– Я помочь хотела!
– Ты перестирала все полотенца, которые были с таким трудом добыты из Долины Шелкопрядов. Перестирала, Аннетта! В горячей воде!
– Конечно, в горячей, – они же белые, иначе бы с них эта пыль не отстиралась! – у горничной затряслась нижняя губа, и она, подняв глаза на завхоза, проговорила: – Фриц, я же как лучше хотела…
– Как лучше?! – мужчина достал белую тряпочку размером чуть больше носового платка и сунул в лицо Аннетте. – Мало того, что ты смыла пыльцу фей, дарующую красоту и удачу нашим студентам – это был подарок от производителя! Так они, к тому же, из натурального шёлка! И не какого‑нибудь, а с самых гор! Полотенца сели почти в десять раз.
– Я не хотела‑а‑а‑а! – зарыдала в голос Аннетта, а потом, развернувшись, побежала вон из академии, скрывшись в первом попавшемся выходе.
Завхоз обречённо вздохнул и вытер вспотевшую лысину новообразовавшимся носовым платком.
– Что ты будешь делать, а? Как мне теперь леди Мальмонель об этом сказать?
Я мысленно ему посочувствовала. Я бы сейчас не решилась что‑либо говорить директрисе – иначе можно так под раздачу попасть, что мало не покажется. Поэтому подошла ближе к мужчине.
– Можно? – протянула ладонь.
Фриц посмотрел на меня рассеянно, но потом всё же отдал бывшее полотенце, тяжело опустившись на ближайшую лавку.
– Госпожа ведьма, что же мне с ней делать? Как горничная Аннетта незаменима, но последнее время она постоянно пытается мне «помогать», а по факту портит вещи и мешает моей работе. Что с ней случилось? Такая старательная, умная девушка была!
– Может, влюбилась? – пожала плечами я, думая, не получится ли у меня что‑то сделать с этими полотенцами. Но увы, шёлк на мою «деревянную магию» не отзывался. А значит, увеличить их не было возможности.
– Влюбилась? – кажется, завхоз удивился. – А, ну да, возможно, молоденькая же. Вот не повезло же бедняге, которому светит такая участь!
– Не повезло, – согласилась я со вздохом, возвращая платок обратно. – Не думал фее нашей отдать испорченную партию?
– Лин? – поднял он брови. – Зачем?
– Раз они были покрыты пыльцой фей, то можно её попросить обновить покрытие.
– Я как‑то не думал, – он почесал затылок. – Но даже если она и согласится помочь… хотя я в этом не уверен – уж очень их раса… хм… практична. И из чистого человеколюбия они редко что делают… Но всё равно, госпожа ведьма! Как этим! – он потряс шелковой тряпкой. – Можно вытереть тело?
– Так скажи всем, что это полотенца для лица, – пожала я плечами. – Как раз шёлковые. А для тела лучше использовать те, что впитывают воду получше.
Поднятые брови на лице мужчины опустились вниз и сошлись на переносице. Он медленно посмотрел на полотенца, на меня, потом снова на полотенца.
– А так можно? – спросил с сомнением. – Ну, чтобы только для лица.
– Конечно, там, откуда я родом, девушки, да и мужчины тоже часто для лица отдельное полотенце используют. Так и грязи меньше на нежную кожу заносится, и стареет она медленней.
– Гениально! – Фриц прижал ткань к сердцу и с обожанием на меня посмотрел. – Госпожа ведьма, спасибо! Побегу скорее к нашей фее!
– Удачи! – крикнула я вдогонку, а сама пошла в сад. Туда, куда убежала горничная. На самом деле, я тоже хотела куда‑нибудь бы сесть и поплакать вдоволь. Так хоть компания будет…
Девушку я нашла среди растений. Аннетта умудрилась залезть в самый край сада, на старые качели, стоящие под козырьком. Вся эта конструкция была окружена густой и плотной листвой, так что беглянку было практически не видно.
– Привет, – я тихо прошла внутрь импровизированного шалаша и попыталась чуть разрядить обстановку. – Надеюсь, Лин не прогонит нас отсюда?
Зря я это сказала, потому что при этих словах Аннетту прорвало.
– Мне надо уволиться! Уйти! Я никому не нужна!
Хотелось ей посочувствовать, но не вышло. Так что с тяжёлым вздохом я села рядом на качели.
– Ты хоть уволиться можешь. Счастливая…
Девушка подавилась рыданиями и посмотрела на меня обескураженно.
– Ну, а что? – я пожала плечами. – Свобода выбора – это тоже дар.
– Вы бы не расстроились, – вдруг проговорила она, обиженно хлюпая носом, – вы бы смогли сказать… всё! Высказать! Я так пыталась быть полезной, намекала! Ходила рядом!
Я тяжело вздохнула.
– Аннетта, честное слово, я бы тоже не догадалась, что ты влюблена в Фрица, если бы ты мне не сказала.
– Почему? Это же очевидно!
– Потому что сам по себе такой союз… нетипичен, – я старалась выбрать подходящие слова и не задеть её чувства. – Поэтому о романтике думаешь в последнюю очередь.
– Думаете, у меня нет шансов?
Боже, и взгляд у неё был такой… как у оленёнка, который маму потерял. Аж сердце разрывалось.
Я придвинулась ближе и обняла девушку за плечи.
– Я не думаю, что у тебя нет шансов. Но не уверена, что это – то самое, за что стоит бороться. Но… если ты действительно этого хочешь… может, тебе нужно сказать ему прямо? Вот подойти и сказать: «Фриц, вы мне нравитесь». Потому что, прости, но мне кажется, он не понимает твоих намёков.
– Нет, что вы?! – испугалась она. – А если он откажет?!
– Ну, если откажет, то ты просто не будешь тратить впустую время и распылять бьющие через край эмоции, – улыбнулась я. – В конце концов, он же свободный человек. Имеет право отказать.
– Отказать?!
– Конечно. Точно такое же, как ты – влюбиться. И то, и другое – не преступление. Зато получишь ответ. Да – будете счастливы. Нет – ну, значит нет. Найдёшь другого со временем.
– Не надо мне другого!
Я только вздохнула. Что тут скажешь?
– Как же я ему скажу? – через пару минут молчания спросила она, переключившись на техническую сторону вопроса.
– Ну, не можешь сказать – напиши, – я улыбнулась. Какое чудесное время – наивная молодость. Все чувства острые, горячие. Я вроде не старая, а ощущение, что намного практичней восторженной Аннетты.
– Ой, а вы почему печальны? – встрепенулась девушка.
Я отмахнулась.
– Знаешь… эти мужики…
Мы переглянулись и внезапно рассмеялись.
Правда, смех оборвался, когда в наше убежище зашла директриса.
– Леди Мальмонель! – вскочила со своего места Аннетта, не зная, спасаться ли ей бегством или же изобразить бурную деятельность, начав прибираться прямо здесь – в саду.
Женщина молча и довольно недовольно оглядела обстановку и сухо заметила:
– Знаете, мадмуазель Елена, как бы вы ни пытались склонить моего брата к свадьбе, как бы ни кружили ему голову, всё равно вам не удастся его долго обманывать в своих чувствах. И тем самым разорвать контракт. Академии нужна ведьма, и я сделаю всё, чтобы она её не лишилась.
Я вновь переглянулась с Аннеттой и постаралась вежливо донести свою позицию:
– Леди Мальмонель, знаете, сейчас, когда я начала развивать свои силы, мне стало интересно тут, в академии. Я поняла, что могу многое узнать, многому научиться. Тут есть большая библиотека и Бульби, который может помочь мне с обучением. Я могла бы принести пользу и работать усердно. Дополнительно развивать своё дело. Мы могли бы стать хорошими партнерами. Но… вы так пытаетесь держать всё под контролем и настолько не хотите доверять, словно боитесь, что по доброй воле с вами никто работать не будет. И знаете… я действительно не хочу.
Женщина поджала губы и гордо вскинула голову.
– Не думаю, что у вас есть право меня осуждать, мадмуазель. Вы – не член моей семьи и никогда им не станете.
– Скорее всего, нет, – кивнула я, полностью согласная, – да и мне таких родственников не хочется, скажу вам честно. Так что не переживайте. Как бы мне ни нравился ваш брат, я не готова идти на такие жертвы и всю жизнь терпеть капризные характеры женщин его семьи.
– Вы мне дерзите? – судя по виду, леди Мальмонель была сбита с толку. Женщина нахмурилась и застыла, внимательно глядя на то, как я поднимаюсь с качелей и оправляю юбку.
– Простите, леди, но у меня нет сил ругаться. В этом мире все пытаются решать за меня. И если я начинаю отбрыкиваться, то становлюсь плохой. А если прогибаюсь, то предаю себя. Давайте не будем продолжать. Я вас услышала.
