— Да нет же, — пытаюсь убедить ее в том, что она не права. — Видеться вы будете, когда захотите. Но я не хочу, чтобы моя жизнь была связана с этим человеком.

Мой голос звучит глухо. А последняя фраза даже для меня какая-то обезличенная и ненужная.

Прошло так мало времени, когда я узнала об измене, а он уже стал мне совершенно чужим. Такое ощущение, что мы и не жили вместе.

И не любили.

Просто воспитывали детей. Или мне это кажется.

Но когда мы успели стать чужими друг другу? Я ведь до недавнего времени еще испытывала к нему интерес. Мне хотелось быть рядом с ним. Хотелось устроить ему романтический вечер.

А стоило узнать о предательстве, как тут же, в один миг, в одну секунду все рухнуло.

Только пронзительная боль осталась внутри. Боль, которая режет и колет меня так, словно я лежу на коврике с миллионом различных иголок. И они, впиваясь в мое тело, пронизывают его насквозь. И я больше не ощущаю никаких эмоций.

Я больше не могу радоваться и улыбаться. Я не могу чувствовать облегчение и счастье. Я ощущаю бездонную пустоту. Пустоту, в которой есть один маленький тлеющий уголек — мои дети.

Моя надежда. Мое спасение. То, ради кого я живу. Ради чего я терплю этот пикник и слушаю весь этот бред.

Дети — мое счастье и отрада. И я верю, что они не станут поддерживать отца. Потому что голова на плечах у них все же есть.

— «Этот человек»? — морщится Артем. — Как-то слишком пафосно, не находишь? — прищуривается он.

— Мне кажется или твое предложение тоже слегка не тривиально?

— Златик, мое предложение вполне рационально. Я же не хочу бросать вас. Мне с вами хорошо, комфортно и удобно, в конце концов. Да, соглашусь, возможно, тебе такой вариант не подойдет. Но я хочу чего-то нового.

— А почему бы вам с мамой не поехать куда-нибудь? — предлагает сын.

— Да-да, — кивает дочь, не отрывающая взгляда от экрана телефона.

— Потому, что уже поздно что-либо спасать. Когда лодка уже затонула, а на ней осталась последняя крыса — в этом нет никакого смысла, — отвечаю я.

Недовольство пробегает по лицу Артема.

— Кто тебе посоветовал эту идею? — спрашиваю мужа.

— Мой психолог. Он уверял, что это отличный выход.

— Па, может, тебе сменить его? — дочь откусывает яблоко. — Странненькая идея.

— Он уверял, приводил примеры пар, которые после такого испытания сходились и жили счастливо.

— Мы — не эти пары, уверяю.

— Не, па, идея тухляк. Походу, тебя развели за твои же бабки.

— Дочь, ты как с отцом разговариваешь?

— А что такое? — поднимает она на него глаза. — Не нравится правда? Или не хочешь выглядеть дураком в наших глазах?

— Перестань! — повышает он голос.

— Ладно, ладно, я просто предположила.

— Пап, — вступает сын, — а я хочу, чтобы вы помирились. И думаю, все средства хороши.

— Илюша, — севшим голосом произношу я. — Ты хочешь, чтобы у папы была другая женщина?

— Если вы помиритесь после этого, то я согласен на все.

Артем толкает меня локтем в бок и шепчет.

— Видала?

— Илюха, ты придурок, — спокойно констатирует дочь.

— Один: один, — цежу сквозь зубы Артему.

— Что вы там шепчетесь? — спрашивает дочь.

— Все в порядке, — произношу я. — Просто хочу, чтобы вы все правильно поняли. Мы с вашим отцом жить вместе больше не будем. Нас в любом случае ждет развод.

— Но мам.

— Все. Мы обсудили все бредовые идеи, выслушали ваше мнение. Мне стало понятно, что меня поддерживать вы не собираетесь.

Я встаю с пледа, отряхивая джинсы. Час назад я еще надеялась, что это просто кошмар. Что Артем откажется от своей идеи, и мы спокойно разведемся. Думала, что дети скажут ему правду в лицо. Но нет.

— Я за папу, — произносит сын. — Я хочу, чтобы мы жили вместе.

Мой пятнадцатилетний сын смотрит на меня виноватым взглядом Но слова уже сказаны. Он сделал выбрал. Выбрал иллюзию целой семьи вместо моего достоинства.

— Может, еще его новую женщину к себе позовем? — язвит дочь. — Устроим большую дружную семью?

— Полина, прекрати! — повышает голос Артем.

— Не кричи на дочь, — жестко произношу я, шагая между ними.

— Имею право.

— Ты больше никаких прав не имеешь. — Я смотрю ему в глаза, и он отступает от моего взгляда. — И диктовать, что делать детям тоже.

Повисает тишина. Где-то вдалеке смеются другие семьи на пикниках. Нормальные семьи, где отцы не устраивают голосования по поводу измен.

— Злата, давай без эмоций.

— Без эмоций? — Я коротко смеюсь. — Ты втянул наших детей в это дерьмо, заставил их голосовать за то, чтобы с чистой совестью ходить налево и просишь меня быть без эмоций?

— Мам... - начинает Илья.

— Не надо, Илюш. — Я поднимаю руку, не глядя на него. Не могу сейчас на него смотреть. — Собирайтесь. Мы уходим.

Начинаю складывать в корзину посуду. Тарелки звенят, одна падает на траву, но мне плевать. Полина, молча помогает мне, складывая салфетки и стаканчики.

— Мы не закончили разговор, — говорит Артем.

— Закончили. Еще тогда, когда ты решил, что твои желания важнее нашей семьи.

— У нас ничья, — произносит Артем, и в его голосе звучит что-то похожее на торжество. — Один голос за, один против. Значит, условия спора...

— Какого спора?! — Я разворачиваюсь к нему. — Ты думаешь, это игра? Ты думаешь, можно заключить сделку на тему моего унижения?

— Я думаю, что мы взрослые люди и можем договориться цивилизованно.

— Что-что? — Я качаю головой. — Ты хоть слышишь себя? Ты изменил мне, предложил открытый брак, втянул детей, устроил голосование, и теперь рассказываешь мне про цивилизованность?

— Если бы ты была готова к компромиссу...

— Я не буду идти на компромисс в вопросе собственного достоинства! — Голос срывается на крик, и несколько человек оборачиваются на нас. — Ты понимаешь? Я не товар на рынке, чтобы торговаться!

— Мама, пап, перестаньте, — шепчет Илья. Он сидит, обхватив колени руками, и выглядит таким потерянным, что сердце сжимается.

Но я не могу остановиться.

— Полина, Илья, идем. Сейчас же.

— Злата...

— Замолчи, — бросаю я Артему через плечо. — Просто замолчи.

Полина хватает корзину, Илья нехотя поднимается. Я беру сумку с пледом и термос. Мы идем через парк к остановке, и каждый шаг дается с трудом. В висках стучит от возмущения, перед глазами все плывет.

— Злата! Стой!

Тяжелые шаги за спиной. Артем догоняет нас, хватает меня за локоть.

— Отпусти меня.

— Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем разговаривать.

Он сжимает мою руку сильнее.

— Ты не можешь просто уйти.

— Могу.

Я выдергиваю руку, но он снова хватает меня, уже за оба плеча и разворачивает к себе.

— Дети! — кричит он. — Идите к машине, садитесь и ждите!

— Пап... - начинает Илья.

— Я сказал, идите!

Полина тянет брата за рукав. Они медленно идут к нашей машине, оглядываясь через каждые несколько шагов. Когда они скрываются за рядом припаркованных автомобилей, я резко отталкиваю Артема.

— Не смей меня трогать.

— Послушай меня...

— Нет, ты послушай меня. — Я делаю шаг вперед, и он инстинктивно отступает. — Ты закончил? Ты закончил это цирковое представление?

— Это не цирк. Я пытаюсь найти решение, которое устроит всех.

— Всех? — Я смеюсь. — Тебя устроит. Твою любовницу устроит. А я должна улыбаться и делать вид, что все нормально?

— Злата, многие пары...

— Мне плевать на другие пары! — Я почти кричу. — Мне плевать, что там делают другие! Я не соглашалась на это, когда выходила за тебя замуж!

— Люди меняются. Отношения эволюционируют...

— Боже, ты хоть слышишь эту чушь, которую несешь? Ты изменил. Просто изменил. Не эволюционировал, не вырос. Ты нас предал. Называй вещи своими именами.

— Я не предавал.

— Ты спал с другой женщиной. Ты врал мне в глаза месяцами! Ты возвращался домой и целовал меня теми же губами, которыми целовал ее! И ты говоришь, что не предавал?