Толик чувствует, как краска заливает щёки. Чёрт. Так себя выдать — непростительно для шпиона. Но он прав, девушка ему приглянулась с первого взгляда.

— Сергей Петрович, — говорит он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Прошу разрешения ухаживать за Марией. Она мне… симпатична.

Сергей смотрит на него долгим, изучающим взглядом.

— Симпатична, значит.

— Да.

— И ты готов ради этого остаться в деревне? Работать, жить по нашим законам?

Толик думает о графе. О задании. О том, что он сюда пришёл не за этим.

Но потом вспоминает Машу. Её глаза, когда она смотрела на него после драки. Её руки, которые дрожали, когда она перевязывала ему ссадину на костяшках уже вечером, после всех этих проблем.

— Готов, — отвечает он.

Сергей молчит несколько секунд. Потом кивает.

— Хорошо. Ухаживай. Но знай: если у вас сложится, ты должен будешь вступить в наш культ. Без оговорок.

— Понимаю.

— Не уверен, что понимаешь. Но поймёшь со временем.

Сергей разворачивается и идёт к калитке. На полпути останавливается.

— Маша! — зовёт он громко.

Дверь соседнего дома открывается. На пороге появляется девушка. Её щёки пылают румянцем, глаза опущены.

— Да, папа?

— Трофим хочет за тобой ухаживать. Я дал разрешение.

Маша вскидывает голову. Её взгляд встречается со взглядом Толика. На мгновение. Потом она снова опускает глаза, но уголки её губ заметно приподнимаются в улыбке.

— Хорошо, папа, — говорит она тихо.

Сергей уходит. Толик и Маша остаются стоять друг напротив друга. Между ними — пустота утренних дворов и целая пропасть недосказанного.

— Привет, — говорит Толик.

— Привет, — отвечает Маша.

И улыбается.

Толик чувствует, как что-то сжимается в груди. Это не входило в план. Совсем не входило.

Но почему-то он этому рад.

Возвращаюсь домой уже затемно. Во дворе непривычно оживлённо — горят макровые фонари, слышны голоса. Паркую машину и иду к крыльцу.

Навстречу выходит Олег.

— Господин, Фёдор и Алексей вернулись с Изнанки с новостями и неплохой добычей.

— Отлично. Где они?

— В мастерской Фёдора.

Сразу иду туда. Повсюду разложены инструменты, кристаллы, какие-то непонятные приборы. Цыпа сидит на табурете в углу, грызёт яблоко и с интересом наблюдает за Проскорпионовым. Фёдор, склонившись над столом, что-то записывает в толстую тетрадь.

— Как словарь? — спрашиваю с порога.

Фёдор поднимает голову. Глаза красные от усталости, но в них горит энтузиазм.

— Есть пара слов, господин. Точнее, пара понятий. «Еда», «опасность», «друг», «чужак». Расшифровываем дальше.

— Хорошо. Сколько времени нужно на полноценный словарь?

— Сложно сказать. Их язык… он не совсем язык в нашем понимании. Больше похоже на комбинацию вибраций и химических сигналов. Но я работаю.

— Работай. Это важно.

Цыпа дожёвывает яблоко и кидает огрызок в корзину.

— Муравьи прикольные, — говорит он и громко смеётся. — Один меня по плечу похлопал. Ну, типа, усиком потрогал. Я чуть не обделался.

— Они тебя приняли, видимо, — ухмыляюсь детскому поведению Алексея.

Он такой простой, что даже странно не ждать подвоха от такой махины со стальными кулаками.

— Вроде да. Фёдор им какую-то штуку показывал, они кивали. Ну, то есть, усиками шевелили. Короче, вроде договорились.

Хоть что-то идёт по плану.

Выхожу из мастерской и иду в кабинет. Там меня уже ждёт Сашка — один из гвардейцев, которых я приставил следить за прослушкой, поставленной в тени особняка на Изнанке.

— Докладывай, — говорю я, садясь за стол.

— Слушаем круглосуточно, господин. Гвардейцы Пересмешникова понятия не имеют, что на самом деле ищут. Ходят по комнатам, простукивают стены, но без толку. Сам граф не появлялся. Пока тухляк.

— Что говорят между собой?

— Жалуются, в основном. Что холодно, страшно, жрать нечего — стандартный трёп, ничего важного. Один сказал, что лучше бы его на каторгу отправили, чем в эту «проклятую дыру».

Усмехаюсь. Значит, Пересмешников держит своих людей в неведении. Умно. Но для меня бесполезно.

— Продолжайте наблюдение. Как только появится сам граф или кто-то из его ближнего круга — сразу ко мне.

— Понял, господин.

Сашка уходит. Я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Столько дел, столько фронтов. Голова идёт кругом.

Но сначала — самое важное.

Вызываю Олега.

— Завтра поедешь к Молоту. Проверишь всё для турнира. Столы, карты, крупье. Ему нельзя доверять ни на грош.

— Понял, господин. А если найду что-то подозрительное?

— Докладывай сразу. На ключевые точки поставим своих людей. Крупье — только наши или проверенные. Охрана входа — тоже наши. Портал Иришка создаст, так надёжнее.

— Принято.

— И ещё. Мне нужен полный список всех, кто подал заявку на участие в турнире. С досье на каждого. Кто чем дышит, кому должен, с кем дружит. Передай Оле, пусть займётся.

Олег кивает и уходит.

Следующие несколько дней превращаются в один бесконечный марафон. Утром — тренировки с Даниилом. Он гоняет меня до седьмого пота, заставляя повторять одни и те же движения снова и снова.

— Выпад! Блок! Контратака! Нет, не так! Парируйте! Ещё раз!

К вечеру руки гудят, ноги не держат, но я чувствую прогресс. Движения становятся чётче. Тело запоминает.

— Неплохо, — говорит Даниил после очередной тренировки. — очень неплохо. Но Тильгенов занимается фехтованием с детства.

— Знаю.

— И всё равно идёте на дуэль?

— Иду.

Он смотрит на меня своими холодными глазами, потом едва заметно кивает.

— Тогда завтра начнём работать над вашими сильными сторонами. Скорость и нестандартные углы атаки. Классический фехтовальщик их не ожидает.

— Договорились.

Днём — дела. Доклады от Олега о подготовке турнира. Отчёты от Сашки о прослушке. Сообщения от Толика из деревни культа.

С Толиком, кстати, интересная история. Он просит разрешения остаться подольше. Говорит, что втёрся в доверие к главе, получил возможность ухаживать за его дочерью. Что это открывает новые перспективы.

Даю добро. Пусть работает. Главное — результат. А если он ещё и любовь свою найдёт, кто я такой, чтобы мешать высоким чувствам?

Вечерами занимаюсь бумагами. Оля приносит стопки документов, отчётов, счетов. Я подписываю, она уносит. Иногда мы перебрасываемся парой слов, иногда просто молчим. Работа не требует лишних разговоров.

Но я вижу, как она на меня смотрит. И знаю, что должен кое-что сделать.

Так что в один из этих суматошных дней я арендую яхту. Небольшую, но уютную. С каютой, палубой и всем необходимым для романтического ужина.

Вечером подхожу к Оле.

— Сегодня никаких бумаг. Переоденься. Поедем кое-куда.

Она смотрит на меня с удивлением.

— Куда, господин?

— Увидишь, — с загадочной улыбкой отвечаю я.

Через час мы уже на борту яхты. Оля в красивом платье — бордовом с открытыми плечами. Рыжие волосы собраны в изящную причёску, на шее — тонкая цепочка с маленьким кулоном. Я никогда не видел её такой.

Сейчас она выглядит как настоящая леди. Глаз оторвать невозможно.

Яхта отходит от причала. Я веду её сам — капитан показал мне основы управления, остальное интуитивно. Будем считать, вылазки на рыбалку в моторке в прошлой жизни дали базу. Берег медленно удаляется, огни Ялты превращаются в россыпь светлячков.

Мы ужинаем на палубе. Свечи, вино, морской бриз. Оля ест мало, больше смотрит на воду.

— За что такие почести? — наконец, спрашивает она.

Я откладываю вилку, вытираю губы салфеткой.

— За работу. За всё, что ты делаешь. За это время ты стала моей правой рукой. Вся кропотливая возня с бумажками — на тебе. Я бы без тебя давно утонул в этом бардаке.

Она опускает глаза.

— Я просто выполняю свои обязанности, господин.

— Нет. Ты делаешь гораздо больше.

Достаю из кармана маленькую бархатную коробочку. Кладу на стол между нами.