Значит, теперь они — не просто наёмники для диверсии. Они — расходный материал. И урок для всех, кто в будущем задумает меня обмануть.

Толик справится. Я в этом уверен. Он не стал бы моим гвардейцем, если бы не умел думать и действовать в критической ситуации.

Смотрю на Сашку. Он сидит, не шелохнувшись, его глаза прикованы к динамику, будто он может увидеть сквозь него.

Сейчас начнётся. И мы услышим всё. Каждый удар, каждый крик, каждое слово. Благодаря Фёдору и его устройствам. И благодаря моему решению не доверять тем, кому доверять нельзя.

Жизнь, как всегда, оказывается интереснее любого плана.

Деревня Старое Аджи-Кой

Толик не бежит сразу. Сначала бросается в угол своей лачуги, где под половицей лежит спрятанный в тряпье пистолет. Засовывает его за пояс под рубаху. Потом хватает тяжёлый лом, который валяется у порога, — более убедительное и менее подозрительное оружие для простого парня.

Только тогда он выходит их дома и крадётся на звук, чтобы застать этих идиотов врасплох. Но тут звучит женский визг.

Девушка — совсем молоденькая, лет восемнадцати — прижата к стенке сарая двумя мужчинами в замызганной одежде. Один держит её за руки, другой, ухмыляясь, водит грязными пальцами по её лицу.

Остальные четверо стоят чуть поодаль, оглядываясь по сторонам, с дубинами в руках. Их лица напряжены, но глаза горят алчностью и похотью.

— Отстаньте! — всхлипывает девушка, пытаясь вывернуться. — Помогите! Отец!

— Ничего твой папа не услышит, красавица, — хрипит тот, что держит её. — Сейчас мы с тобой по-хорошему…

Толик не окрикивает их и даже не пытается оповестить, что он здесь. Он появляется как тень, и первым же движением всаживает конец лома в бок ближайшему бандиту. Тот ахает, сгибается пополам и падает на землю, хватая ртом воздух.

Остальные оборачиваются, застигнутые врасплох. Они явно не ожидали такого сопротивления.

— Ты чё, сука? — рявкает тот, что щупал девушку, отпуская её и разворачиваясь к Толику. Он крупнее других, с перебитым носом и диким взглядом.

Девушка, воспользовавшись моментом, вырывается и отпрыгивает к стене, её глаза, полные слёз, прикованы к Толику.

Его движения отточены годами тренировок в гвардии Скорпионовых. Лом в его руках превращается в смертоносное оружие. Толик наносит короткие, хлёсткие удары по суставам, по коленям, по кистям, выбивая дубинки из рук напавших.

Первый бандит с перебитым носом получает прямо в кадык. Он хрипит, хватается за горло и откатывается в сторону. Второй, пытавшийся зайти сбоку, получает удар по руке — хруст кости отчётливо слышен даже в суматохе. Третий просто пытается убежать, но Толик догоняет его за два шага и бьёт ломом по спине, сбивая с ног.

Это занимает меньше минуты. Шестеро лежат на земле: кто стонет, кто хрипит, кто пытается ползти. Толик стоит над ними, тяжело дыша.

Только теперь он поднимает голову и кричит, но не от страха, а громким, тревожным голосом, который несётся над крышами:

— Тревога! К оружию! Грабители!

Из домов тут же начинают выскакивать мужчины — с топорами, вилами, охотничьими ружьями. Женщины — с серпами, сковородками, кто с чем. Они видят незнакомцев с дубинами, которые, хромая, уже бегут прочь, плачущую девушку у стены и «Трофима», стоящего с ломом в руках.

Сергей появляется одним из первых. Он смотрит на девушку, которая, рыдая, бросается к нему, потом на Толика, потом на бандитов.

— Что здесь происходит? — спрашивает он.

— Они… они напали на меня, — выдыхает девушка, прижимаясь к отцу. — Хотели… Трофим… Трофим меня спас.

Взгляд Сергея скользит по лежащим бандитам, по лому в руке Толика. Что-то в его глазах меняется.

Суета длится несколько минут. За бандитами отправляют погоню.

Толик стоит немного в стороне, опираясь на лом, и медленно приходит в себя. Адреналин отступает, и он начинает чувствовать, как ноют мышцы и дрожат руки.

Он сделал всё как надо. Спас девушку, поднял тревогу, бандиты сбежали. Всё по плану. Граф будет доволен. Миссия выполнена.

Девушка, Маша, подбегает к нему. Её лицо заплакано, но теперь на нём сияет безмерная благодарность.

— Трофим… — шепчет она и, не в силах сдержаться, бросается ему на шею, обнимает так крепко, как только может. — Спасибо… Спасибо тебе большое! Если бы не ты…

Её тело дрожит, и Толик, слегка растерянно, похлопывает её по спине. Он не привык к такому внезапному проявлению благодарности со стороны девушек. Но ему приятно.

— Да ладно… Всё нормально. Нельзя же было стоять и смотреть, — и это вовсе не игра, он бы сделал это ещё тысячу раз и без приказа.

К ним подходит Сергей. Он смотрит на Толика долгим, изучающим взглядом. Потом протягивает руку. Толик, высвободившись из объятий девушки, пожимает её. Рука Сергея твёрдая и сильная.

— Спасибо, Трофим, — говорит Сергей, и его голос звучит искренне. — Неизвестно, что бы эти подонки успели натворить, если бы не ты. Ты спас не только мою дочь. Ты спас честь всей деревни. Мы не забываем таких дел.

— Да я просто… оказался рядом, — скромно говорит Толик, опуская голову. — Рад, что был полезен. Это же мой дом теперь.

— Именно, — кивает Сергей. Его голос звучит почти торжественно. — Это теперь твой дом. И раз уж ты встал на его защиту, как свой, значит, тебе здесь место. Особое место.

Толик кивает, ожидая продолжения благодарностей или, может, предложения стать стражем. Но Сергей произносит следующую фразу так спокойно и просто, будто объявляет о решении починить забор.

— А раз так, ты теперь обязан жениться на моей дочери.

Толик смотрит на Сергея, пытаясь понять, не ослышался ли он.

Потом переводит взгляд на Машу. Она стоит, опустив глаза, и щёки её горят ярким румянцем, но она не выглядит удивлённой или возмущённой.

— Я… что? — выдавливает из себя Толик.

— Твою мать, Толик! — смеюсь я, еле сдерживаясь, потому что на диване рядом со мной спит Оленька. — Вот это ты прилип! Я тебя послал разведчиком, а ты уже почти зять главы культа!

— Господин, это не смешно! — голос у него отчаянный. — Я вообще не знаю, что теперь делать! Они ждут ответа утром.

— Ладно, ладно, — отсмеявшись, я вытираю выступившие слёзы. — Давай по порядку. Девушка-то хоть понравилась?

Толик мнётся. Я прямо вижу, как он там, в своей полуразвалившейся лачуге, переминается с ноги на ногу и краснеет.

— Ну… она… это же дочка главного, господин. У меня доступа к ней особо не было, чтобы узнать поближе. Но если говорить про внешность… она очень красивая. И добрая, кажется.

— О-о, — тяну я. — Уже и «добрая»? Толик, ты там влюбился, что ли? Может, тебе повезло? Два в одном: и супругу себе найдёшь, и задание выполнишь. Женишься — станешь своим в семье главаря. Тебе любой доступ откроется. Будешь знать все их секреты, ритуалы, связи с Сольпугой.

— Господин, ну девушка-то тут при чём? — возражает он, и в его голосе слышится искреннее смущение. — Она же не виновата, что её отец в каком-то культе состоит. Она просто… обычная. Ей девятнадцать, она цветы выращивает и шторы шьёт. Ей, может, вообще ничего про их дела не известно.

Я усмехаюсь про себя. Ну да, Толик у нас такой, я бы даже сказал стеснительный.

— Слушай меня внимательно, — говорю я уже без шуток. — Как бы там ни обстояли дела с культом, жену ты точно сможешь забрать с собой. Если, конечно, захочешь. И если она сама захочет. Я с удовольствием приму её. У нас в поместье работы полно: Оле помощница нужна, с документами, с управлением гостевыми домами. Без дела не останется. И обижать её никто не будет. Обещаю.

На том конце провода тишина.

— А если не захочу? — тихо спрашивает Толик.

— Если не захочешь — значит не надо, — говорю я. — Действуй по обстоятельствам. Если девчонка приглянулась и ты хочешь на ней жениться — соглашайся. Если чувствуешь, что это тебе не по душе — отказывайся. Мы тебя вытащим в любой момент. Мы, если что, другим способом всё найдём.