– Не производите ни звука, – искренне попросила товарищей и всё же засунула край подола в зубы, перед тем как лезть обратно. Чай, мой тыл сейчас только ночному небу виден. Все остальные живые существа могут лицезреть лишь моё красное от напряжения лицо.

Когда я добралась до них, мне уже и лезть‑то вниз не хотелось, но так как обратно до окна в мою комнату, из которого мы вылезли, было ещё дальше, то я со вздохом сбросила конец верёвки вниз и предложила ожидающей девушке:

– Хочешь, я полезу первой?

Судя по глазам – да, хотела, но признаться в этом было стыдно.

С глубоким вздохом попросила:

– Придерживай верёвку, мало ли, скатится. А вы… – бросила строгий взгляд на птицу, – следите, чтобы у нашей вылазки не было свидетелей.

– Да за кого ты меня принимаешь?! – оскорбился он. – Я первым делом оценил ситуацию!

– Ситуация может поменяться, – отрезала я, крепко вцепляясь в канат и перекидывая ноги в пропасть.

От страха прострелило сознание и резко вспотели ладони, крепко державшие верёвку, но я приказала себе не паниковать и, нащупав голыми ступнями верёвку, обвила её вокруг ступни. Конечно, поддержка это небольшая, но, как говорится, лучше плохо, чем ничего.

Последний раз посмотрев в испуганные глаза Аннетты и в тысячный раз пожалев, что доверилась птице и ввязалась во всё это, – я же заранее не знала, что всё будет так сложно! – медленно полезла вниз.

– Ой‑ей… – донёс до меня ветер бормотания помощницы.

На секунду я даже сбилась, но потом, мысленно сосчитав до десяти, возобновила движение. Раз, два, раз, два… Я настолько погрузилась в счёт, что даже не сразу заметила тот момент, когда ноги остались без опоры. Верёвка кончилась!

Скосив глаза вниз, оценила расстояние до крыши и осторожно начала перебирать руками, понимая, что сейчас они – моя основная опора. Ладони уже нестерпимо саднило от боли – не привыкшая к таким нагрузкам кожа наверняка завтра покроется волдырями и слезёт. Но сейчас для меня было главное, чтобы я добралась.

Наконец, и руки достигли края верёвки. Я повисла над крышей не так уж высоко – с учётом моего роста, ногам лететь вниз было буквально около метра, но… Этот метр было преодолеть до жути страшно.

На секунду зажмурившись и не дав себе времени на обдумывание, я разжала руки и, как только приземлилась, тут же ухватилась за стеклянную поверхность, помогая телу сохранить равновесие и не покатиться вниз по пологому основанию вслед за куском черепицы.

– Ну что, она там всё? – раздался голос филина.

Зубы отбивали крупную дробь, но я всё же смогла найти в себе силы и негромко прокричать в пустоту, стараясь не выходить за рамки громкого шёпота:

– Да, всё в порядке. Аннетта, если ты боишься, можешь подождать нас на крыше. Мы, когда спустимся, найдём лестницу и впустим тебя с крыши.

Я уже жалела, что потащила за собой девчонку. Мало того, чувствовала за неё ответственность, так что не хотелось, чтобы она пострадала. На крыше, конечно, холодно и тоже не очень безопасно. Но если сесть возле трубы, обхватив её руками, то тогда она точно не упадёт…

– Что вы сказали? – раздался девичий голосок… Прямо над моей головой!

Я ошалело подняла взгляд и увидела ворох юбок и подошвы простых башмачков, обладательница которых осилила уже половину пути по верёвке вслед за мной!

– Аннетта, вашу бабушку! – сорвалась вперёд, стараясь встать как можно устойчивее и готовясь страховать девчонку, если та надумает грохнуться вниз.

– Что? Чью бабушку? – переспросило это ангельское создание, лишаясь опоры под ногами. – Ай, кажется, верёвка кончилась!

– Вот тебе и ай! Спокойно руками перебирай, пока до края не дойдёшь, я тебя тут страхую.

Девчонка послушно закивала незнамо кому и полезла ниже. Когда и под руками верёвка кончилась, она жалобно простонала:

– Ой, я боюсь!

– А я, думаешь, не боюсь? Прыгай давай, только ногами в воздухе не маши, – я обхватила её за колени (благо, они были на уровне моей головы) и скомандовала: – Три… два, один… аккуратно…

Один удар сердца, и девчонка буквально скатилась вниз по моему телу и неуверенно рухнула на ноги. Я постаралась придержать её, одновременно сохраняя устойчивое положение, а потом обеспокоенно спросила:

– Ты жива?

Какое‑то время в её глазах была полная дезориентированность, но потом взгляд обрёл осмысленность, и она закивала.

– Да, да, всё хорошо. Не волнуйтесь, госпожа. Что, мы идём дальше?

К нам на стеклянную крышу спланировал филин.

– Ну и напугали вы меня, девушки, – обмахнулся он своим крылом словно веером и недовольно покачал головой. – В следующий раз выискивайте себе более спокойные занятия.

Может быть, я и хотела ему много чего сказать, но сил не было. Поэтому лишь отмахнулась и поинтересовалась:

– Как мы попадём внутрь?

– Это у меня тоже продумано, – самодовольно нахохлился филин, ковыляя по крыше к самому центру купола. – Или вы думали, что я не всё предусмотрел? Так вот, знайте, что старый Фи заранее готовится к любого рода неожиданностям.

– А можно меньше слов? – устало попросила пернатую макушку.

Но меня явно проигнорировали.

– Вот, здесь люк, ведьма, иди открывай.

Вздохнув, снова взяла подол в зубы, опустилась на четвереньки и поползла вслед за птицей. Аннетта последовала моему примеру, в этот раз даже не сомневаясь, что, безусловно, радовало.

Подползли поближе, и меня осенило:

– А верёвки‑то у нас опять уже нет!

Мы вдвоём с Аннеттой уставились на мудреца, затащившего нас на крышу, а он возмутился:

– Что, хотите, чтобы я летел снова на конёк крыши и снимал вашу верёвку?

– Дорогой, вам даже делать ничего не нужно. Просто стянуть петлю с трубы, – взмолилась я, сетуя на то, что приходится выбирать выражения, общаясь с наглой птицей. – Ни распускать узлы, ни тянуть тяжести. Просто аккуратненько схватите в лапу или клюв кончик и потяните его на себя. А потом принесите её нам.

Некоторое время на меня смотрели крайне неодобрительно, но так как другого выхода не было, и это понимали мы все, пришлось филину всё же лететь обратно на крышу и доставать для нас верёвку.

Тем временем я открыла люк, оказавшийся ещё одной стеклянной панелью, но на этот раз хотя бы обрамлённой крепким металлом. Снизу еле заметно просматривался в темноте ночи парадный зал и небольшое строение посередине. Я очень надеялась, что это тот самый источник, который мы ищем. Но больше ничего видно не было.

Когда верёвка, наконец, оказалась у меня в руках, я накинула уже готовую петлю вокруг люка, точнее, его основания, проверила на прочность и повернулась к Аннетте.

– Дорогая, давай в этот раз ты полезешь первой, так как я не уверена, что крепление люка достаточно надежное, – попросила у неё. – Я тебя здесь подстрахую и, если что, перехвачу верёвку.

И в который раз порадовалась тому, что у меня такая покладистая помощница. Потому как девушка, фактически рискуя своей жизнью, без слов послушалась моей просьбы и, схватив верёвку у основания, полезла в темноту.

Я вглядывалась вниз, следя за каждым движением её рук, крепко‑крепко держа основание верёвки, и готовая, если дверца люка не выдержит, удержать помощницу любой ценой, даже если придётся стать живой распоркой в проёме.

– Аннетта, – попросила её, – как только достигнешь пола, обязательно мне скажи, потому что я тебя отсюда не вижу.

– Ой, – вдруг проговорил филин, глядя круглыми глазами куда‑то вниз, куда спускалась моя помощница, – ведьма… я тут вспомнил, что у меня осталась недоделанной работа, которую я обещал ректору. Думаю, вы здесь и без меня справитесь. Давайте встретимся завтра.

– Что?! – я не успела даже глазом моргнуть, как он расправил крылья и, тяжело оттолкнувшись от стеклянной поверхности, взмыл в воздух, чтобы исчезнуть где‑то на уровне горизонта.

Я ошалело смотрела ему вслед, не понимая, что сейчас было. А потом раздался тоненький голосок Аннетты:

– Госпожа, я уже… Ой!