Эта мысль была подобно удару в живот. Впервые в жизни Шакал мог представить себя стареющим рядом с кем-то. Иметь семью… Пока он был один и бегал по лесам, жил в логове, эти вещи казались абстрактными и непонятными. Но теперь стали кристально ясными.

Шакал замер, когда Лика обхватила руками его за шею и прижалась к нему всем телом. Глубоко пораженный он не знал, как реагировать на столь крепкие объятия. В ту самую секунду у него внутри что-то надломилось, выпустив на волю давно похороненную мечту, которую он прекрасно знал, что лучше забыть. Ту самую о нормальной жизни с кем-то, кто тосковал бы о нем. Женщине, которая волновалась бы за него.

Закрыв глаза, Шакал вдохнул ее аромат. Все, о чем он мог сейчас думать, — это затеряться в ней. Потратить время, наслаждаясь ей.

Это и есть любовь? Хотя Шакал и мысли не допускал о том, что Лика его любит.

Но любовь или нет, впервые в жизни его так обнимали. Словно она заботилась о нем. За всю его жизнь он мог сосчитать каждое подаренное ему объятие. Они были столь редки и кратки, что навеки запечатлелись в памяти. Никто не обнимал его так. Никогда.

Голова кружилась под натиском эмоций, которым он не знал названия, и теплоты, дарованной ее объятиями. И на одну крохотную секунду он вообразил, что возможно именно «возможно» он достоин быть кем-то любимым.

Он поднял ее руку и поцеловал костяшки пальцев. В ту секунду, когда его губы коснулись ее кожи, у Лики перехватило дыхание от нахлынувших образов.

— Я не могу бежать от тебя, — сказал он, — я потакаю своему влечению к тебе, и меня должны были казнить не раз за то, что я посмел желать тебя. А желал я с той минуты, когда увидел. Я не могу скрыть того, что мне трудно даже дышать, когда я рядом с тобой, что твое присутствие зажигает мне кровь, волнует душу, путает мысли, и… Я слабею, теряю способность соображать, когда ты прикасаешься ко мне. Меня бросает в жар, словно я горю в огне Бездны, даже когда я только думаю, что буду обладать тобой, а думаю я об этом постоянно. Когда я рядом с тобой, я беспомощен. Для меня мука отказываться от тебя, потому что вместо страха перед тобой я испытываю к тебе… любовь. Моя искренняя любовь к тебе бескорыстна, — прошептал он, зарывшись лицом в ее волосы. — Поэтому я… мне придется отказаться от тебя. Твоя жизнь и так непроста, а свяжешься со мной — что будет? Я гибрид. Пройдет немало лет, когда люди примут таких, как я. И насколько сложнее будет твоя жизнь, если мы станем чем-то большим? И как отнесется мир к нашим детям, если когда-нибудь они у нас будут? Примет ли их хоть один народ? Все это кажется таким простым, в то же время, увы, таким сложным. Я не похож на других мужчин. Я не могу получить то, что есть у них.

— Я поняла, — кивнула ошеломленная Лика, глядя на него во все глаза.

Она начала осознавать, какую имеет власть над ним.

— Ты ошибаешься, — она потянулась и поцеловала его в щеку. А потом прошептала на ухо: — И, между прочим, я считаю тебя самым красивым мужчиной на планете.

Эти слова так много значили для него. Все.

Не в силах сдержаться, Лика прижалась к нему снова и крепко обняла.

Ее действия полностью ошеломили Шакала. Хуже того, его накрыло волной вожделения, когда ее аппетитные изгибы прижались к нему. Он был неподвижен, твердый как скала, и не знал, что делать. Некоторое время, он стоял неподвижно, потом, обхватив ладонью ее затылок, притянул к себе, прижав ее голову к своему плечу.

— Что ты делаешь, Лика?

— Я собираюсь перевернуть твой мир.

Она вздернула голову и прижалась губами в обжигающем поцелуе, подобно которому он никогда не испытывал. Страсть и ощущение их переплетенных в танце языков вскружило ему голову и отняло дыхание. В груди зародился низкий рык, он упивался ее вкусом.

Шакал не думал, что наслаждение может стать еще сильней. Нет, пока рука Лики не скользнула по его груди и животу, оставляя за собой пылающий след и посылая дрожь по всему телу.

И прежде, чем он смог себя остановить, он отдался поцелую.

У Лики перехватило дыхание, когда он поцеловал ее с неизведанной страстью. Зарывшись пальцами в ее волосы, он с жадностью исследовал каждый миллиметр ее рта, пробуждая ответную страсть. Шакал целовал ее так, словно она глоток воздуха, необходимый ему для выживания. Голова шла кругом, по телу растеклась слабость, и теперь только объятия Шакала удерживали ее в вертикальном положении.

И даже когда прервался поцелуй, он не отпустил ее. Он уткнулся носом в изгиб шеи и обнимал так, словно наслаждался ее ароматом.

— Прости. Не знаю, что на меня нашло.

Ее улыбка произвела на него губительный эффект.

— Не извиняйся. Это был сногсшибательный поцелуй. Тем не менее, может, сейчас ты поставишь меня на ноги.

Шакал почувствовал, как жар опалил лицо, когда он понял, что во время поцелуя подхватил ее и крепко прижал к себе. Ее ноги не доставали до земли на добрых пять сантиметров.

Но, несмотря на свое смущение, он позволил ей соскользнуть вниз по его телу, наслаждаясь изгибами груди. Жаль, что они оба одеты. Это стало бы во стократ приятнее, будь они нагие.

Лика наблюдала за игрой эмоций на его лице. Шакал, вероятно бы умер, узнай, насколько он сейчас для нее кристально прозрачен. Раним. Перед ней стоял не воин, бесстрашно сражавшийся с тварями. А мужчина, привыкший быть отвергнутым, не принятым. Тот, который все еще ждал от нее неприятных комментариев.

— Шакал, хочу, чтобы ты знал, я считаю тебя замечательным.

Он нахмурился от ее слов.

— Почему?

«Он, правда, не знает… Поразительно, как кто-то столь красивый, добрый и отзывчивый не догадывается, насколько он великолепен», — подумала она.

— Потому что защищаешь меня. За этот удивительный поцелуй. Знаю, где-то в глубине души тебе кажется, что тебя никто не знает. Но я тебя вижу, и ты для меня действительно важен.

Она улыбнулась ему.

— И, если ты найдешь мне что-то съесть, я буду считать тебя самым замечательным мужчиной в мире.

К ее изумлению, он рассмеялся, а затем покосился на их переплетенные пальцы.

— Спасибо.

Лика нахмурилась, услышав, как дрогнул его голос.

— Шакал, ты мне не безразличен. Я хочу, чтобы мы стали ближе и чем-то большим. Давай жить одним днем, а будущее покажет и все расставит на места. Я буду рядом, и мы вместе будем строить новый мир для твоего народа.

Шакал замер — он не мог поверить, что Лика только что сказалаэто.

— Я влюблена в тебя, — улыбнулась она, взяв его теплую ладонь в свою. Ту, что была как когтистая изуродованная рука. — Ты мне нужен. И чтобы больше я не слышала, что ты гибрид и не достоин меня. Так что — насчет поохотиться и добыть нам пищу? Я голодна, как орда ящеров.

Шакал замер, словно время остановилось. Слова Лики эхом отдавались в его сознании, разрывая привычную пелену сомнений и страхов. Он смотрел на нее — на эту удивительную женщину, которая видела в нем не гибрида, не изгоя, а мужчину, достойного любви.

В груди что-то сжалось, потом рванулось вверх, заполняя все существо небывалой, почти пугающей радостью. Он попытался подобрать слова, но они словно рассыпались на части, не успев сложиться во фразу. Вместо этого он сжал ее ладонь — крепко, будто пытаясь убедиться, что это не сон, что она действительно здесь, рядом, говоритэтоему.

— Лика… — наконец выдохнул он, и в этом единственном слове уместилось все: недоверие, благодарность, страх и — впервые за долгие годы — надежда.

Шакал глубоко вдохнул, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Она правдаэтосказала. Она правда так думает.

— Ты… влюблена в меня? — прошептал он, будто боясь поверить в реальность происходящего. Его пальцы слегка дрожали в ее ладони, а в глазах читалась смесь недоверия и робкой надежды.

Лика улыбнулась — теплой, искренней улыбкой, от которой у него перехватило дыхание.

— Да. И это не внезапное чувство. Оно росло все это время, пока мы были рядом. Я видела, как ты сражаешься, как заботишься о других, как скрываешь свою боль за маской суровости. Ты — сильнее, чем думаешь. И ты заслуживаешь счастья.