— Вы можете остаться на ночь у нас. Сейчас все равно ни одно такси сюда не поедет, — предлагает Ольга.

— Нет, это невозможно, — произношу я.

— Почему? — спрашивает Яков. — Мы все равно не вытащим машину из сугробов сегодня. А завтра снег закончиться, и мы уедем.

— Правда, оставайтесь, — уговаривает меня Ольга.

Что ж. Ничего не остается, как переночевать в гостях у этой милой пары.

Кроме нас остальным гостям тоже приходится остаться.

— Только есть нюанс, — произносит жена Дмитрия. — Вам придется переночевать в одной комнате, чтобы мест хватило всем гостям.

— Что? — переспрашиваю я в ужасе.

Ольга только улыбается.

— Комната на втором этаже. Там уже все готово. Можете идти отдыхать.

Я продолжаю смотреть на нее с немым укором. Как можно ночевать в одной комнате со своим шефом?!

Это невозможно!

— Пойдем, — слегка улыбается Яков и вдруг обхватывает меня за талию.

— Уберите руки, — недовольно прошу его.

— Да брось. Здесь не перед кем строить из себя замужнюю даму.

— Что вы себе позволяете? — вспыхиваю я.

— Пока ничего, — холодно замечает он.

Мы поднимаемся по лестнице и идем в комнату, про которую говорила Ольга.

— Я не буду спать с вами в одной комнате. Это неприлично.

— Злата, расслабься. Я не собираюсь к тебе приставать. Меня мало интересуют замужние женщины.

Он открывает дверь, и мы оказываемся в просторной комнате. Я смотрю на просторную кровать и понимаю, что выхода нет. Потому что никаких других предметов мебели для сна нет. Есть пара кресел. Но спать на них крайне неудобно.

К утру будет болеть все тело.

Я вздыхаю.

Яков проходи в комнату и расслабленно садится в кресло.

— Кровать довольно большая, — ухмыляется он. — Места всем хватит.

— Нет! — отрезаю я.

— Мне кажется, из-за одной ночи не следует так яростно переживать. Я не храплю, — неожиданно расплывается он в улыбке.

Я сажусь на край кровати и понимаю, что силы мои на исходе. Но лежать рядом с боссом — это просто немыслимо.

Яков встает. Сбрасывает пиджак и снимает рубашку. Я невольно смотрю на его мускулистое накаченное тело.

Надо же. Он следит за собой. Не то, что мой муженек.

— А вы в хорошей форме, — произношу я, отводя, наконец, взгляд.

Он достает из сумки футболку и надевает на себя.

— Вы еще и предусмотрительный.

— У меня всегда есть с собой запас одежды. Мало ли где придется провести ночь.

— Так вы что знали, что мы здесь застрянем?

— Нет, конечно. Говорю же, я предусмотрительный. Кстати, у меня есть еще одна футболка. Можешь воспользоваться. Она как раз будет тебе как платье.

Он достает темно-синюю футболку и протягивает мне.

Приходится взять ее. Не спать же в джинсах и джемпере. Я ухожу в ванную комнату, чтобы переодеться и умыться. И действительно, футболка мне как платье.

— Я буду спать в кресле, — произношу я, выйдя из ванной.

— Как знаешь. Но учти. Завтра нам нужны будут силы вернуться к машине и откопать ее. А после кресла ты будешь разбита. Так что давай, не дрейфь. Ложись рядом и отдохни.

Я с опаской смотрю на босса, который уже расположился на кровати. Он продолжает наблюдать за мной.

— У тебя фигура тоже ничего, — одобрительно произносит он. Я же ничего не отвечаю.

Присаживаюсь на другой стороне кровати. И усталость тут же накатывает на меня. Начинаю чувствовать, как слипаются веки. Я быстро забираюсь под одеяло.

— Можешь сказать своему мужу, что вы квиты, — спокойно произносит Яков.

— Чего? — тут же подскакиваю я и смотрю на довольную физиономию Якова.

— Почему нет? Скажи ему, что провела незабываемые две недели в моих объятиях. Представляешь его реакцию? Он тут же подпишет все бумаги на развод.

— Между прочим, это не смешно, — грустно замечаю я. — У нас дети, которые приняли разные стороны. И развод дастся всем нелегко.

— Извини.

Я снова опускаюсь на подушку.

— У меня есть хороший адвокат, — произносит Яков.

— Спасибо. Но думаю, что справлюсь сама.

— Если что — обращайся. Он привык оставлять неверных мужей с голым задом.

— Я подумаю.

Вскоре я проваливаюсь в сон. А когда утром открываю глаза, то с ужасом обнаруживаю, что лежу на груди Якова. Поднимаю голову и смотрю на него. Ровное дыхание. Еще спит.

Я аккуратно выползаю из-под одеяла и иду в ванную. Быстро принимаю душа, переодеваюсь и просматриваю телефон.

Несколько звонков от семьи.

Сообщения, чтобы я взяла трубку. И никакой конкретики.

Неужели, что-то произошло, пока меня не было? Или что-то с детьми?

Я моментально напрягаюсь. Чувствую волнение. Выхожу из ванной и вижу, что Яков проснулся.

— Доброе утро, — произносит он, потягиваясь.

— Доброе, — рассеянно произношу я. И продолжаю дрожащими пальцами набирать номер матери.

Гудки. Длинные и тяжелые.

Еще раз набираю.

И снова гудки.

Наверное, с пятого раза мне удается дозвониться.

— Мама, — произношу я, чувствуя, как сердце подпрыгивает к горлу. — Что-то случилось?

— Твой отец попал в аварию, — холодно отвечает она. — Сейчас в реанимации.

Слова матери эхом отдаются в голове, но не укладываются в сознании.

Папа.

Реанимация.

Авария.

— Как это произошло? — выдавливаю я из себя, но мама уже сбрасывает звонок.

Телефон выскальзывает из онемевших пальцев. Я стою посреди чужой комнаты и не могу пошевелиться.

Не могу дышать.

— Злата? — голос Якова звучит, словно я нахожусь в трубе. — Что случилось?

Я поворачиваюсь к нему. Он уже на ногах, лицо напряженное и встревоженное.

— Мой... — не хватает воздуха. — Отец. Он в реанимации.

Яков подходит ближе и смотрит мне в глаза.

— Авария?

Я киваю, не в силах произнести ни слова.

— Хорошо, — его голос становится четким. — Собирайся. Быстро. Мы выезжаем прямо сейчас.

Он уже хватает свой телефон, набирает какой-то номер. Я слышу только обрывки фраз:

"...билеты на ближайший рейс..."

"...Да, Москва..."

Мои руки двигаются на автомате, собирая сумку. Все как в тумане. Мысли скачут, и я не могу ни на чем сосредоточится.

Папа.

Реанимация.

Я должна быть там. С ним.

— Злата, пошли, — Яков уже в куртке, протягивает мне мою. — Надевай.

Я послушно просовываю руки в рукава. Он застегивает молнию — видимо, замечает, что мои пальцы не слушаются.

Мы выходим из дома. Буран стих, но снега навалило по колено. Яков идет впереди, прокладывая путь через лес к тому месту, где мы вчера оставили машину.

Я иду за ним, проваливаясь в сугробы, спотыкаясь о скрытые под снегом ветки.

— Осторожно, — Яков оборачивается, подает мне руку, помогая перебраться через поваленное дерево.

Его руки теплые и крепкие. Я цепляюсь за ладонь, как за спасательный круг.

Машина почти полностью занесена снегом. Яков достает из багажника лопату и начинает расчищать. Я пытаюсь помочь, разгребаю снег руками, но толку от меня мало.

Голова кружится. Перед глазами все плывет.

— Злата, садись в машину, — приказывает Яков. — Я сам справлюсь.

Я залезаю на пассажирское сиденье. Смотрю, как он работает лопатой: быстро, методично, не тратя сил впустую.

Минут через двадцать машина свободна. Яков заводит двигатель, и мы медленно выбираемся на дорогу.

Как только выезжаем на трассу, он прибавляет скорость.

— Билеты на восемь вечера, — говорит он, не отрывая взгляда от дороги. — Успеем. До Новосибирска три часа, еще час на все формальности.

Я киваю, хотя не уверена, что он смотрит на меня.

Телефон вибрирует в кармане. Я понимаю, что должна позвонить детям.

Набираю номер Полины дрожащими пальцами.

— Мама? — голос дочери звучит испуганно. — Бабушка сказала, что с дедушкой что-то случилось.