Я стою и принимаю это.

— Дай мне шанс все изменить, — прошу я последний раз. — Пожалуйста.

Алексей смотрит на меня долго, и в его взгляде я вижу столько всего: боль, гнев, разочарование. И усталость.

Он устал от меня, от этих разговоров и попыток построить то, чего никогда не существовало.

— Уходи, — говорит он, наконец. — Уходи и больше не приезжай. Я не хочу быть частью твоей семьи. Не хочу, чтобы меня принимали из жалости или чувства долга. Не хочу видеть, как твоя жена давится ненавистью каждый раз, когда смотрит на меня. Не хочу быть причиной раздора между тобой и твоими детьми. — Он открывает дверь. — У меня своя жизнь. И в ней нет места для тебя.

— Леша...

— Уходи! — повторяет он громче, и я вижу, что он на пределе.

Я медленно иду к двери, надеваю ботинки. Руки дрожат, и я не могу попасть шнурком в петлю. Алексей стоит рядом, держит дверь, и я чувствую, как он ждет, когда я выйду.

На пороге я оборачиваюсь.

— Я не сдамся, — говорю я тихо. — Я буду пытаться. Буду делать все, чтобы мы стали семьей. Настоящей семьей.

Он не отвечает. Просто закрывает дверь, и я слышу, как щелкает замок.

Я стою на лестничной площадке, глядя на дверь, и понимаю, что проиграл.

Снова.

Но я не могу остановиться. Не могу просто отпустить его и жить дальше, как будто его не существует.

Он мой сын.

Мой сын.

Спускаюсь по лестнице, сажусь в машину. Завожу мотор, но не трогаюсь с места. Сижу и смотрю на окна. Где-то там, за одним из них, Алексей, наверное, стоит и ждет, когда я уеду. Или уже вернулся к своим делам, к своей жизни, в которой нет места для меня.

Я достаю телефон, набираю номер Гали. Она отвечает после третьего гудка.

— Анатолий?

— Ты угрожала моему сыну, — говорю я без приветствия.

Пауза. Потом она жестко и холодно произносит:

— Я делала то, что должна была сделать. Защищала свою семью.

— Нашу семью, — поправляю я. — И Алексей — часть этой семьи.

— Нет, — отвечает она. — Он не часть. Он ошибка. Твоя ошибка. И я не позволю ей разрушить то, что у нас еще осталось.

— Галя…

— Приезжай домой, — обрывает она. — Нам нужно поговорить.

Она вешает трубку, и я сижу, глядя на потухший экран. Дома меня ждет разговор, который я не хочу вести.

Дети, которые смотрят на меня с осуждением.

Жена, которая видит во мне предателя. И где-то здесь, в этом сером районе, в маленькой квартире на третьем этаже, живет мой сын, который не хочет меня знать.

Я завожу машину и выезжаю со двора. В зеркале заднего вида мелькает подъезд, потом он исчезает за поворотом.

Но я знаю, что вернусь.

Обязательно вернусь.

Я не могу иначе. Он ведь мой сын. А я должен сделать так, чтобы мы стали семьей.

Даже если никто этого не хочет. Даже если все будут против. Даже если я разобью то немногое, что еще осталось.

Я буду пытаться. Снова и снова. Потому что я его отец. И я обязан исправить свою ошибку.

Я ускоряюсь и еду в наш загородный дом.

Следующие дни командировки пролетают незаметно. Я нахожу еще два варианта помещений, которые мы осматриваем с Яковом. Наконец, он принимает решение и останавливает свой выбор на бизнес-центре «Зеленые купола» у метро «Гагаринская».

Приятное и нестандартное здание, кирпичной постройки. А не эти высотки из стекла.

Никогда не любила современный подход к строительству зданий. Все эти темные небоскребы, облицованные зеркальным стеклом — только раздражают меня. Не чувствуешь в них какой-то жизни, или эмоций.

Вот кирпич — совсем другое дело. И красиво, и душевно.

Яков подписывает договор на аренду. Теперь мне придется заниматься поиском сотрудников, хотя бы на первоначальном этапе.

С представителями «ФеликсПлюс» мы также подписываем контракт на сотрудничество.

Их проект, я передаю своей помощнице в Москве. Пусть начинает разработку. А когда вернусь, то подключусь к нему.

В честь подписания договора наши партнеры приглашают нас сегодня вечером отметить это событие в загородном доме генерального директора.

Отказаться мы естественно не можем.

И после пятнадцати часов мы выезжаем к ним.

На улице стоит прохладная погода. Я бы даже сказала морозная. Хотя вроде бы всего минус семнадцать. Метет снег, что затрудняет проезд. По городу мы едем еще нормально. Но когда выворачиваем на трассу, движение становится замедленным.

— Надо же, какой буран, — произношу я, глядя в окно и не видя почти ничего.

— Сибирь, что ты хочешь.

— Зато красиво, когда все деревья укутаны снежным покровом. Это не вечная московская серая слякоть.

— Не переживай, в этом году и в Москве обещали снега.

— Надеюсь, — бормочу я.

Когда мы съезжаем с трассы, и проезжаем несколько метров мы застреваем в сугробах.

— Черт! — недовольно произносит Яков. — Только этого не хватало.

— Без шансов? — спрашиваю я.

Он выходит из машины и смотрит на дорогу и машину. Снова пытается выехать, но не получается.

— Придется идти пешком, — сообщает он.

Да, не ожидала я такого поворота. Укутываюсь сильнее в свой пуховик, заматываюсь шарфом и следую за Яковом.

— Далеко идти?

— Пара тройка километров.

— Сколько? — переспрашиваю я. — По сугробам три километра?

— Справишься, — безапелляционно произносит Яков. — Зато полноценно вкусишь Сибирь.

Мне остается только вздохнуть.

Пока следую за ним, достаю телефон и начинаю фотографировать лес. Снежинки красиво кружатся, сдуваемые воздушным потомком.

— Не отставай, — произносит он.

Пытаюсь его догнать. Но холодный воздух забивает легкие. И с непривычки становится труднее дышать.

Яков останавливается и ждет меня.

— Не привычно?

— Холодно, — произношу я.

— Это ты еще минус тридцать пять не видела, — вдруг улыбается он. — Тогда бы у тебя обледенели ресницы и брови. Была бы похожа на Снегурочку.

Я смотрю на него с любопытством. Что это сейчас было?

Расчетливый, холодный бизнесмен и вдруг про Снегурочку?

— Пойдемте дальше, — отдышавшись, произношу я.

Мы шагаем медленнее. Он старается не уходить сильно вперед. А я уже жалею, что согласилась на эту авантюру.

— Еще немного. Мы почти дошли до дороги. Остается найти коттедж.

— Мы опоздали, — произношу я.

— Не страшно.

Через полчаса мы, наконец, входим в огромный дом генерального директора «ФеликсПлюс».

— Я уже думал, вы не приедете, — произносит Дмитрий Круглов.

— Машина застряла, — отвечает Яков.

— Проходите. Я смотрю, Злата, вам совсем нехорошо. Проходите, сейчас вам принесут горячие напитки. Отогреетесь.

Еще через полчаса я чувствую себя просто превосходно. Вечеринка проходит отлично. Несколько обсуждений нового проекта и беседы на посторонние темы.

Я разговариваю с женой Дмитрия Ольгой, очень приятно женщиной лето сорока. Она мне рассказывает, как они познакомились, и что за все годы брака у них не было ни одного серьезного конфликта.

А я ей почему-то сразу говорю про предательство мужа.

— Не переживай, значит найдешь достойного.

— Я уже не хочу никаких отношений.

— Брось, — улыбается она. — Посмотри на своего шефа.

— А что на него смотреть, — удивляюсь я. — Обычная глыба льда. Ни чувств, ни эмоций.

— Злата, ты посмотри, какие взгляды он на тебя бросает. Это очень красноречиво.

— Нет, не может быть, — отгоняю эту не прошеную мысль. — Я не его типаж.

— Присмотрись к нему. Он точно человек слова и поступков. Раз уж ты свободная женщина.

— Мы еще не развелись.

— Неважно. Он же изменил. Значит, ты можешь считать себя абсолютно свободной. Ты ему ничего не должна. Поделите имущество и до свидания.

— Тёма так просто не сдастся, — вздыхаю я.

— Уверена, у тебя все будет хорошо.

Мы еще какое-то время болтаем, словно давно знакомы.

А когда наступает время прощаться, с ужасом понимаем, что метель усилилась и превратилась в буран.