Он прислоняется к спинке кресла. Пальцы барабанят по подлокотнику. И это единственный признак того, что он не так спокоен, как кажется.

— Я найду эту крысу, — говорит он. И каждое слово звучит как приговор. — И уволю с позором. Так, чтобы ни одна компания в городе больше не взяла на работу. Чтобы пожалел о том дне, когда решил меня предать.

Я молчу.

Что я могу сказать?

Подтвердить его слова? Это очевидно.

Попытаться успокоить? Глупо.

Яков Александрович не тот человек, которого нужно успокаивать.

Беру вилку и делаю вид, что ем, хотя аппетит пропал. Курица кажется безвкусной, застревая в горле.

— У вас есть подозрения? — спрашивает он.

Я поднимаю глаза. Он смотрит на меня внимательно и изучающе.

— Нет конкретных, — отвечаю честно. — Но это кто-то, кто имеет доступ к базе клиентов и к коммерческим условиям.

— Половина отдела продаж.

— Да.

Яков Александрович снова замолкает. Берет стакан с водой, делает глоток. Я вижу, как работает его мозг, просчитывая варианты. Анализирует.

— Хорошо, — наконец произносит он. — Будем копать.

Я киваю и возвращаюсь к своей тарелке. Разговор окончен. Но в воздухе повисает напряжение, которое не рассеивается.

За окном облака сменяются другими облаками. Самолет летит вперед. А я сижу и думаю о том, кто в нашей компании решил сыграть в опасную игру.

И чем это для него закончится.

Или для меня, если я сама найду его.

Я мешаю ложечкой остывший кофе, слушая Лену вполуха. И наблюдаю за парнем.

Лена что-то рассказывает про Льва, но я наблюдаю за Алексеем и его девушкой.

— Галь, ты меня слушаешь вообще?

— Конечно, слушаю, — киваю я, хотя мысли совсем о другом.

О нашем разводе с Толей. О том, что наш брак превратился в какую-то жалкую пародию на семью. А ведь мы больше тридцати лет прожили вместе.

— Галя! — Лена щелкает пальцами перед моим лицом. — Ты точно здесь?

— Извини, задумалась, — выдавливаю улыбку. — У самой голова кругом идет от всего этого.

Вдруг замечаю движение у столика справа. Лёша наклоняется к своей спутнице и что-то ей говорит. А девушка смеется.

И тут он поворачивает голову.

Сердце ёкает. Но я не подаю вида.

— Галь? Ты побледнела как-то, — Лена хватает меня за руку. — Что случилось?

Я не могу оторвать взгляд от парня. Леша. Внебрачный сын Анатолия. Которого я видела только на фотографиях, что нашла в телефоне мужа полгода назад.

Те же скулы. Тот же разрез глаз, даже улыбка точь-в-точь как у Толи.

— Это он, — шепчу я, сжимая салфетку в кулаке.

— Кто «он»? — не понимает Лена.

— Сын Анатолия.

Лена буквально подпрыгивает на стуле:

— Что?! Где?!

— Тс-с! — шиплю я. — Вон там, за соседним столиком. В черной футболке.

Подруга медленно, стараясь быть незаметной, поворачивает голову. Ее глаза округляются.

— Ничего себе! А он правда похож. Боже мой, Галь!

Я снова смотрю на Лешу. Он что-то говорит девушке, и обрывки их разговора долетают до меня:

-...нет, серьезно, я не хочу с ними связываться...

-...но это же твой отец, Леш...

-...какой он мне отец? Больше двадцати лет его не было!

Кровь стучит в висках. И что теперь? Будет претендовать на наследство? На долю в бизнесе Анатолия?

— Галя, — Лена сжимает мою руку крепче, — не делай глупостей. Видела я этот взгляд. Давай просто допьем кофе и уйдем, а?

— Я хочу с ним поговорить, — произношу я, не отрывая взгляда от парня.

— Галя, не надо! Это плохая идея!

— Мне нужно выяснить, чего он хочет.

— Сейчас? Здесь? При его девушке? — Лена понижает голос до отчаянного шепота. — Подумай, что ты делаешь!

Но я уже встаю. Ноги словно сами несут меня к их столику. Я чувствую, как напрягается спина. Вздергиваю подбородок. Этот жест власти я отработала за годы руководства отделом. Никто не смеет игнорировать Галину Сергеевну Краснову.

Подхожу к их столику. Девушка первой замечает меня, удивленно поднимает взгляд. Леша продолжает что-то рассказывать, не обращая внимания.

— Добрый день, — говорю я ровным, холодным тоном.

Парень поднимает голову. Вблизи сходство с Анатолием еще разительнее — те же карие глаза, та же упрямая складка у рта.

— Здравствуйте, — отвечает он вежливо, но без интереса. Не узнает. Конечно, откуда ему меня знать?

— Алексей, верно? — продолжаю я, складывая руки на груди. — Нам нужно кое-что обсудить. Серьезно обсудить. И лучше без свидетелей.

Его лицо каменеет. Девушка растерянно смотрит то на меня, то на него.

— Простите, а вы кто? — спрашивает Леша, и в его голосе появляются стальные нотки.

— Я жена Анатолия Морозова. Думаю, это имя тебе знакомо.

Повисает пауза. Девушка ахает и прикрывает рот ладонью. Леша изучает мое лицо. Смотрит с каким-то вызовом.

— Понятно, — наконец произносит он. — И что вы хотите?

— Поговорить. Наедине, — повторяю я жестко. — Это семейное дело.

— У меня нет с вами никаких семейных дел, — отрезает парень. — Так что извините, но разговаривать нам не о чем.

Наглец. Какой-то сопляк смеет мне отказывать.

— Послушай, — понижаю я голос, наклоняясь к столику, — не знаю, что ты там себе придумал, но запомни раз и навсегда: ты не можешь претендовать ни на что в нашей семье. Слышишь? Ни на что! Даже если ты действительно сын Анатолия. Хотя это еще нужно доказать! — у тебя нет никаких прав.

Леша медленно встает. Он выше меня на голову, и приходится задрать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза. Но я не отступлю.

— Во-первых, — говорит он тихо, но в его голосе звенит ярость, — не подходите больше ко мне с такими заявлениями. Во-вторых, мне ничего не нужно от вашего драгоценного семейства. Вы меня поняли? Ни-че-го.

— Ага, конечно! — усмехаюсь я ядовито. — Все вы так говорите, а потом начинаете требовать алименты, наследство, квартиры, бизнес.

— Галина! — слышу я голос Лены за спиной. Она подошла следом, пытается взять меня за локоть. — Пойдем отсюда, пожалуйста...

Но я стряхиваю ее руку.

— Я еще не закончила!

— А я закончил, — обрывает меня Леша. — К вашему сведению, ваши дети уже приезжали ко мне. Пытались поговорить, но разговора толком не вышло. Знаете почему? Потому что мне не нужна ваша семья! Мне двадцать пять лет, и я прекрасно обходился без отца. И сейчас обойдусь.

— Мои дети?! — Я чувствую, как кровь приливает к лицу. — Они к тебе ездили?!

— Ездили, — кивает парень. — Женя с сестрами. Но я выставил его из своего дома. Потому, что ни с вами, ни сними мне обсуждать нечего. Вы для меня не родственники. Не хочу с вами иметь ничего общего!

— Как ты смеешь! — мой голос срывается. Несколько посетителей оборачиваются. — Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?!

— С истеричкой, которая устраивает сцены в общественном месте, — отвечает Леша с ледяным спокойствием. — Послушайте, я вам в последний раз говорю: оставьте меня в покое. Я не собираюсь лезть в вашу семью, не собираюсь ничего требовать. Живите, как жили и забудьте о моем существовании.

— А если не забуду? — выпаливаю я, сама не понимая, что говорю. — Если я решу разобраться, действительно ли ты сын Анатолия? Если потребую экспертизу?

— Требуйте, — пожимает плечами парень. — Мне все равно. Но если вы или кто-то из вашей семьи еще раз попытается давить на меня, угрожать или устраивать такие спектакли, то вы пожалеете. Я не из тех, кто терпит хамство.

— Это ты мне угрожаешь?! — Я чувствую, как дрожат руки. — Да кто ты такой, чтобы мне угрожать?! Ты никто! Случайная ошибка! Плод мимолетной интрижки!

— Галя, перестань! — Лена пытается оттащить меня, но я вырываюсь.

— Нет! Пусть он поймет раз и навсегда! — Я тычу пальцем в сторону Леши. — Если ты попытаешься влезть в нашу жизнь, я сделаю все, чтобы ты пожалел об этом! У меня есть связи, есть деньги, есть адвокаты! Я уничтожу тебя!