Увидев нас, Фриц простёр руку и запел:

– Аннетта как дивная птица

В жизнь мою впорхнула.

Останься со мной навсегда,

Навеки останься, молю!

О, прекрасная, сладкоголосая птичка,

Будь рядом во всякое мгновенье,

И в каждом движении души!

Клянусь, что опорой твоею я стану,

Лелеять и холить тебя буду я вечно!

О, Аннетта…

По щекам горничной полились слёзы, и она, оставив мою руку, побежала вперёд, к улыбающемуся мужчине. Упав в его объятия, девушка счастливо разрыдалась.

А ко мне подлетела фея и улыбнулась.

– Тебе не кажется, что это будет самая романтичная пара?

– Однозначно, – кивнула я, тоже улыбаясь во весь рот.

И даже не заметила, как у меня потекли слёзы по щекам. Просто в какой‑то момент стало мокро… И так хорошо!

Если даже у таких разных людей, как Фриц и Аннетта, получилось… Тогда может быть и у нас с Крисом не всё потеряно?

Целую неделю я просто работала, никого не трогала. Особо ничего вокруг не менялось – Фриц и счастливая Аннетта готовились к свадьбе, с которой решили долго не тянуть, а вот вестей от Фи‑Фи всю неделю так и не было. Что меня, если честно, очень напрягало. Он же не упал где‑нибудь в дороге от голодного обморока?

Я же продолжала улучшать свои навыки, пользуясь помощью Бульби, знаниями из подсовываемых им книг и, наконец, практикой. Ну, и встречалась с Крисом Мальмонелем, с которым у нас начался конфетно‑букетный период. По крайней мере, он пронюхал, что я, как сорока, оказалась довольно падкой на подарки. Чем начал нагло пользоваться, создавая себе прекрасную репутацию и время от времени выбивая преференции.

Вот и в этот раз случилось подобное. Едва я вышла из комнаты, как мой нос уткнулся в огромный букет ромашек.

– Что это? – спросила поражённо, не в силах сдержать улыбку.

– Это взятка, – мурлыкнул мужчина, подтягивая меня ближе и осторожно целуя.

– Взятка? – я нахмурилась. Почему‑то вот сейчас появилось ощущение, что не зря он с самого утра меня у комнаты поджидал. – И что же ты хочешь, Крис Мальмонель?

– Ничего особенного, – отмахнулся он, делая вид, что говорит о сущей ерунде. Только вот глаза косил так, что было понятно: проверяет мою реакцию. – Там мама приехала. Я подумал, может быть, ты… хотела бы… пообщаться с ней? В прошлый раз у вас не очень получилось.

У меня тут же испортилось настроение, и я попыталась было отдать букет обратно.

– Крис, слушай, я ничего не имею против твоей мамы, но…

– Нет, нет, нет! – испугался он. – Послушай, честное слово, я с ней поговорил, она больше не будет!

– Ты шутишь? – упёрла я руки в бока. – Твоя мама похожа на кого угодно, только не на человека, который «больше не будет». За кого ты меня принимаешь? Хочешь, чтобы мы подрались, и тебе пришлось нас разнимать?

– Мне кажется, ты драматизируешь, – отмахнулся он. – Честное слово, если вы будете драться, я буду на твоей стороне.

– И как это будет выглядеть? – фыркнула я.

– Я буду тебя искренне поддерживать, – приложил руку к сердцу.

Я закатила глаза и вздохнула. Ну, и что ты с ним будешь делать? Заставить его не общаться с собственной матерью – это, как бы, неправильно. Соглашаться на общение – боюсь, это не будет весело.

– Это обязательно? – спросила я.

– Мне бы этого хотелось, – наконец‑то серьёзно проговорил он, посматривая на меня словно побитая собака. – Честное слово, если будет что‑то нехорошее, тогда больше ни разу об этом не заикнусь. Обещаю.

Я тяжело вздохнула. Эх, придётся отложить все сегодняшние работы. А я, между прочим, сегодня собиралась встречаться с сантехниками. Я пригласила их в академию днём, чтобы отдать приготовленную на пару с Крисом метлу, а заодно представить несколько новинок. Одна из них была похожа на очень‑очень страшный аналог робота‑пылесоса. Зато работать могла часами и была более умной земного аналога, чем я безумно гордилась. Ещё была вешалка, которая крутилась вокруг своей оси и тем самым высушивала вещи, а также нож и разделочная доска, которые практически без участия человека нарезали продукты и чистили их. В общем, я планировала развернуть свою сеть деревянных изделий и захватить мир… Но… Сначала мама…

– Хорошо… – проговорила я. – Но только давай попытаемся успеть до обеда, ведь я позвала твоих знакомых водопроводчиков.

– Ты просто чудо! – воскликнул он, смачно целуя меня в щёку.

– Я знаю, – проворчала недовольно, пока Крис тащил меня по коридорам.

Я послушно плелась за мужчиной, заранее настраиваясь на неприятную беседу. Я не буду ругаться. Вот не буду, и всё! Буду сидеть тихо как мышка, кивать в паузах и вообще спрячусь за широкой спиной Криса.

Ковбой тем временем подошёл к двери небольшой оранжереи, которая служила местом отдыха для преподавателей, и движением фокусника распахнул дверь, впихивая меня внутрь.

– Девочки, я привёл к вам подружку!

Я только рот успела открыть, как Крис Мальмонель с грохотом захлопнул дверь с обратной стороны, тем самым оставляя меня наедине не только с его многоуважаемой мамочкой, но и с сестрицей, которая сидела с самым что ни на есть кислым видом…

«Я попала», – пронеслась быстрая мысль.

– Здравствуйте, – улыбнулась максимально приятно. – Простите, кажется, я ошиблась дверью, больше не отвлекаю…

Развернувшись, надавила на ручку, с силой толкнула дверь, и… и ничего.

– Вот же гадёныш, – прошипела сердито, мысленно костеря Криса на все лады.

Развернулась обратно к женщинам и оценила обстановку.

– Леди Жозефина! Как я рада вас видеть! Это вам!

Букет ромашек, который стал залогом моей глупости, перекочевал к возможно‑будущей свекрови. Она приняла его с каменным выражением лица, не сказав ни слова. Сейчас ромашки на фоне её монументальной фигуры смотрелись не просто нелепо, а до смешного по‑кукольному. Словно я огромному дровосеку вместо топора сунула в руки детскую лопатку.

– Леди Мальмонель, – обратилась к директрисе, – простите, наверное, ваш брат неправильно меня понял. У вас же наверняка есть ключи от двери, верно? Не могли бы вы…

– Села! – громко скомандовала леди Жозефина, и я от неожиданности бухнулась в стоящее рядом кресло и растерянно моргнула.

– Чай бери, – снова распорядилась она, кивая тяжёлым подбородком в сторону чайного сервиза из тонкого фарфора.

– Угу… – не скажу, что я прям испугалась… но как‑то подсжались ягодичные мышцы.

Ректор своей холодностью даже в подметки не годилась своей мамуле, которая апеллировала грубой физической силой. Быстро налив чуть подрагивающими руками чай в чашку, я поднесла её ко рту и улыбнулась.

– Хорошая сегодня погода, не правда ли?

– Мадмуазель Елена, шли бы вы… – начала было директриса, но была перебита.

– Иринда!

– Да, мама?

– Кажется, ты засиделась, – женщина эффектно закинула одну ногу на другую, по пути чуть не снеся напольную вазу. – Иди давай, тебя дела твои важные ждут.

– Но мама…

– Никаких возражений! Мне надо с этой шваброй поговорить.

Я сглотнула, а директриса подскочила и быстро начала собираться.

– Честное слово, мама, вы даже не заметите, как я быстро. Сегодня в академии проводится устный экзамен у третьего и четвертого курса факультета музыкальных искусств. Я обещала быть там. Надеюсь, мадмуазель Елена вас в достаточной мере развлечёт до моего прихода, а там…

– Иринда, иди уже, – отмахнулась родительница.

Кивнув, женщина подскочила к двери и совершенно свободно её открыла… дёрнув на себя. То есть просто дёрнув на себя, а не как я, пытаясь вывернуть дверь в обратную сторону… Так стыдно, как в этот момент, мне никогда не было…

Правда, Иринда не успела уйти далеко, так как на входе она почти так же, как я утром, уткнулась в большой букет, только красных роз. Из‑за него выглянула голова лорда Кантелана и немного смущённо улыбнулась.