Так что, как только основные обитатели академии уснули, мы нашей не очень дружной компанией полезли… на крышу.

– Это самый короткий и безопасный путь, – утверждал филин.

– Аннетта, ты ему веришь? – я обняла водосточную трубу на манер коалы и со страхом посмотрела вниз. Падать было… далеко…

– Да как вам сказать, госпожа… – пыхтела мне куда‑то в ботинки помощница.

На шее у девушки висел моток длинной веревки, которую нам настоятельно рекомендовал взять с собой Фи‑Филин. Но, несмотря на неудобство, Аннетта выглядела довольно нормально для нашей ситуации.

Честно говоря, я думала, она сольётся. Ну слишком нежной уж выглядела эта молодая девчонка. Слишком пугливой. А она ничего, лезет и даже особо не ноет. Только иногда, когда водосточная труба начинает шататься от ветра, вцепляется в неё покрепче и тихо‑тихо бормочет слова молитвы.

Когда мы оказались на покатой крыше, то я сама была бы не прочь куда‑нибудь слиться… Потому как грядущее приключение вовсе не было забавным. Скорее, росло непонимание – что мы вообще забыли на этой крыше? Может, нужно было всё же попытать счастья и пойти на поклон к строгой директрисе? Во всяком случае, я бы хоть знала её окончательный ответ, а не лезла не пойми куда только потому, что так сказали филин и девушка, работающая в академии простой служанкой, которая почти никогда не пересекается с начальством.

И всё ради того, чтобы не рисковать жизнью… Будто я сейчас ею не рискую.

Ноги разъезжались на твёрдой глиняной черепице, небольшие каблуки ботинок громко клацали о её поверхность, создавая с каждым шагом неимоверный стук. Не говоря уже о том, что так было куда страшнее. Наконец, я не выдержала и с глухими ругательствами стянула обувь, оставшись босиком. Ботинки, после недолгого раздумья, пришлось выкинуть вниз. Как раз должны упасть куда‑то под мои окна.

Сбоку от меня крякнул филин, Аннетта с ужасом посмотрела вниз, на мои пальцы, вцепившиеся в шершавую черепицу.

– Госпожа, вы что, без чулок? – и взгляд у неё такой испуганный, словно тот факт, что я не надела скользкие чулки для прогулки на крышу, говорил обо мне как о падшей женщине.

Я пошевелила пальчиками с красным педикюром, чем вызвала у девушки нервное подёргивание правого века.

– Да расслабься ты, – посоветовала искренне. – Нас здесь никто не увидит. А шансов упасть намного меньше. Видишь, как они хорошо вцепляются?

Я продемонстрировала пальцевой захват.

– Вообще‑то, я всё вижу! – возмущённо надулся филин.

– Ну, так отвернись, месье Фи‑Фи, – посоветовала ему. – Это вообще неприлично – на молодых девушек пялиться.

Если бы птица могла, она бы схватилась за сердце от моей наглости. Но всё, что ему было подвластно, – это возмущённо открыть клюв, а потом неодобрительно закатить глаза к небу.

– Эта греховная молодёжь! Ничего святого, ничего целомудренного у них нет! А ведь я говорил!

– Куда дальше? – прервала бесполезные причитания.

– Вон, видишь край крыши?

– Вижу.

– Идём до него, потом по верёвке спускаемся вниз, на стеклянный купол парадного зала. Не зря же я настоял на том, чтобы мы её взяли. Старый Фи мудр!

– Что?! – я дёрнулась, и от резкого движения правая нога соскользнула с плашечки черепицы, утягивая меня за собой под истошные вскрики подельников. Лишь в последний момент я успела уцепиться руками за выпирающие листы и прошипеть, смотря на своих горе‑помощников:

– Прекратите кричать и лучше помогите нормально встать.

– Вот ничего эти ведьмы не умеют, – сокрушённо покачал головой филин, а затем милостиво разрешил: – Аннетта, помоги ей.

Девушка, повинуясь приказу птицы, осторожно подошла ближе и подхватила меня под локоть, помогая вновь принять вертикальное положение.

– Спасибо, – поблагодарила её.

– Не за что, – проворчал пернатый, монотонно возобновляя движение. – Лучше бы ты больше не падала – меньше было бы проблем. Подумай о том, что мы опять останемся без ведьмы, если ты упадёшь! Кто будет мой сад восстанавливать, я вас спрашиваю? Вот, то‑то же. Молчите лучше и следуйте за мудрым Фи.

Честно говоря, искренне хотелось придать мудрецу ускорения пинком под зад, но так как ещё раз шататься для меня действительно было чревато, я встала на четвереньки и поползла вперёд по крыше, постоянно поправляя мешающийся между коленями подол длинного средневекового платья. Если совсем откровенно, то в целях безопасности я бы вообще его обмотала вокруг шеи, чтобы не мешался, но тогда, боюсь, мой оголённый зад в длинных панталонах стал бы причиной скоропостижной гибели древнего жителя академии.

Аннетта, немного подумав и взвесив в уме свою гордость, присоединилась ко мне, тоже встав на четвереньки.

– Скажи, когда поближе к земле, то как‑то легче, да? – спросила её.

– Да, госпожа, так и есть… – по лицу девушки тёк пот, сверкающий в свете редких фонарей, расположенных вокруг академии, но она мужественно закусила губу и просто ползла вслед за мной.

– Ох, горе мне! Связался с бесстыдницами!

– Не шурши, пожалуйста, – попросила искренне, подползая к самому краю и с сомнением рассматривая деревянную звезду, висевшую на краю конька. – Это за неё нам нужно цеплять верёвку, чтобы спуститься?

– Именно так, – надулся от важности провожатый. – А теперь можете признать, что я – великолепный стратег, обдумывающий всё наперёд. Ведь если бы я не потребовал взять верёвку, то вы сейчас бы лишь плакали, страдая от того, что не можете спуститься.

– Не факт, что звезда нас выдержит, – нахмурившись, я потрясла довольно хлипкую конструкцию, потом посмотрела вниз. До стеклянной крыши было примерно метров десять, если по прямой. Если звезда сорвётся, то мы грохнемся на крышу, пробьём её, а потом будем долго и мучительно лететь к земле. Не самый лучший вариант.

Я огляделась. Невдалеке глядела в небо каменная труба от дымохода.

– Нет‑нет‑нет, ведьма! – заволновался мудрец. – Длины верёвки не хватит, чтобы оттуда достать до крыши.

– Разница всего метр, – возразила я, снимая с шеи помощницы верёвку и вставляя её в зубы, но перед этим договорила: – Лучше один метр прыгнуть, чем лететь с пятого этажа строго вниз до самой земли.

А затем, не слушая больше заунывных воплей, полезла вперёд. Мысли попросить филина сделать это за меня даже не возникло – от такого помощника никакого толку, а крыльями он банально не сможет завязать узел. Так что приходилось вновь рассчитывать лишь на себя.

Вцепившись рукой в край трубы, я облегчённо выдохнула, радуясь маленькой передышке и восстанавливая дыхание – всё же приятно, когда под рукой есть крепкая основа.

– Госпожа, всё в порядке? – заволновалась Аннетта.

– Всё замечательно, – проворчала я, как только достала из зубов верёвку, – просто блеск. Дайте мне секунду, пожалуйста.

Холодный ветер холодил открытые участки кожи, так что по телу расползались противные мурашки. Хотелось передёрнуть плечами, сжаться, не позволяя ночным порывам природы проникать под тонкую ткань платья, но я не могла себе позволить ни одного лишнего движения.

Вместо этого обхватила руками трубу, чтобы как следует обвязать её верёвкой. В этот раз, помня прошлый печальный опыт, решила не делать морской узел. Раз в доме Дуплина он меня подвёл, то здесь, где высота была куда больше, рисковать и вовсе не хотелось. Так что завязала конструкцию на обычный двойной узел… А потом и ещё раз на двойной. Авось, так надёжней будет.

– Ну, скоро там? У меня время охоты начинается! – проворчал Фи‑Филин, неприязненно отковыривая лапой кусок черепицы.

Он задумчиво покрутил его в лапах, а потом размахнулся и бросил небольшой камушек вниз, как раз на крышу парадного зала.

– Вы что творите?! – шёпотом заорала я, в ужасе ожидая звона стекла.

Но, по счастливой случайности, мы услышали лишь звонкий удар, а потом камушек, крутясь и подпрыгивая, покатился вниз по покатому куполу, оглушая ночной воздух перезвоном. Тем взглядом, которым наградила резко смутившегося мудреца, я сказала больше слов.