— Что? — подскакивает она. — Ты что, использовал меня? — в глазах начинают сверкать огоньки гнева. — Как ты мог? Я же люблю тебя!

— Брось. Ты слишком молода, чтобы разбрасываться такими словами. Тем более таких как я у тебя будет десятки.

— Сволочь! — цедит она сквозь зубы. — Ты последняя сволочь! — она начинает бить своими маленькими кулачками мою грудь. Я же тяжко вздыхаю.

Вот так и думал, что наступит момент, когда Яна будет недовольной. Что ж, придется видимо расставаться с ней. Проблемы мне тоже не нужны.

— Яна, пойми меня правильно. Да, нам вполне неплохо вместе. Я бы даже сказал, легко и хорошо. Но ты слишком молода для серьезных отношений. Тем более я не хочу расставаться с женой.

— Артем, ты слышишь, что ты говоришь? — задыхаясь от возмущения произносит она.

— Я все прекрасно понимаю. И даже понимаю, как тебе больно и обидно. Но Яна, я на тебе никогда не женюсь. И наши отношения никогда не выйдут на другой уровень. Мне не нужна такая женщина, как ты! Неужели ты сама не понимаешь такие вещи?

Я встаю с кровати, набрасываю халат и подхожу к окну.

— Ты подонок! — цедит она сквозь зубы, но в голосе звучат слезы.

— Я прагматик.

Я стою у окна и сжимаю от злости кулаки. Яна молча собирает свои вещи, разбросанные по всей комнате. Её черное платье валяется у кресла, джемпер на стуле. Она нагибается за чулками, и я отворачиваюсь. Не хочу на неё смотреть. Она в каждом движении как кошка. А это только лишний раз меня возбуждает.

— Артем, не будь ребенком, — бросает она через плечо, застегивая бюстгальтер. — Ты же сам прекрасно понимаешь...

— Все, хватит, — обрываю я. — Просто собирайся и уходи.

Она фыркает, но продолжает одеваться. Тишина давит на уши.

И тут раздается резкий звонок в дверь.

Сердце подскакивает к горлу. Яна замирает с платьем в руках и смотрит на меня вопросительно. Я мотаю головой, что никого не жду.

Звонок повторяется.

Быстро выхожу в прихожую, прикрывая за собой дверь в комнату. Смотрю в глазок и чувствую, как земля уходит из-под ног.

Полина.

Моя дочь стоит на пороге с рюкзаком на плече, кусает губу. Дурная привычка, когда нервничает.

Господи, нет. Только не сейчас.

Открываю дверь и пытаясь изобразить непринужденную улыбку.

— Полинка? Что ты...

Но она уже проскальзывает мимо меня в квартиру, скидывая рюкзак.

— Привет, пап! Я решила зайти, нам нужно поговорить.

— Послушай, сейчас не очень удобно... - начинаю я, но она уже идет в сторону комнаты.

Я перехватываю её за плечо и разворачиваю к кухне.

— Пойдем лучше сюда, я чай поставлю.

Она удивленно смотрит на меня, но кивает. В кухне садится за стол, и я вижу, как она сцепляет пальцы в замок. Я стою у плиты, делая вид, что вожусь с чайником, но все мысли там, в комнате. Яна должна одеться и уйти. Быстро.

— Пап, — Полина смотрит на меня серьезно и как-то по-взрослому. — Я хочу поговорить о нас. О нашей семье.

У меня сжимается горло.

— Полин...

— Нет, выслушай, — она наклоняется вперед. — Вы с мамой не должны разводиться. Это неправильно. Я знаю, что между вами серьезный разлад, и твое предложение звучало мерзко. Но думаю, это можно исправить. Нужно просто поговорить, понять друг друга. Я помогу вам, я сделаю все возможное, правда!

В её глазах столько надежды, что мне хочется провалиться сквозь землю.

Она верит. Она действительно верит, что всё можно наладить.

— Доченька, это сложнее, чем ты думаешь...

— Нет! — она мотает головой. — Я знаю, что вы любите друг друга. Просто нужно время и...

Она замолкает. Я вижу, как её взгляд скользит за моё плечо, как расширяются зрачки, как лицо бледнеет.

Оборачиваюсь.

Яна стоит в дверях кухни. В моей белой рубашке. Причем только в рубашке. Волосы растрепаны, губы припухшие. Она выглядит так, что не остается никаких сомнений.

— Артем, у тебя есть кофе? — спрашивает она, и в её голосе звучит вызов.

Время останавливается.

— Что это? — голос Полины дрожит. — Пап, кто это?

Я не могу вымолвить ни слова. Просто стою между ними, чувствуя, как всё рушится.

— КТО ЭТО?! — кричит Полина, вскакивая со стула.

— Полин, успокойся...

— Не смей мне говорить «успокойся»! — слезы текут по её щекам. — Как ты мог?! Как ты мог так поступить с мамой?! С нами?!

Она разворачивается к Яне:

— А ты! Ты просто тварь! Убирайся отсюда! Немедленно!

Яна усмехается. Прислоняется к дверному косяку.

— Милая, я никуда не денусь отсюда. А если тебе что-то не нравится — дверь не заперта.

— Яна! — рычу я.

— Что? — она смотрит на меня холодно. — Она достаточно взрослая, чтобы знать правду.

— Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — Полина задыхается от рыданий. — Я ненавижу вас обоих!

Она хватает рюкзак и бежит к выходу. Я пытаюсь её остановить.

— Полина, подожди!

Но она вырывается, распахивает дверь и исчезает в подъезде. Хлопок двери отдается в висках.

Повисает тишина.

Я медленно поворачиваюсь к Яне. Она всё ещё стоит с этой ехидной улыбкой на губах.

Не помню, как оказываюсь рядом. Рука взлетает сама.

Пощечина звучит на всю квартиру

Яна хватается за щеку, смотрит на меня в шоке. Но я уже ничего не чувствую.

Только злость и гнев внутри.

И вспоминаю лицо дочери, искаженное болью и предательством.

— Ты за это ответишь, урод! — цедит она сквозь зубы. Убегает в комнату и начинает собираться.

— Ты сама виновата, — иду следом за ней. — Кто тебя просил появляться перед моей дочерью? Совсем уже страх потеряла?

— Пусть знает, что ее любимый папочка не такой ангел, как ей кажется. А то растут дети в нежных условиях, а потом у них травмы в пятнадцать лет. Пусть закаляется.

— Заткнись, — шиплю я. — Ты не имеешь никакого права так себя вести с моей дочерью!

— Да пошел ты, — бросает она. — Что ты можешь? Развлекаться с молодыми бабами и лить в уши жене, что тебе нужны яркие эмоции? А потом пытаться помириться. Гениальная стратегия.

Я не выдерживаю. Хватаю е за руку и тащу к выходу.

— Быстро оделась и свалила из моей жизни навсегда. Ясно? Еще раз позвонишь — жалеть будешь ты, а не я.

— Ой как страшно, — смеется она. — Уже вся дрожу.

Я кидаю ей куртку.

— Это мы еще посмотрим, кто кого, — хватает сумку и выходит прочь из квартиры.

Это ж надо было так вляпаться.

Бедная моя Полли. Теперь точно у меня не будет шансов перетащить ее на мою сторону.

Теперь она будет за мать.

Прокол, Артем, прокол. Впредь надо быть более аккуратным. А то так можно все позиции растерять еще до бракоразводного процесса.

Я выдыхаю.

С дочерью нужно как-то помириться. Или хотя бы ее успокоить. Я возвращаюсь в комнату, беру телефон и набираю ее номер.

Она сначала не берет трубку. Но через пару минут приходит от нее сообщение, чтобы я ее больше не беспокоил.

Я сова набираю ее номер.

Снова тишина.

Ладно. Подождем.

А пока нужно придумать, как сделать так, чтобы сын был и оставался на моей стороне. И при разводе выбрал меня, а не Злату. Это будет удар для нее.

Может, тогда она поймет, что лучше все забыть и продолжать жить обычной жизнью.

Я ей покажу, что значит не ценить мужа. Приползет ко мне в слезах еще.

Я приободряюсь. Такой настрой мне нравится. И даже конфликт с Яной перестал меня раздражать. Подумаешь, влепил пощечину.

Заслужила.

Не будет лезть, куда не просят.

Снова набираю номер дочери.

— Пап, я не хочу с тобой разговаривать, — наконец отвечает она на звонок.

— Я хотел извиниться за нас. Ты не должна была этого всего видеть.

— Мама, права, ты предатель. Тебе плевать на нас. Тебе плевать на меня. А ведь я всегда считала тебя хорошим отцом, и всем подружкам ставила в пример. А ты? Ты такой же, как все папаши. Изменил и доволен. Ненавижу.

— Полли, милая, не говори так. Я же объяснял, почему к этому пришел. Да, я не ангел. Я — человек. И как каждый человек хочу, чтобы меня любили и уважали. Понимали и принимали таким, какой я есть.