— А что ты улыбаешься? — недовольно скрипит зубами брат. — Он полил нас грязью. А мы должны его принять в семью. Разве это нормально?

— Нет. Но его тоже можно понять. Наш отец не принимал особого участия в его жизни. А теперь, когда тот взрослый парень, вдруг решил вспомнить, что у него еще есть ребенок. Любой бы на его месте воспринял все негативно. И да, любить нас он не обязан, — спокойно произношу я.

— Ты это папашке нашему скажи, который уже повернулся на его фоне.

— Я думаю, что он просто чувствует свою вину.

— Поехали домой, — просит Диана.

Женя садится за руль, и мы, наконец, покидаем это место.

Сначала они завозят меня домой, а потом уже едут по своим делам.

В понедельник меня с самого утра встречает недовольное выражение лица моего босса. А я должна представить ему свои выводы и способы решения данной проблемы.

Но семейные неурядицы меня так отвлекли, что я совершенно забыла, что должна была подготовить краткий отчет о сложившейся ситуации.

Ровно в девять Яков Александрович Быстров вызывает меня к себе. Его вечно грозный и недовольный вид пугает всю нашу компанию. Никто лишний раз не хочет оказаться в его кабинете.

Вот только я почему-то с незавидной регулярностью оказываюсь перед ним на ковре. Словно это я виновата в том, что наши клиенты уходят к конкурентам.

— В пятницу, вы утверждали, что у вас есть мысли идеи, — начинает он, сверля меня своими черными глазами. Мне в очередной раз становится не по себе от этого его почти рентгенного взгляда, пронизывающего меня до костей.

— Да, у меня есть предположение, что их уводят сознательно. Видимо, конкурент подсуетился сам. Либо кто-то из наших сотрудников сливает конкуренту данные клиентов и тот просто их перекупает. Но пока я не знаю, как вычислить этого сотрудника.

Яков встает с кресла и медленно подходит ко мне, встает рядом, нависая как скала надо мной.

— Уверены, что этот человек не из вашего отдела?

— Нет. Но и указывать пальцем на кого-то я тоже не стану. Доказательств нет.

— Не проблема. Служба безопасности разберется. Теперь главное, вы должны срочно найти нам двух стоящих клиентов, чтобы мы не попали в просадку.

— Почему я? Я не менеджер по поиску клиентов. Я руководитель отдела.

— Меня совершенно не волнует, каким способом вы это сделаете. Но вы обязаны это сделать.

Я вздыхаю. Какой же он все-таки твердолобый.

— Хорошо, я постараюсь.

— Будьте любезны, — холодно произносит он и снова окатывает меня таким взглядом, что у меня мурашки пробегают по телу.

— Свободны.

Я быстро покидаю кабинет, лишь бы больше не видеть этого каменного лица.

Интересно, в нем вообще есть хоть что-то живое? Или он всегда был таким роботом? Все на автомате. Все ледяным тоном. Как будто он не с людьми работает, а с такими же роботами, как и он сам.

Возвращаюсь в свой кабинет, прошу секретаря — помощника принести мне кофе. Вызываю к себе зама. И пересказываю разговор с боссом.

— Нифига себе, — заявляет Гена.

— Вот-вот. Надо что-то делать и срочно. Понимаешь?

— Угу. Клиентов я попробую поискать. Но искать крысу среди нас — это последнее дело.

— Согласна, конечно. Но если ты мне сможешь объяснить, почему оба клиента, с которыми у нас подписаны договоры и с которыми начаты проекты вдруг резко ушли в закат, буду только рада. Их явно увели.

— Не объясню. Но, пожалуй, соглашусь с тобой.

— Поэтому все силы бросаем на то, чтобы залатать внезапные финансовые дыры. Иначе дядя Яша нас съест и не поперхнется, — выдавливаю из себя улыбку.

Вся компания за глаза зовет нашего босса «дядей Яшей», хотя ему всего сорок пять лет. И выглядит он очень хорошо и представительно. Явно занимается в тренажерках и бегает по утрам. Его всегда подтянутая фигура только восхищает всех.

Я вот не могу заставить себя бегать по утрам, сколько не пыталась. Лень. Понимаю, что надо начинать, но никак не доходят руки.

— Ладно, Злат, я тебя понял. Пойду думать.

— Слушай, а может поговорить с ними? Может, они сами скажут, почему ушли?

— Брось. Им уже предложили другие более крутые условия. Они уже и думать про нас забыли.

— Возможно, ты прав, — задумчиво соглашаюсь я.

Гена уходит. Но эта мысль не дает мне покоя. Может, все-таки стоит ее проверить? Пока служба безопасности выяснит и найдет виновника. Я смогу быстрее поговорить с ними сама.

Раздается звонок на рабочий телефон. Яков снова вызывает меня к себе.

Я уныло поднимаюсь на его этаж, стучу в кабинет и вхожу, после его согласия.

— Вызывали?

Он снова бросает на меня свой темный взгляд.

— Да. Завтра мы летим в командировку.

Его голос звучит ровно и без интонаций. Лицо, как каменная маска.

За три года работы в компании я ни разу не видела, чтобы Быстров улыбнулся или хотя бы нахмурился.

Эмоций ноль.

Абсолютный ноль.

Иногда мне кажется, что он вообще не человек, а какой-то идеально запрограммированный робот в дорогом костюме.

— Садитесь, — кивает он на кресло напротив своего массивного стола

По коже пробегают мурашки. Не от страха.

Я его не боюсь.

Но что-то в этом человеке заставляет инстинкты напрягаться, словно организм чувствует опасность на подсознательном уровне.

Я опускаюсь в кресло, скрестив ноги. Встречаюсь с ним взглядом. Его черные глаза смотрят на меня с каким-то странным любопытством. Словно я какой-то экспонат для изучения.

От этого взгляда становится не по себе. От него исходит плотный и осязаемый мрак.

— Завтра в девять утра вылетаем в Новосибирск, — повторяет Быстров, не отрывая от меня взгляда. — Командировка на неделю. Переговоры с потенциальными партнерами, затем проверка филиала. Билеты заказаны, отель забронирован.

Я моргаю, не сразу понимая, что он имеет в виду.

— Простите, мы вылетаем? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри начинает закипать возмущение.

— Вы меня прекрасно расслышали.

— Яков Александрович, — я выпрямляюсь в кресле, стараясь сохранять спокойствие. — Когда я устраивалась на работу, мы четко оговаривали условия. Никаких командировок. У меня двое детей, семья. Я не могу просто так взять и уехать на неделю.

Он продолжает смотреть на меня с тем же невозмутимым выражением лица. Ни намека на понимание или сочувствие.

— Обстоятельства изменились, — говорит он. — Мне нужен именно ваш опыт в этих переговорах. Геннадий не может, а Кравцова в декрете. Вы — единственный специалист нужного уровня.

— Тогда перенесите переговоры! — я уже не сдерживаю раздражения. — Или найдите другого специалиста. Яков Александрович, у меня двое детей. Я не могу оставить их на неделю.

— Решайте вопрос с детьми, — обрывает он меня тем же ровным, ледяным тоном. — Это не обсуждается, Злата Анатольевна. Это рабочая необходимость.

Я встаю, упираясь руками в стол. Холод от него накатывает волной. Сердце колотится от возмущения.

— Нет, это обсуждается! Мы заключали договор на определенных условиях. Я отличный специалист, я выполняю свою работу безупречно, но я не обязана ломать свою жизнь из-за чьей-то болезни!

Быстров медленно встает с кресла. Взгляд его становится еще более пристальным и изучающим. Мне кажется, или в уголках его губ мелькнула тень интереса?

Но нет, лицо снова абсолютно бесстрастное.

— Вы не обязаны, — соглашается он. А от его спокойствия меня начинает трясти. — Но тогда придется пересмотреть ваш контракт. Возможно, вам стоит поискать работу с более гибкими условиями.

Я сжимаю кулаки. Он шантажирует меня. Прямо в лицо, даже не скрывая это.

— Это нечестно, — говорю я сквозь зубы.

— Это бизнес, — отвечает Быстров. — Девять утра, аэропорт Домодедово. Не опаздывайте.

Он опускает взгляд на документы перед собой, давая понять, что разговор окончен.