Сажусь в машину, еду в Ялту. По дороге, как и в прошлый раз, останавливаюсь у киоска и покупаю себе мороженое. Иду по набережной, наслаждаясь вечером, вкусом мороженки и свободной минутой.

В голове прокручиваю планы. Дел невпроворот, ещё и о Кабанском не надо забывать. Как он там, бедолага, со страусами? Хотел бы посмотреть…

Но сейчас — небольшая передышка.

Подхожу к знакомой лавке «Снадобья и рецепты».

Вхожу и сразу вижу алхимика. Он сидит ко мне спиной, что-то усердно размешивает в колбе.

Закрываю дверь. Запах трав и химикатов бьёт в нос, морщусь и делаю шаг к столу:

— У меня для вас есть хорошая новость и очень-очень плохая. С какой начать?

Собираюсь рассказать ему про кислоту и краба. Этот мелкий засранец стал слишком наглым, а изловить его не вышло. Нужна помощь знатока. Алхимик не оборачивается, продолжает мешать что-то в склянке.

— Впрочем, неважно, — продолжаю я. — Я принёс…

Он замирает, а потом очень медленно, неестественно плавно, поворачивается на стуле.

И я вижу его глаза за толстыми очками.

Они горят. Тусклым, зловещим зелёным светом. Тем самым, что был у чайки на пляже. Его лицо неподвижно, как маска, только эти зелёные огоньки в глазницах.

Похоже, моя плохая новость уже успела с ним познакомиться и неплохо так обработать…

Из моего родового кольца вырывается огромный, сегментированный хвост с ядовитым жалом на конце. Он проносится по воздуху, направляясь прямиком к фигуре алхимика, склонившегося над столом.

У меня нет времени на вопросы. Зелёный свет в глазах — верный признак. Надо обезвредить быстро, пока он не активировал что-то в своей лаборатории.

Но Лев реагирует с потрясающей для его возраста и профессии резвостью.

Он просто резко откидывается на спинку своего стула, и стул на колёсиках откатывается на полметра назад. Мой хвост пролетает в сантиметре от его груди и вонзается в стеллаж. Склянки звонко брякают, но, к счастью, не разбиваются. А то мало ли какая гадость в них.

И тут алхимик срывает свои очки с толстыми линзами, и его глаза…

Они совершенно обычные. Усталые, немного воспалённые от долгой работы, но никакого зелёного свечения. Он смотрит на меня с неподдельным испугом.

— Граф! Что вы⁈ Что случилось⁈ — его голос дрожит, а сам он прячется за стол.

Я медленно втягиваю хвост обратно в кольцо. Стою, напряжённый, оценивая ситуацию. Что, если это уловка? Маскировка?

— Лев, — говорю я медленно, не сводя с него глаз. — Это всё ещё вы? Или… уже не совсем?

Он моргает, потом смотрит на свои очки, которые держит в руке. Они переливаются в свете лампы — обычные стеклянные линзы в простой оправе.

— Что вы такое подумали, мальчик мой⁈ Конечно, я — это я! — восклицает он, и в его голосе слышно больше обиды, чем страха. — А что, собственно, случилось? Вы хотели меня убить? Из-за чего? Из-за кислоты? Что я сделал?

Его реакция кажется настоящей. Слишком человечной для мутанта или заражённого. Но я не могу рисковать.

— Ваши глаза, — говорю я. — Когда вы повернулись… они светились зелёным.

Он смотрит на меня, потом на свои очки, потом снова на меня. Его лицо выражает полное непонимание, которое сменяется медленным прояснением.

— А-а-а… — тянет он. — Мои очки… они не простые. Защитные. Со встроенным фильтром, который иногда даёт оптические иллюзии при резком движении и определённом освещении. Особенно если я работаю с фосфоресцирующими реагентами.

Он указывает на стол, где действительно стоит несколько склянок с тускло светящимся зелёным содержимым.

— Вы, должно быть, увидели отражение или артефакт линзы. Я же не монстр!

Я делаю шаг назад, наконец-то расслабляя плечи. Чёрт. Я почти что убил невинного человека из-за искажённого света и собственной паранойи. Надо разобраться с крабом, чтобы закрыть эту тему.

— Извините, — говорю я честно. — Перестраховался. Ситуация сейчас очень нервная.

Он, всё ещё бледный, кивает, надевает очки обратно.

— Я понимаю, граф. С Изнанкой и её дарами шутки плохи. Но в следующий раз… может, просто окликнете?

— Может быть, — киваю я. — Но насчёт кислоты… сейчас не могу её отдать. Есть более важные дела. Более срочные.

Он разочарованно вздыхает, но не спорит.

Я стою, смотрю на него. Он явно в порядке. И тогда во мне просыпается другая мысль. Этот человек — специалист по мутагенам. И он, возможно, единственный, кто может реально помочь с текущей проблемой. Прятать от него правду уже нет смысла. Да и нечестно.

— Лев, — начинаю я снова, на этот раз уже без агрессии. — Та история про краба… она была не гипотетической.

Он поднимает на меня взгляд, и в его глазах загорается уже знакомый огонёк исследователя.

— Я так и думал! Вы не могли задавать такие вопросы просто так! Так значит, он существует? Настоящий, мутировавший экземпляр?

— Существует, — подтверждаю я. — И он не просто вырос. Он эволюционировал. И представляет проблему.

Я коротко, без лишних деталей, рассказываю о крабе: о случайном попадании муравьиной кислоты, о его превращении, о нападении на моих гвардейцев. Алхимик слушает, затаив дыхание, его пальцы нервно барабанят по столу. Он то и дело перебивает меня уточняющими вопросами о размерах, окраске, поведении.

— Восхитительно! — восклицает он, когда я заканчиваю. — Ускоренная магическая адаптация с явным креном в сторону усиления агрессивных признаков! И всё от одной дозы! Это же ключ к пониманию стольких процессов! Я должен его изучить! Я…

Он внезапно замолкает. Его энтузиазм гаснет. Алхимик смотрит на меня уже не как учёный, а как человек, понимающий масштаб угрозы.

— Подождите… Он напал на ваших людей? Он… он опасен. Его нужно изловить. Немедленно! Обезопасить людей.

— Этим и занимаемся, — киваю я. — Но есть нюансы. Я хотел спросить: можете ли вы сварить противоядие? Или что-то, что могло бы нейтрализовать его? И, что ещё важнее, есть ли способ защититься от его телепатических способностей?

Лев моргает, его брови взлетают почти до линии волос.

— Телепатических? У краба? Вы шутите?

— К сожалению, нет, — вздыхаю я.

И рассказываю ему про двух девушек на пляже. Про их зелёные глаза, собственно, из-за цвета которых я и напал на него самого.

Алхимик слушает, и его лицо выражает чистое недоумение, смешанное со скепсисом.

— Граф, простите, но… это звучит неправдоподобно. Магическая мутация физического тела — да, возможно. Но развить телепатические способности, достаточные для контроля над разумным человеком, за такой короткий срок? И у членистоногого, чья нервная система… — он качает головой. — Нет, тут что-то не то. Либо эти ваши девчонки были не в себе изначально. Либо… в общем, только курицу ваш краб может подчинить, а не человека.

Он что-то не договаривает, но мысль, в целом, логичная. Либо управляет не краб.

Эта идея, которую я уже ловил краем сознания, теперь обретает форму благодаря его скепсису.

А что, если я всё неправильно понял? Краб — жертва, а не хищник? Или пешка? Что, если кто-то другой использует краба как инструмент, а заодно и подчинил себе этих девушек?

— Вы думаете, что это не краб взял всех в плен, а кто-то другой взял в плен краба? — формулирую я вслух.

Лев пожимает плечами.

— Не знаю. Но телепатический контроль над людьми… это уровень, до которого мутировавший краб вряд ли мог дорасти. Если, конечно, это не какой-то уникальный экземпляр. Но вероятность мала.

Это меняет картину. Если так, то краб — не конечная цель. Он — следствие. Или оружие. И это делает ситуацию ещё более опасной.

— Ладно, — говорю я после паузы. — Допустим, телепатия — не его рук дело. Но сам краб существует, он мутировал, и он агрессивен. Его нужно поймать. И, возможно, найти способ обратить мутацию вспять или хотя бы контролировать её. А если не получится — просто прикончить. Вы можете сделать какое-то средство, которое его усыпит или ослабит?