— Но это же… наш бог… и он огромный… — оправдывается Свиридов. То есть, уже Проскорпионов.
— Я ищу ответы о своей матери, — вступаю я, поворачиваясь к чудище. — Это не измена. Это — поиск корней. А сильные корни дают сильное древо. Вспомни, ты сам дал мне жало. То самое, с которым, как ты думал, я не справлюсь. Многим ли из твоих почитателей удавалось с ним совладать?
Вопрос, видимо, задел Скорпиона.
— Мало кто смог, — нехотя отвечает он.
— То-то же, — улыбаюсь. — Значит, я — один из немногих. Бодаться со мной — не в твоих интересах. Так что не трогай пацана, а то мы поссоримся, и плохо от этого будет всем.
— Какого пацана? — шепчет Фёдор, оглядываясь по сторонам. Но кроме тумана, понятное дело, ничего не видит.
Долгая пауза, бог явно задумывается. Давление ослабевает. Ярость Скорпиона окончательно уступает место холодной практичности. Он видит выгоду. Видит рост. И понимает, что открытый конфликт со мной сейчас может всё это разрушить.
— Хорошо… Я закрою глаза на твои поиски. Но взамен… Ты построишь мне храм.
Храм? Вот это поворот. Но не успеваю спросить, на кой-ему это, он поясняет.
— Это будет место силы, где твои новые слуги, солдаты и все прочие смогут возносить мне хвалу. Тебе это тоже принесёт пользу, поскольку увеличит магическую силу рода. Сделает нашу связь прочнее и даст больше возможностей. Тебе лично в том числе, — глядя на меня, объясняет Скорпион.
Я обдумываю его предложение. Храм. Место силы. Звучит как серьёзное предприятие. Но и преимущества очевидны: усиление связи с Изнанкой, концентрация магии рода, возможно, новые способности.
Почему нет. Даже как уступка не выглядит, вполне взаимовыгодная сделка.
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Построим храм.
— Тогда договорились. Не подведи меня, смертный. И не забывай, чья сила тебя наполняет.
Его присутствие начинает рассеиваться. Серый туман редеет, светлеет.
Мгновение спустя мы снова стоим в мастерской Фёдора. Он тяжело дышит, опираясь о верстак, его лицо белое как мел. Он смотрит на палец с кольцом, потом на меня.
— Что… что это было?
— Знакомство с нашим богом, — пожимаю плечами я. — Понравилось?
Он отрицательно мотает головой, а затем, будто испугавшись, резко кивает.
— Скорпион величественнее, чем я представлял.
— Ага, и вредный — ужас просто, — вздыхаю я. — Добро пожаловать в семью, Фёдор. Теперь ты с нами. Навсегда.
Мы пожимаем руки, и коллекционер выдавливает улыбку.
— Что… что мне теперь делать? — спрашивает он.
Задумываюсь ненадолго.
— Для начала — перебирайся к нам в усадьбу. Составь каталог того, что у тебя есть в коллекции — артефакты, оружие, макры и так далее. Ты же можешь создавать новые артефакты?
— Могу, но мои силы весьма ограничены.
— Ничего, потренируешься и станешь сильнее. Скоро у тебя появятся конкретные задачи. И ресурсы. Много ресурсов. А пока… привыкай. И помни клятву.
Я поворачиваюсь и выхожу из мастерской, оставляя его осмысливать произошедшее. По дороге к машине чувствую, как новое кольцо на пальце Фёдора — отдаётся тихим, почти неощутимым резонансом в моём собственном ядре.
Теперь не только Федя со мной связан, но и я с ним.
Олег ждёт у машины.
— Всё уладили? — спрашивает он.
— Всё только начинается, Олег, — отвечаю я, садясь на пассажирское сиденье. — Всё только начинается. Гони домой. Нам теперь храм строить…
М-дя, в прошлой-то жизни так и не успел.
* * *
Кабинет графа Пересмешникова, г. Ялта
Граф Пересмешников не рвёт и не мечет. Он не позволяет себе таких вульгарных проявлений эмоций. Он сидит за столом, и его лицо — ледяная маска, под которой клокочет чистейшая, раскалённая ярость.
Анатолий Гаврилович только что получил донесение: Морозов внезапно подал заявление на отпуск «по семейным обстоятельствам», а сегодня утром его видели садящимся на поезд до Москвы с одним скромным чемоданом. Из Крыма он, по сути, сбежал.
Палец с фамильным перстнем ровно, без дрожи, постукивает по полированной поверхности стола. Тук-тук-тук. Каждый звук отмеряет нарастающее бешенство.
Морозов не просто струсил и ушёл. Он — свидетель слишком многих «медицинских» заключений, подписанных по просьбе графа. Пособник финансовых махинаций через лечебницу. Участник проекта «Василиса» на самом нижнем, но всё же уровне.
И теперь эта потенциальная катастрофа гуляет на свободе. Это не просто досадная оплошность. Это — прямая угроза. Это непрофессионализм, который Анатолий Гаврилович ненавидит больше всего.
Голос графа звучит тихо, ровно, но от него стынет кровь у стоящего напротив управляющего.
— Найти. Его, — чеканит он. — Мобилизовать всех, кого можно. В Крыму, в Москве, везде, где у нас есть глаза. Он должен быть найден. И доставлен сюда. Живым или мёртвым.
Управляющий молча кивает бледнея.
— Но если возникнут сложности с транспортировкой, — продолжает граф, и его глаза впиваются в подчинённого, — предпочтительнее второй вариант. Убить немедленно. Понятно?
— Так точно, ваше сиятельство, — хрипло отвечает управляющий.
— И чтобы к вечеру у меня был план. Как мы залатаем эту дыру в лечебнице. И кто займёт место этого… беглеца. Всё. Свободен.
Управляющий почти выбегает из кабинета. Пересмешников остаётся один.
Он откидывается на спинку кресла, закрывая глаза. Очередное поражение. Сначала — провал с внедрением своего человека к Скорпионову. Тот идиот даже не успел ничего сделать, как его выявили и переломали все кости.
Теперь — бегство Морозова, который должен был контролировать эту линию. Всё, что связано со Скорпионовым, идёт наперекосяк.
Этот полоумный мальчишка, оказывается, обладает не только удачей, но и какой-то звериной хитростью. Или у него действительно появились серьёзные покровители?
Мысли графа лихорадочно работают. Нужно новое направление атаки. Ослабить его, дискредитировать, найти уязвимое место. Турнир? Да, слухи уже ползут. Спинорогова работает, судя по всему. Но этого мало.
В этот момент тихий стук в дверь прерывает его размышления. Входит старый слуга, верный дворецкий.
— Ваше сиятельство. Поступила информация.
— Говори.
— К Скорпионовым едет человек на поезде из материковой России. Наши люди в вокзальной полиции узнали: пункт отправления — Новокузнецк.
Новокузнецк. В мозгу у Пересмешника щёлкает. Новокузнецк — это Ярослав Котов. Тот самый, с которым, по слухам, спелся Скорпионов.
На лице Анатолия Гавриловича впервые за этот день появляется нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Холодную, без единой капли тепла.
— Очень вовремя, — произносит он. — Нужно этого гостя… перехватить. Аккуратно. Без лишнего шума. У нас есть два варианта. Первый — подкупить. Предложить ему такую сумму, чтобы он не смог отказаться. Чтобы он стал нашими глазами и ушами прямо в доме Скорпионова, передавая нужную информацию и выполняя наши поручения.
Слуга почти незаметно кивает.
— А если он откажется?
Тут уж на лице графа расцветает настоящая, ледяная улыбка.
— Тогда — вариант второй. Удавить. Забрать все документы и вещи. И на его место поставить шпиона. Который будет притворяться этим самым «человеком от Котова». Войдёт в доверие к Скорпионову, увидит всё изнутри, а нам будет докладывать каждую мелочь.
Это гениально. Сорвать поставку помощи от союзника, и вместо этого получить идеального шпиона, которого даже подозревать не будут. Ведь он пришёл «по рекомендации» самого Котова!
— Слушаюсь, ваше сиятельство, — слуга кланяется и выходит, чтобы отдать распоряжения.
Анатолий Гаврилович снова остаётся один. Он подходит к окну, смотрит на свой ухоженный парк. Чувство контроля понемногу возвращается.
Морозов — проблема, но решаемая. А эта новая возможность… она может переломить ход игры. Скорпионов, наивный дурак, радостно примет в свой дом врага, думая, что это помощь от друга.
