На днях я перехватил в центральном парке странное создание, напоминающее сгусток чистого звездного света, которое пыталось подпитаться от магии городского фонтана. Наша беседа вышла короткой и конструктивной: я вежливо объяснил туристу правила поведения в моем мире, а он в качестве компенсации за беспокойство оставил горсть редчайшей звездной пыли, которая привела Арию в состояние полного восторга.

С агрессивными тварями разговор был еще короче — я просто стирал их из бытия. Это стало для меня новой формой рутины, немного скучной, но необходимой. А ведь раньше все эти происшествия списывали на Разломы, но это и неудивительно.

В дверном проеме показалась всклокоченная голова Касс.

— Эй, Мастер! — она выглядела так, словно только что пробежала марафон. — Ты там корни пустил? Реккар интересуется, соизволишь ли ты посетить тренировочный зал. Он привел новую группу рекрутов, клянется, что там есть пара настоящих самородков.

Я поставил пустую чашку на столик.

— Иду, — я поднялся с кресла, разминая затекшие плечи. — Нужно размяться.

— Размяться? — Касс скептически смерила меня взглядом. — Ты последнюю неделю выглядишь так, будто держишь небо на плечах, и при этом умудряешься выглядеть абсолютно расслабленным. Это пугает.

— Это всего лишь ответственность, мелкая, — я потрепал её по волосам, проходя мимо.

Тень тут же вскочил, цокая когтями по паркету, и потрусил следом, радостно виляя хвостом в предвкушении активности.

В тренировочном зале стоял привычный шум: удары учебных мечей, тяжелое дыхание и зычные команды Реккара, эхом отлетающие от высоких стен. Запах пота, кожи и оружейного масла ударил в нос, напоминая о простых и понятных вещах. Реккар, увидев меня, приветственно кивнул и указал на свободный ринг в центре зала.

— Решил показать класс молодежи?

— Решил вспомнить, с какого конца хвататься за меч, — усмехнулся я, сбрасывая пиджак и оставаясь в легкой тренировочной рубашке.

Я взял с оружейной стойки простой деревянный меч. Гладкое дерево приятно легло в ладонь, но сейчас оно казалось мне хрупким, как сухая веточка. Мое тело, перестроенное метаморфозами последних недель, переполняла сила, требующая выхода.

Теперь главной моей задачей на тренировках стало не увеличение мощи, а ее тотальный контроль. Мне приходилось учиться сдерживать себя, запирать бушующий океан энергии в рамках человеческого тела, чтобы случайным жестом не разнести половину зала. Да и нельзя было забывать что и мир накладывает ограничения на меня, а значит, я могу получить откат, от которого даже мне станет плохо. Главное — придерживаться баланса и не выходить за рамки.

Я встал в базовую стойку, самую первую, с которой начинается путь любого мечника. Ноги на ширине плеч, колени мягкие, спина прямая, дыхание глубокое и ровное. Я закрыл глаза, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях. Моя аура, подобно сжатой пружине, стремилась развернуться, заполнить собой все пространство, подавить волю окружающих. Я усилием воли загонял её обратно, спрессовывая до состояния крошечной точки в центре груди.

После этого наконец пришел в движение, выполняя медленный удар сверху. Шаг. Горизонтальный разрез. Поворот. Каждое действие требовало концентрации большей, чем битва с Лордом Бездны. Я чувствовал сопротивление воздуха, структуру пола под ногами, тепло тел учеников вокруг.

— Выглядишь напряженным, — знакомый голос прорезал концентрацию.

Я завершил движение плавной дугой и открыл глаза. В дверях зала стоял Леон Монтильяр.

Он сильно изменился с нашей последней встречи. Северные ветра и суровые испытания выветрили из него юношескую заносчивость и нервозность, оставив лишь спокойную уверенность опытного воина. Он стоял твердо, словно скала, лицо его загрубело, а в уголках глаз залегла сеточка морщин, характерная для людей, привыкших смотреть на бескрайние снежные равнины.

— А ты выглядишь как человек, который наконец нашел хорошего парикмахера, — ответил я, опуская меч. — Здравствуй, Мелкий.

Леон улыбнулся широко и открыто, без тени прежней обиды или соперничества.

— Давно не виделись, Дарион. До меня дошли слухи, что ты устроил генеральную уборку в Совете Кланов. Впечатляет.

— Старая мебель прогнила, пришлось выносить, — я шагнул навстречу, и мы крепко пожали руки. Его ладонь стала жесткой и сухой, а хватка — железной.

— Я пришел не один, — Леон чуть отступил в сторону, и пространство рядом с ним подернулось рябью.

Для обычных людей там была пустота, но мое новое зрение мгновенно выхватило фигуру. Бог Дуэлей, Верагон, собственной персоной. Он стоял, небрежно прислонившись плечом к несуществующей колонне, скрестив руки на груди. Золотистые доспехи сияли даже в приглушенном свете зала, а плащ развевался от невидимого ветра.

Однако сейчас в его облике что-то изменилось. Сквозь напускное величие проступала тревога. Я видел тонкие нити его привязанности к Домену, узлы ограничений Кодекса, которые опутывали его сущность. Он напоминал актера, который внезапно забыл текст перед полным залом.

— Приветствую, Торн, — голос бога прозвучал прямо в моей голове. В нем было привычное высокомерие, но я слышал за ним отчетливую дрожь опаски. — Вижу, ты в отличной форме.

Я посмотрел ему прямо в глаза, позволяя своим ментальным барьерам чуть ослабнуть, чтобы он почувствовал, с кем говорит.

Верагон вздрогнул, и сияние его ауры на мгновение померкло.

— Ты изменился с прошлого раза. По крайней мере, больше не такой раздражающий, как Кебаб. Зачем пожаловал?

— Верагон хотел поговорить, — произнес Леон, чувствуя себя неловко в роли посредника. — Он считает, что нам стоит обсудить… перспективы сотрудничества.

— Перспективы? — я усмехнулся, возвращая тренировочный меч на стойку. — Какого рода? Он хочет предложить мне абонемент на божественные чудеса?

Верагон выпрямился, стараясь вернуть себе пошатнувшееся достоинство.

— Я пришел предложить настоящий союз, Торн. Ты доказал свою силу. Твоя победа над Аудиторе, унижение Малахая… В Чертогах только и говорят о тебе. Молодые боги видят в тебе пример, старые — угрозу, но я вижу возможность.

Он сделал шаг ближе, и его проекция стала плотнее, почти материальной.

— Встань под мое знамя. Формально. Тебе не придется ползать на коленях или возносить молитвы. Просто прими мой знак. Это даст тебе легитимность в глазах Пантеона. Ты перестанешь быть изгоем, которого все мечтают устранить. Мы сможем изменить правила игры изнутри, вместе.

Я слушал его и чувствовал нарастающее веселье. Он, действительно, верил в то, что говорил, или его страх перед неизвестностью был настолько велик, что он готов был на все, лишь бы привязать меня к себе.

— Легитимность, — протянул я задумчиво. — Интересное слово. И зачем мне легитимность в системе, которую я считаю прогнившей и бесполезной?

— Потому что иначе они объединятся, — в голосе бога зазвенела сталь. — Страх — сильный мотиватор. Рано или поздно они поймут, что поодиночке тебя не одолеть, и придут всей толпой.

— Пусть приходят, — я повернулся к Леону. — Твой бог напуган, Леон. Он видит во мне разрушителя его привычного мирка. Он предлагает не союз, а поводок. Золотой, украшенный рубинами, но поводок.

Леон нахмурился.

— Это правда?

— Я предлагаю партнерство! Разумный компромисс! — отвернувшись, возмущенно фыркнул бог. — Ты слишком опасен в свободном полете, смертный… то есть, бывший смертный.

— Я услышал достаточно, — я оборвал этот фарс жестким жестом. — Мой ответ прежний. Нет.

Я шагнул вплотную к проекции Верагона. Моя аура, тяжелая и плотная, накрыла его, заставляя свет его образа дрожать и истончаться.

— Слушай меня внимательно, бог дуэлей. Я не ищу войны с вами. Я охраняю свой мир, свою территорию. Не лезьте в мои дела, и ваши троны останутся стоять. Но если я замечу еще одну попытку манипуляции, еще одну попытку надеть на меня ошейник… я приду к тебе в гости. Лично. И разговор будет совсем другим. Уяснил?