— Про возраст спорно, — улыбается Елена.

— Да, да, помню я твою историю. Но это исключение.

— Подтверждающее, что любви все возрасты покорны.

— Ты неисправима, — улыбаюсь я. — И все равно мне не нравится, что она улетела с каким-то начальником в командировку.

— Не забывай, что ей нужны будут деньги на бракоразводный процесс, да и после него тоже. Так что работа — это важная составляющая ее жизни. Тем более не стоит переживать. Пусть развеется.

— Ох, Лена, Лена. А может, стоит попытаться их помирить?

Подруга отрицательно мотает головой.

— Не думаю, что это хорошая идея. Пусть она сама разберется. Она взрослая девочка и сама может принимать решения. А тебе пора заняться своей жизнью и перестать контролировать своих детей.

— Нет. Так дело не пойдет. Диане вообще двадцать пять! Она еще сто раз наделает ошибок, а потом я буду вытирать ее сопли. Так, что мне следить и следить за ними всеми. Да и Женя без царя в голове. Уже поделил наследство Анатолия на всех членов семьи, даже включая внебрачного сына Толи.

— А вы уже познакомились?

— Нет, конечно! И не собираюсь этого делать. Этот парень не имеет к нам никакого отношения. Пусть Толя считает его кем угодно, но в нашей семье он не появится.

— Это хорошо, что он взрослый. А не как в моем случае было.

— Толя хочет внести его в завещание. Он чувствует свою вину перед ним. А перед нами, видишь, он ничего не чувствует. А ведь клялся мне, что у него ни с кем и никогда ничего не было. А ту раз и целый взрослый сын нарисовался.

— Твои дети к нему как относятся?

— Негативно. Только Злате все равно.

— Потому, что она взрослая и все прекрасно понимает. А твои младшие просто до сих пор максималисты.

Я доедаю десерт и укоризненно смотрю на подругу. Но ничего не говорю. В какой-то степени она права. Но я все равно останусь при своем мнении.

Неожиданно мое внимание привлекает вошедшая молодая парочка. Симпатичный молодой человек с девушкой. Они располагаются за столиком недалеко от нас, но так, что я могу расслышать, о чем они говорят.

— Ты уверен? — спрашивает девушка.

— Конечно! Они же вломились в мой дом. Да еще с угрозами. Как будто я им что-то должен. Совсем уже совесть потеряли. Видишь, солнышко, что деньги делают с людьми.

— Может, тебе стоило с ними поговорить? — нежно улыбается девчонка.

— Поговорить? — чуть повышает голос парень. — Да о чем, с таким можно разговаривать. Это нахал явился ко мне домой, да еще и начал права качать. А еще знаешь, что он сказал? Чтобы я отказался от своей доли наследства. Как будто мне нужны деньги этого человека! Я не видел его тучу лет и еще столько бы не видел.

— Ну, Лёша, успокойся, пожалуйста. Никто тебя не неволит. Но они же все-таки тебе родственники!

Вдруг моем сердце что-то кольнуло. Я еще раз смотрю на парня.

И точно. Сходство есть. Его не может не быть.

Это действительно он.

Я смотрю в иллюминатор, но вижу только собственное отражение. Лицо бледное и недовольное. Самолет набирает высоту, а внутри меня закипает возмущение, которое я больше не могу сдерживать.

— Вы должны были предупредить заранее! — я разворачиваюсь к Якову Александровичу, сидящему в соседнем кресле. — Я не могу поверить, что вы сообщаете мне об этом только сейчас! Еще неделя? Вы серьезно?

Он даже не поднимает глаз от планшета. Листает какие-то документы с таким видом, будто я не сказала ничего важного.

— Злата Анатольевна, — холодно произносит он, — я сообщил, когда посчитал нужным. Не вижу никакой проблемы.

— Не видите проблемы? — я чувствую, как краснеют щеки. — У меня семья! Планы! Я не могу просто так взять и...

— Можете, — он, наконец, поднимает на меня глаза, и в его взгляде читается непоколебимая уверенность. — Если хотите продолжать работать в моей компании.

Я открываю рот, но слова от возмущения застревают в горле. Надо же, какой он все-таки нахал.

— Я здесь начальник, — продолжает Яков, возвращаясь к планшету. — Когда захотел, тогда и сказал. Вас это не устраивает?

— Но я...

— Вы ценный сотрудник, — перебивает он. — Именно поэтому вы здесь. И именно поэтому вы останетесь еще на неделю. Если, конечно, хотите и дальше быть ценным сотрудником.

От злости сжимаю подлокотники. Внутри все кипит. Хочется встать, хочется все ему высказать! Но что? Он ведь прав.

Формально он абсолютно прав.

Достаю телефон. Связи еще нет, но скоро придется включить его и написать домой. Мама будет недовольна. Она уже строила планы на выходные. Сестра разозлится, что опять не уделяю ей внимание. А Артем?

Я зажмуриваюсь.

А Артем будет рад. Ведь мое отсутствие лишний раз подтвердит, что я не занимаюсь детьми. Могу бросить их на две недели из-за работы. И что это за мать такая? Спросят меня в суде. А я отвечу, что у меня не было альтернативы.

И что тогда?

Суд посчитает, что детям будет лучше с отцом, у которого найдется на них время, в отличие от меня.

Но я не хочу паниковать заранее.

Пальцы сами набирают сообщение: "Придется задержаться еще на неделю. Извините. Ничего не могу поделать".

Но я не отправляю его. Смотрю на экран и еще раз перечитываю. "Извините. Ничего не могу поделать".

А потом что-то щелкает внутри.

Какая, собственно, разница, кто и чем будет недоволен? Мама переживет. Сестра проведет время с друзьями.

Я удаляю сообщение и пишу новое: "Задерживаюсь на неделю по работе. Вернусь, когда закончу проект".

Коротко. Без извинений. Без объяснений.

Отправляю, не дожидаясь ответов, и выключаю телефон.

Яков Александрович бросает на меня быстрый взгляд. Заметил видимо, что я успокоилась. Усмехается едва заметно и снова уходит в свои документы.

Я смотрю в иллюминатор. Под нами проплывают белые облака.

Пусть будут недовольны. Это отличная работа и отличные деньги. Да и не плохие перспективы. Можно постараться даже повысится.

Правда придется быть идеальным сотрудником, согласным на все: задержки на работе, внеплановые командировки и т. д.

Но я не собираюсь от всего этого отказываться из-за чьих-то семейных прихотей.

Даже если эти прихоти мои собственные.

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю, глядя на облака за окном. Возмущение постепенно отступает, оставляя после себя странное спокойствие. Решение принято.

Точка.

Стюардесса с профессиональной улыбкой наклоняется к нам:

— Что будете заказывать?

— Курицу, — отвечаю я машинально.

— Мне то же самое, — Яков Александрович даже не поднимает глаз от планшета.

Стюардесса расставляет перед нами подносы. Запах еды напоминает, что я не ела с самого вечера. Разворачиваю приборы, разрезаю курицу.

— Злата Анатольевна, — голос Якова Александровича звучит неожиданно, заставляя меня вздрогнуть.

Я поднимаю глаза. Он откладывает планшет и смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.

— Что вы думаете по поводу того, что двое клиентов одновременно ушли к конкурентам?

Вопрос застает врасплох. Я медленно опускаю вилку на поднос.

— В течение недели, — уточняет он. — «Северная логистика» и «ПромТехСервис». Оба к «АльфаГрупп».

Я киваю. Об этом знают все. Но никто не решался озвучивать вслух то, что витает в воздухе.

— Я думаю... - начинаю осторожно, — это не совпадение.

— Продолжайте.

Я смотрю на свою тарелку, собираясь с мыслями.

— Кто-то подрабатывает на стороне. Сливает клиентов. Передает информацию, условия контрактов, может быть, даже наши коммерческие предложения до того, как они уходят к клиентам.

Яков Александрович молчит. Я смотрю на него. Он невозмутим. Но я все равно замечаю, как желваки играют на его лице.

— Крыса в компании, — произносит он тихо. Но в его голосе слышится столько холода, что мне становится не по себе. — Кто-то из моих людей продается конкурентам.