— Мне нужна твоя помощь, — перехожу сразу к делу. — Ты должен помочь мне выиграть турнир.

— Я⁈ — удивляется пацан. — Я же бесплотный дух…

— В этом-то и фишка, — ухмыляюсь, а потом принимаюсь рассказывать ему свою идею.

Он должен стать моими ушами и глазами на турнире. И да, если будет надо, я буду мухлевать. Уверен, эти скоты обчищали карманы рода Скорпионовых не самыми честными и законными методами, так что сдерживаться я не планирую.

— Звучит здорово, — вздыхает малой. — Но есть одна проблема…

— Какая?

— Скорпион. Он всё ещё злится на тебя из-за Сольпуги. Если он узнает, что я помогаю тебе слишком активно…

— Разберёмся.

Как по заказу, воздух вокруг нас густеет. Температура падает. И из ниоткуда появляется гигантский силуэт в синем панцире. Скорпион. Лёгок на помине.

— Добрый день, покровитель, — говорю я и даже слегка улыбаюсь.

— День? Здесь нет дней. Только вечность, — он склоняет голову, разглядывая меня. — Что ты опять задумал?

— Мне нужна твоя помощь.

— Опять? Ты становишься назойливым, смертный.

— А у тебя непомерные аппетиты. Ты храм хочешь? — скрещиваю руки на груди.

Скорпион молчит. Его глаза чуть прищуриваются. Потом он издаёт звук, похожий на смешок. Неприятный, скрежещущий звук.

— Что тебе нужно?

Рассказываю ему про артефакт, который он должен зарядить, чтобы наша связь с малым была стабильной на нулевом уровне изнанки, и он мог мне помогать.

— Ладно, смертный. Я дам тебе кое-что.

Он поднимает одну из клешней. Между её кончиками вспыхивает яркий свет. Через мгновение передо мной падает небольшой предмет — кулон на цепочке, в форме скорпионьего жала.

— Это артефакт связи, — говорит Скорпион. — С его помощью ты сможешь позвать меня в случае крайней необходимости. И ещё — он скроет душу Севы от посторонних глаз. Те, кто охотится на тебя, не должны знать о его существовании.

Поднимаю кулон. Он тёплый, пульсирует слабой магией.

— Спасибо, покровитель, — решаю не злить его, общаюсь относительно почтительно.

— Не злоупотребляй моим доверием, — Скорпион смотрит на меня ещё несколько секунд, потом его силуэт начинает таять.

— И ещё, смертный, — доносится его голос, уже из ниоткуда. — Храм. Не забудь про храм.

Он исчезает. Я вешаю кулон на шею, поворачиваюсь к Севе.

— Ну вот, а ты переживал. До встречи на турнире, — подмигиваю ему и возвращаюсь через портал. Команда ждёт меня у машин.

— Всё в порядке? — спрашивает Ирина.

— Да. Едем на последний разлом.

Четвёртый разлом оказывается самым сложным. Он расположен в заброшенной каменоломне, и из него лезут твари, которых я ещё не видел — что-то похожее на пауков, только размером с телёнка. Бой затягивается на два часа. Ещё один гвардеец ранен, у Даниила порвана рубашка, Цыпа весь в крови — но, к счастью, не своей.

Наконец Ирина закрывает портал. Я усаживаюсь на камни, тяжело дыша.

— Готово, — выдыхает она. — Все четыре.

— Молодцы, — хриплю я. — Все молодцы. Возвращаемся домой.

Обратная дорога проходит в молчании. Все слишком устали, чтобы разговаривать.

Когда подъезжаем к поместью мне навстречу выбегает Сашка. Глаза горят, на лице — возбуждение.

— Граф! — кричит он. — Вы должны это знать! Я такое услышал, такое… по одному из жучков! Вам это понравится!

г. Гурзуф

Молот сидит в своём кабинете и вертит в руках странный предмет. Несколько медных трубок, соединённых латунными муфтами. На некоторых — причудливые гравировки, которые слабо мерцают в полумраке.

Вещь попала к нему случайно. Ростовщик Аркадий принёс её в счёт долга, а к Аркадию она попала от какого-то проворовавшегося полицейского. История мутная, концов не найдёшь.

Но Молот чует, что вещица непростая. Слишком тяжёлая для обычного металла. Слишком холодная. И это мерцание…

Стук в дверь.

— Входи, — рычит Молот.

Дверь открывается. На пороге стоит невысокий человечек в потёртом сюртуке. Лицо — серое, невыразительное. Глаза — маленькие, бегающие. Руки в перчатках, хотя на улице тепло.

Крысолов. Чёрный артефактор. Занимается крадеными магическими вещицами — оценивает, перепродаёт, иногда чинит. Репутация у него сомнительная, но дело своё знает.

— Вызывали, Василий Петрович? — он кланяется, потирая руки.

— Вызывал. Садись. Глянь вот это.

Молот кладёт артефакт на стол. Крысолов подходит, склоняется над ним. Достаёт из кармана лупу, начинает рассматривать гравировки.

Проходит несколько минут.

— Ну? — не выдерживает Молот.

Артефактор поднимает голову. На его сером лице — странное выражение. Что-то среднее между восторгом и страхом.

— Василий Петрович, — говорит он тихо. — Где вы это взяли?

— Не твоё дело. Что за вещь?

Крысолов снова смотрит на артефакт. Проводит пальцем по одной из трубок, вздрагивает.

— Подобные технологии не делают уже лет сто. А то и больше. Это работа старых мастеров. Тех, что ещё помнили древние секреты.

— И что оно делает?

— Сложно сказать. Вещь сломана, видите? Вот здесь должен быть стык, но резьба сорвана. И внутри чего-то не хватает. Но если восстановить… — он делает паузу. — Если восстановить, можно озолотиться.

Молот подаётся вперёд.

— Насколько озолотиться?

— Очень. Но для этого нужно знать, как чинить. А таких мастеров сейчас — раз-два и обчёлся. Может, вообще не осталось.

— А если продать как есть?

Крысолов задумывается.

— Можно. Найдутся люди, которые заплатят за такую редкость. Коллекционеры, любители старины… Или кто-то из знати, кто не побрезгует купить сильный артефакт с тёмной историей.

Молот откидывается на спинку кресла. На его грубом лице появляется улыбка — широкая, хищная.

— Знать, говоришь. С тёмной историей.

— Ну да. Вещь-то явно краденая. Или изъятая. Или ещё что похуже. Нормальный аристократ не станет с таким связываться. А вот ненормальный…

— Я знаю одного такого, — перебивает Молот. — Знаю, кто не побрезгует.

Он встаёт, подходит к окну. Огни, звуки музыки из ресторанов, смех гуляющих.

— Скоро турнир, — говорит он, не оборачиваясь. — Карточный турнир на Изнанке. Там будет много богатых людей. Очень богатых. И очень… гибких в вопросах морали.

Артефактор молчит, ждёт продолжения.

— Сколько ты хочешь за оценку? — спрашивает Молот.

— Сто рублей.

— Иди. И никому ни слова о том, что видел.

Крысолов кланяется и выскальзывает за дверь.

Молот остаётся один. Берёт артефакт в руки, смотрит на него задумчиво.

Пересмешников. Вот кто купит эту штуку не глядя. Он помешан на всём, что связано с магией и властью. И он достаточно богат, чтобы заплатить любую цену.

А заодно — окажется должен Молоту услугу.

Василий усмехается. В этом бизнесе важны не деньги. Важны связи. И должники среди знати — самый ценный капитал.

Он аккуратно заворачивает артефакт в бархатную тряпицу и прячет в сейф.

Скоро. Совсем скоро всё изменится.

Сашка стоит передо мной, переминаясь с ноги на ногу. Глаза горят, руки нервно теребят край мундира. Парень явно не может дождаться, когда выложит свои новости. Похоже, и впрямь что-то интересное услышал.

— Ну, докладывай, — говорю я и указываю в сторону дома, ноги отваливаются. — Что такого важного услышал?

— Граф, там такое… — Сашка сглатывает и идёт за мной хвостиком. — Пересмешников встречался с каким-то Кривошеевым. Прямо в тени особняка, в кабинете на втором этаже.

То есть в моём кабинете? Вот же ж…

Кривошеев. Фамилия знакомая. Один из тех, кто фигурирует в списке кредиторов отца. Крупная рыба. Я и не сомневался, что они с Анатолием Гавриловичем что-то мутят.

— И о чём они говорили?

— О вас, господин. О турнире. — Сашка достаёт из кармана смятый листок. — Я записал, как смог. Дословно не получилось, но суть…