Слуги поклонились и скрылись за дверью.

Виктор спускался на первый этаж, и с каждым шагом его настроение улучшалось, потому что всё шло по плану. Даже лучше, чем по плану. Глупая девчонка своим упрямством сэкономила ему целую неделю.

Как только родословная пробудится полностью, алхимик извлечёт её из маленького тела. Процедура, конечно, убьёт девчонку, но это незначительная деталь. Потом Виктор поглотит полученный концентрат, усилит его персиками из своих запасов.

И вот тогда он наконец снова станет настоящим Винтерскаем!

В коридоре первого этажа его ждала высокая фигура в чалме. Рыболюд.

Виктор остановился, и хорошее настроение мгновенно испарилось. Если этот пришёл с докладом лично, значит новости плохие.

— Господин, — рыболюд склонил голову. — Я как раз шёл к вам.

— Мальчишка мёртв?

Пауза.

Виктор стиснул зубы.

— Мы не смогли его найти, — рыболюд произнёс это отрешённым, булькающим тоном, словно докладывал о погоде. — Он нигде не появляется, ни в деревне, ни в городе. Словно растворился.

Бешенство вспыхнуло в груди Виктора, горячее и удушающее. Он шагнул к рыболюду, схватил его за ворот халата и притянул к себе.

— Тупые, некомпетентные ублюдки! — прошипел он прямо в чешуйчатое лицо. — Я плачу вам целое состояние, а вы не можете справиться с одним мальчишкой⁈

Рыболюд не шелохнулся. Его жёлтые глаза с вертикальными зрачками смотрели на Виктора безразлично, потому что эти твари не понимали ни страха, ни ярости.

Виктор оттолкнул его и отступил на шаг, пытаясь взять себя в руки.

Этот щенок прогрессировал с невероятной скоростью, с нуля до шестого уровня Закалки за считанные недели. А теперь у него ещё и двадцать восемь звёзд таланта от сниперсов.

Если Ив достигнет седьмого уровня до Праздника Меры, он получит законное право претендовать на наследство. На дом, на сокровища, на всё остальное имущество семьи, что Виктор так тщательно прибирал к рукам последние годы.

Этого нельзя допустить.

— Однако мы захватили одного из людей, связанных с целью, — рыболюд поправил ворот, тем же спокойным тоном без всяких эмоций. — Это охотник, он сейчас в подвале.

Виктор замер.

— И ты молчал?

— Я как раз собирался доложить, господин.

Виктор развернулся и зашагал к лестнице, ведущей вниз, а рыболюд бесшумно последовал за ним.

Подвал особняка встретил их сыростью и запахом ржавчины. Факелы на стенах отбрасывали неровный свет на каменную кладку, а у дальней стены, прикованный цепями, висел человек.

Таймур.

Виктор узнал его. Один из охотников отряда Робина, здоровенный детина, чьи огромные ладони, похожие на лопаты, сейчас бессильно свисали вдоль тела. Грубая физическая сила шестого уровня Закалки, которая ничего не стоила против настоящих техник практиков.

Двое рыболюдов стояли по бокам от пленника, неподвижные как статуи.

Виктор подошёл ближе. Таймур поднял голову, лицо в ссадинах, губа разбита, но в глазах всё ещё горело упрямство. Хорошо. Страх придёт позже.

— Где мой племянник?

Таймур сжал челюсти и отвернулся.

Виктор вздохнул.

— Я задал вопрос.

Молчание.

Что ж. Он не любил марать руки, но иногда приходилось ускорять процесс.

Виктор сосредоточился, и духовная энергия заструилась по каналам, собираясь в кончике указательного пальца. Чёрная, вязкая капля, похожая на жидкую смолу, сформировалась на подушечке.

Он коснулся груди Таймура. Капля погрузилась в тело, бесследно исчезнув под кожей.

Секунду ничего не происходило. А потом Таймур закричал.

Его тело выгнулось дугой, цепи загремели, натягиваясь до предела. Крик перешёл в вой, потом в хрип. Мышцы на мощных руках вздулись узлами, пытаясь разорвать оковы, но враг был внутри. Техника «Чёрная Игла» разъедала нервные окончания, превращая каждую секунду в вечность агонии.

Виктор считал про себя, наблюдая за конвульсиями. Пять, десять, пятнадцать.

На двадцатой секунде воля гиганта сломалась.

Виктор щёлкнул пальцами, ослабляя воздействие. Таймур обмяк в цепях, тяжело и сипло дыша. По его лицу текли слёзы вперемешку с потом и слюной.

— Где мой племянник? — повторил Виктор тем же спокойным тоном.

— О… озеро… — прохрипел Таймур, не поднимая головы. — Вниз по течению… от деревни…

— Продолжай.

— Бухта… с водопадом… — каждое слово давалось охотнику с трудом, словно он выплёвывал осколки стекла. — Лагерь на берегу… десять котлов… он там культивирует…

Виктор кивнул. Этого было достаточно.

Он повернулся к рыболюду, который привёл его сюда.

— Собери усиленную группу и отправляйтесь к этому озеру. — Виктор помолчал, подбирая слова, чтобы они дошли до рыбьих мозгов. — И учтите, осечки как в гостинице больше недопустимы. От мальчишки не должно остаться никаких следов, которых хоть сколько-нибудь могут напоминать о его существовании.

— Будет исполнено, господин, — склонил голову рыболюд. Он развернулся и бесшумно скользнул к выходу, а двое других последовали за ним.

Виктор тоже уже направился к лестнице, когда за спиной раздался хриплый голос:

— Подождите… господин…

Он обернулся.

Там прикованный цепями к стене Таймур с трудом поднял голову и с надеждой смотрел на Виктора.

— Я же… всё рассказал… — охотник сглотнул, кадык дёрнулся на измученном горле. — Вы ведь отпустите меня? Я никому не скажу, клянусь…

Виктор помолчал, словно раздумывая. Потом медленно развернулся и подошёл к пленнику.

— Ты прав, — он кивнул, и на его лице расцвела тёплая, почти отеческая улыбка. — Ты очень помог мне, Таймур. Сейчас я тебя освобожу.

Напряжение в плечах гиганта мгновенно схлынуло. Таймур выдохнул, и по его лицу разлилось облегчение.

— Благодарю вас, господин, — голос охотника дрожал от искренней признательности. — Благодарю…

…

Через час Виктор в приподнятом настроении, бодро поднимался по ступеням. В коридоре первого этажа его ждали двое слуг, вытянувшихся по струнке.

— Уберите мусор в подвале, — бросил он, не замедляя шага.

Слуги молча поклонились и пошли вниз.

Там среди сырости, на холодном каменном полу неподвижно лежало скрюченное тело. Некогда огромный и пышущий здоровьем охотник превратился в хрупкий, иссушенный скелет, обтянутый пергаментной кожей…

Перекат!

Мое тело среагировало раньше, чем мозг успел оформить команду.

Я рванул вправо, прокатившись по острым камням, и сталактит врезался в то место, где я только что стоял. Грохот разлетающихся осколков ударил по ушам, мелкие каменные брызги впились в кожу, но боль была далёкой, приглушённой адреналином.

Вскочил на ноги и побежал вперёд.

Пол разверзся прямо передо мной с утробным треском. Столб фиолетового пламени ударил в свод, обдавая волной жара, и я отшатнулся назад, едва не потеряв равновесие. Справа загрохотало. Ещё один сталактит. Увернулся, пропуская его мимо плеча, и тут же отпрыгнул от очередной трещины, из которой вырвался огненный гейзер.

Остановился на секунду, тяжело дыша, и окинул взглядом пещеру.

Между мной и сферой с мёртвым практиком лежало около ста метров разверзающегося ада. Пол трескался словно яичная скорлупа, из каждой трещины било фиолетовое пламя, а сталактиты сыпались со свода как переспелые груши в урожайный год, и каждый из них был размером с откормленного барашка.

А на другом конце пещеры, рядом с постаментом, парил розовый поросёнок и задорно помахивал мне копытцем, а его довольная ухмылка была видна даже отсюда.

Вот же скотина.

Ладно, думай, голова, думай.

Я пригнулся, пропуская над собой ещё один осколок разрушающегося свода, и начал присматриваться к бушующему хаосу. На кухне в час пик, когда одновременно жарится пять сковородок, кипят три кастрюли, пищит духовка, а официанты приносят заказ за заказом, выживают только те, кто умеет возглавить этот хаос. Здесь была та же кухня, только вместо кипятка из всех щелей и трещин наружу рвался фиолетовый огонь.