Узнаю их почти сразу. «Косатка». Те самые, с кем мы делим первое место в рейтинге.

Они замечают меня и тут же лихо меняют направление. Впереди идёт их главарь. Мужик с квадратной челюстью и холодными глазами. Он останавливается прямо передо мной, преграждая путь. Остальные рассредотачиваются полукругом.

— Граф Скорпионов, — говорит он, и в его голосе нет ни капли уважения. — А я всё думал, когда же мы встретимся снова.

Олег и остальные тут же тянутся к оружию, но я жестом останавливаю их. Краем глаза замечаю, что Давид не торопится уходить и неприязненным взглядом осматривает толпу этих придурков.

Я смотрю на охотников и говорю:

— Ну вот и встретились. Чего надо-то? Мороженым хочешь меня угостить?

— Нет, не мороженым. Хочу предъявить претензии за то, что ты со своим отрядом лезешь в чужие разломы и воруешь нашу добычу! — рычит он.

Я поднимаю бровь.

— Вашу добычу? Так пока вы булки мнёте, мы работаем. И ещё кое-что: тебя как звать-то, мил человек? Не представился даже.

— Я — Рустем Тильгенов, младший сын графского рода Тильгеновых. И я официально тебе заявляю, что первое место — наше! Мы его заслужили. А ты, щенок, со своей шайкой выскочек… Короче говоря… Я это так не оставлю! — орёт он прямо мне в лицо.

Ух, злой какой.

Даже интересно, что он собирается сделать…

Смотрю на этого борзого Рустема Тильгенова и его свору. Восемь человек, все как на подбор — крепкие, уверенные в себе. Профессионалы. Но явно с завышенным самомнением, а это уже минус.

— Значит, воруем вашу добычу? — переспрашиваю я спокойно. — Интересно. А разломы, которые мы закрываем, пока вы чешетесь — это тоже воровство?

Позволяю себе усмешку.

— Не умничай, щенок! — рычит Тильгенов. — Мы работали на этой территории, когда ты ещё под стол пешком ходил!

Смериваю его взглядом, под стол пешком? Да он на пару лет меня старше. На пять — потолок.

— Ага. И поэтому, когда монстры жрали скалолазов, вас там не было. Логично, — развожу руками.

Рустем багровеет. Его люди подаются вперёд, но он останавливает их жестом.

— Ты нарываешься, Скорпионов.

— Нет, это ты нарываешься, — говорю я, делая шаг к нему. — На людях, при свидетелях, угрожаешь графу. Думаешь, это сойдёт тебе с рук?

— Я младший сын графского рода Тильгеновых! — орёт он. — Мой отец…

— Твой отец, — раздаётся сбоку хриплый голос, — будет очень недоволен, если узнает, что его сынок устроил драку на центральной площади Ялты.

Оборачиваюсь. Кабанский стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на Рустема с нескрываемым презрением.

— А тебе чего надо, Кабанский? — цедит Тильгенов.

— Мне? Ничего. Просто наблюдаю, как ты роешь себе яму, — Давид криво усмехается. — Скорпионов уделает тебя, уж поверь мне. Я точно знаю, о чём говорю. А лезть к графу посреди людной площади — так себе решение.

Рустем переводит взгляд с меня на Кабанского и обратно.

— Вы что, сговорились?

— Нет, — отвечаю я. — Просто барон Кабанский — человек чести. В отличие от некоторых.

Давид бросает на меня странный взгляд, но молчит.

Толпа вокруг нас растёт. Люди останавливаются, шепчутся, показывают пальцами. Рустем это тоже замечает. Понимает, что ситуация выходит из-под контроля. Знать решила устроить прилюдные разборки — мы соберём зевак поболее, чем какой-нибудь монстр с Изнанки. Это же зрелище, которого жаждет толпа.

— Ладно, — говорит он сквозь зубы. — Здесь и сейчас — не место. Но это не конец, Скорпионов. Я вызываю тебя на дуэль!

Вздыхаю.

— И ты туда же? Это плохая идея.

— Плевать! Дуэль! Официально, по всем правилам! Или ты трус?

Смотрю на него долгим взглядом. Молодой, горячий, самоуверенный. Напоминает меня самого в прошлой жизни. Только я к его возрасту уже понимал, когда стоит лезть в драку, а когда — нет.

— Хорошо, — киваю я. — Дуэль. Через неделю. Место и условия — на моё усмотрение.

— Через неделю? — он презрительно фыркает. — Боишься?

— Нет. Просто у меня дела. В отличие от тебя, я не только языком работаю.

Рустем сжимает кулаки, но сдерживается.

— Оружие?

— Шпаги, — отвечаю я.

Даниил меня натаскает, уверен. А прошлый Сева сто пудов учился фехтовать, иначе почему у меня так хорошо получается? Справлюсь.

— Через неделю, — повторяет Тильгенов. — Я приду. И размажу твою графскую рожу по земле.

— Посмотрим, — хмыкаю я.

Он резко разворачивается и уходит. Его люди следуют за ним, бросая на меня злобные взгляды.

Кабанский подходит ближе.

— Почему ты не дал мне произнести речь? — спрашивает он тихо. — Мог бы не останавливать. Имел право.

— Мог бы, — соглашаюсь я. — Но зачем? Ты выполнил условия пари. Этого достаточно. Унижать противника — не уважать себя.

Он долго смотрит на меня, потом кивает.

— Я этого не забуду, Скорпионов.

— Ещё увидимся, Давид.

Разворачиваюсь и иду к машине. Олег и гвардейцы следуют за мной.

— Господин, — говорит Олег, когда мы садимся в автомобиль. — Этот Тильгенов… Он серьёзный противник. Говорят, в фехтовании ему нет равных среди молодёжи. К тому же горячая кровь, все дела.

— Значит, мне есть над чем работать, — отвечаю я. — Не зря же я начал заниматься с Ужиным. Теперь буду делать это упорнее. Недели хватит.

Олег хочет что-то возразить, но молчит. Правильно. Решение принято, обсуждать нечего.

По дороге домой думаю о предстоящей дуэли. В этот раз всё подготовлю сам. Никаких чиновников, никаких хитрых схем. Честный бой. Клинок против клинка.

И я намерен победить.

Деревня Старое Аджи-Кой

Толик сидит на крыльце покосившегося дома и смотрит на рассвет. Солнце медленно поднимается из-за горы, окрашивая небо в нежные цвета.

Красиво. Но ему сейчас не до красоты.

Скрипит калитка. Толик поднимает голову. Сергей идёт к нему через двор. Лицо главы культа непроницаемо.

— Трофим, — говорит он, останавливаясь в нескольких шагах. — Нам надо поговорить.

Толик встаёт, отряхивает штаны.

— Слушаю, Сергей.

— Ты спас мою дочь. Напоминаю, что по нашим законам ты обязан на ней жениться.

— Я помню.

— И что скажешь?

Толик смотрит ему прямо в глаза. Сердце колотится как бешеное, но голос остаётся твёрдым.

— Не женюсь.

Сергей приподнимает бровь.

— Что?

— Не женюсь на Маше без её на то воли.

Повисает тишина. Где-то вдалеке лает собака. Ветер шелестит листьями на деревьях.

— Она сделает то, что я прикажу, — медленно произносит Сергей.

— Может, и сделает, — кивает Толик. — Но моя жена не будет ни перед кем пресмыкаться. И делать то, чего не хочет, тоже не будет. Даже если прикажет её отец.

Сергей молчит. Его взгляд становится острее. Толик чувствует, как по спине бежит холодок, но не отводит глаз.

В любом случае, граф сказал, что вытащит его в любой непонятной ситуации, но совесть и честь не позволяют ему воспользоваться доверчивостью Марии. Она не виновата, что её отец псих и готов вот так первому встречному её отдать.

— Смело, — наконец, говорит глава культа. — Или глупо.

— Может, и глупо. Но по-другому не умею, — отвечает Толик насупившись.

Сергей делает шаг вперёд. Потом ещё один. Останавливается совсем близко, почти нос к носу.

— Знаешь, Трофим, — говорит он тихо, — за последние десять лет ты первый, кто осмелился мне возразить. Все остальные кивали и соглашались.

Толик молчит, ждёт продолжения.

— Это была проверка, — Сергей неожиданно усмехается. — И ты её прошёл.

— Проверка?

— Мне не нужен зять, который будет лизать мне сапоги. Мне нужен человек, который сможет защитить мою дочь. Даже от меня, если понадобится.

Толик медленно выдыхает.

— Так что… я свободен от обязательств?

— Свободен, — кивает Сергей и протягивает руку для рукопожатия. — Но я заметил, как ты на неё смотришь. И как она на тебя.