движением, за которым невозможно было уследить. Трое вооруженных бойцов улетели в озеро, разбрызгивая воду и собственные зубы.

Кот двигался с грацией текущей ртути, игнорируя законы физики. Прыжок отнимал у кого-то голову. Удар хвостом ломал грудную клетку. Укус крошил прочный костяной доспех, как картофельные чипсы.

Оставшиеся рыболюди дрогнули. Они побросали оружие и с воплями бросились в воду, пытаясь спастись в родной стихии. Но Рид не давал пощады. Он настигал их у самой кромки воды, одним ударом отправляя в небытие.

Через минуту всё было кончено.

На берегу остался только один рыболюд. Раненый, он с трудом полз к воде, волоча перебитую ногу и скуля от ужаса.

Рид медленно, вальяжной походкой подошёл к нему и преградил путь.

Рыболюд замер, подняв на зверя выпученные глаза.

Кот обнюхал его и брезгливо фыркнул. Затем, глядя прямо в глаза поверженному врагу, он спокойно развернулся, поднял заднюю лапу и пустил струю прямо на его лицо.

Абсолютное, тотальное доминирование…

Рыболюд даже не дёрнулся, окончательно сломленный этим актом унижения. Я подошёл и милосердно прекратил его страдания ударом остроги.

Тишина вернулась на берег. Только плеск воды да тяжёлое дыхание охотников.

Я перевёл дух и обернулся к коту.

Рид стоял посреди поляны, гордо распушив оба хвоста, и в свете луны его шерсть сияла, как полированная бронза.

— Рид? — позвал я, раскинув руки.

Зверь повернул ко мне морду. На секунду в его глазах мелькнула дикая искра, но тут же погасла, сменившись узнаванием.

И тут мою голову накрыло.

Это были яркие, живые картинки, которые ворвались в сознание с такой силой, что я пошатнулся. Моё собственное лицо, увиденное чужими глазами. Знакомые руки, которые кормили и чесали за ухом. Тепло рядом ночью у костра. Запах жареной рыбы, который Рид, оказывается, запомнил лучше всего остального.

Он узнал меня и был рад.

Кот сорвался с места.

Сотня килограммов бронированного зверя врезались мне в грудь на полном ходу. Удар сбил с ног, и мы покатились по гальке, а шершавый язык принялся яростно намыливать мне щёки.

— Эй! Полегче! — я пытался защитить лицо от этой атаки, но смеялся так, что не мог толком сопротивляться. — Рид, фу! Ты весишь как телёнок!

Кот урчал как трактор, навалившись на меня всей тушей, и в мою голову хлынула новая волна образов. Пустой берег озера в сумерках. Рид сидит у воды и смотрит туда, где я ушёл под волны. Ждёт. Снова ждёт. Холодная ночь без тёплого бока рядом. Рассвет, а меня всё нет.

Одиночество. Тоска по тому, кто не возвращается.

Горло перехватило.

— Прости, приятель, — я обхватил его за шею и прижал к себе. Шерсть была жёсткой, как проволока, но под ней ощущалось живое тепло. — Немного задержался…

Рид боднул меня лбом в подбородок. Новый образ пришёл с ноткой обиды. Я, уходящий в тёмную воду и не оглядывающийся. Маленький кот на берегу, который становится всё меньше и меньше. Брошенный. Забытый.

— Я не забыл тебя, — я почесал его за ухом. — Честное слово. Просто… так вышло.

Кот фыркнул с таким выражением, которое явно означало «отговорки», но напряжение из его тела ушло. Он привалился ко мне боком и заурчал громче, а в голове возникла новая картинка.

Мы идём вместе по лесной тропе. Рид рядом, я рядом. Вот так и должно быть.

А потом образ дрогнул и превратился в гору рыбы размером с дом. Рид лежал на самой вершине этой горы в позе сфинкса, и я стоял внизу с подносом, подавая ему отборные куски.

Ах ты наглая морда.

— Значит, ты меня простил, но я теперь в долгу? — хмыкнул на его подначки. — Так это работает?

Кот одарил меня взглядом, полным достоинства. Разумеется, толь так это и работает. Раз бросил на целую вечность, то теперь обязан загладить вину. Желательно рыбой. Много рыбы. Очень много рыбы.

— Ладно, будет тебе рыба, — я поднялся, отряхиваясь. — Откроем ресторан, и будешь там главным дегустатором. Обещаю.

Рид удовлетворённо муркнул и боднул меня головой в бедро. Синяк точно будет, зараза металлическая.

Я поднял голову. Робин и Маркус стояли в десяти шагах, опираясь на оружие. Их лица выражали глубочайший шок, а Маркус, от удивления, даже рот забыл закрыть.

— Это… — Робин кивнул на Рида. — Тот самый кот? Твой «маленький» пушистик?

— Ага, — я похлопал зверя по загривку. — Подрос немного.

— Немного⁈ — Маркус нервно хохотнул, зажимая порез. — Ив, он только что раскидал отряд элитных бойцов как котят! У него шкура звенит от ударов копий! И ты… ты тоже, знаешь ли… — он покачал головой. — Как вы так вымахали за столь короткий срок?

— Хорошее питание, свежий воздух и никаких стрессов, — усмехнулся я. — Как ты?

— Царапина. Спасибо твоему коту, иначе мы бы там и легли.

Маркус подошёл ближе и с опаской посмотрел на Рида.

— Спасибо, дружище, — искренне сказал он.

Рид посмотрел на него снисходительно, но благосклонно, позволив собой любоваться.

Далее приступили к сбору трофеев, разойдясь по берегу и обшаривая мёртвых рыболюдей. Большая часть их оружия оказалась дрянью: костяные копья, зазубренные мечи, тесаки. Но кое-что полезное всё же нашлось. Маркус выудил пару неплохих кинжалов из какого-то тёмного сплава, Робин прикарманил несколько метательных дротиков с острыми наконечниками.

Я подошёл к телу их почившего командира. Забрал у него клинок, что он использовал в бою.

Лезвие матово блеснуло в лунном свете. Характерный голубоватый отлив, волнообразный узор. Акватарин, достойный трофей в мою копилку.

У него на поясе нашлась необычная непромокаемая сумка. Внутри обнаружились сухари, и свёрнутая чалма. Ткань была плотной, расшитой странными узорами. Я забрал сумку, чалму и клинок, а остальное бросил как мусор.