— Ты не бог, — выплюнул Малахай. — Ты вор, укравший силу у достойного. Я заставлю тебя вернуть ее через боль и унижение. Я сломаю твой хребет и поставлю тебя на колени перед Советом, чтобы все видели твое падение.

В его руках возник огромный двусторонний топор, пульсирующий жаждой убийства.

— На колени! — рявкнул он и замахнулся.

Показательная казнь, очень мило. Он собирался просто раздавить меня одним ударом, демонстрируя свое превосходство. Я смотрел на опускающийся топор, видел его траекторию, чувствовал мощь удара, и внутри меня закипела настоящая злость.

Эти существа достали меня. Демоны, культисты, интриги кланов, а теперь еще и этот высокомерный божок считает, что может командовать мной.

— Достал, — прошептал я.

Я не стал доставать меч или использовать сложные техники. Я применил то, чему научился у Грейвиса. Грубую, первобытную силу и ярость. В момент удара я шагнул навстречу, внутрь его зоны поражения.

Топор прошел в миллиметре от моего плеча, взрезав воздух и ударив в пол, оставив там дымящуюся трещину. Я был быстрее. Моя рука метнулась вверх, и пальцы, укрепленные внутренней энергией до состояния алмазной твердости, намертво вцепились в его длинные черные волосы.

Я увидел в его глазах удивление, он не ожидал такой наглости и скорости.

— Вниз! — рыкнул я.

Используя всю мощь своего тела и инерцию движения, я рванул его голову к низу. Я впечатал его лицо в пол.

Удар был чудовищным. Камень Чертогов, способный выдерживать удары божеств, взорвался осколками. Лицо Малахая встретилось с поверхностью с тошнотворным хрустом.

Он попытался подняться, заревел от бешенства, но я не дал ему такой возможности. Я поставил ногу ему на затылок и нажал, вдавливая его голову в каменное крошево.

— Лежать!

Малахай взревел, его аура вспыхнула, и воздух вокруг нас наполнился оружием. Сотни копий, мечей и топоров материализовались из красного света, нацеленные в меня со всех сторон. Одно движение его мысли, и меня пронзит стальной лес.

— Убери ногу, ты, ничтожество! — голос бога был глухим, доносящимся из-под моей подошвы, но полным смертельной угрозы. — Или я разорву тебя на части!

Я посмотрел на вибрирующие наконечники копий, застывшие в сантиметрах от моего лица, один даже попробовал пальцем. Порезался. Острые, зараза.

— И что? — я усмехнулся. — Ты хочешь меня убить? Попробуй.

Я наклонился к его уху.

— Давай, Малахай. Сделай это. Проткни меня. Убей. Нарушь свой драгоценный Кодекс, которым ты так кичишься и прикрываешься.

Он замер, и оружие застыло в воздухе.

— Ах да, — продолжил я с издевкой. — Кодекс запрещает богам атаковать друг друга, если их жизни не угрожает прямая опасность. Ты ведь не умрешь от того, что я стою на твоей голове, верно? Ты бессмертный. Тебе просто больно. И очень обидно.

Я надавил сильнее, заставляя камень под его лицом трещать.

— Пусть по всем понятиям я и бог, Малахай, но я не подписывал Кодекс и не давал клятв. Я могу сломать тебе шею прямо сейчас, и мне за это ничего не будет, кроме вашего общественного порицания. Но ты? Ты связан по рукам и ногам собственными законами. Если ты ударишь меня в ответ на унижение, а не на угрозу жизни, Система накажет тебя. Развоплотит и лишит статуса. Или что еще там должно с тобой произойти?

— Ты… тварь… — прошипел он в бессильной злобе.

— Я тот, кто видит вас насквозь. Вы заперли себя в золотой клетке и выбросили ключи. Вы всемогущи, но бессильны перед собственными правилами. А я свободен.

Я поднял голову и обвел взглядом зал. Десятки богов смотрели на эту сцену в оцепенении. Бог Войны, один из сильнейших в пантеоне, лежал лицом в полу под сапогом смертного.

— Слушайте все! — мой голос разнесся под сводами, отражаясь от колонн. — Я Дарион Торн. Я пришел из мира, который вы бросили на произвол судьбы. Я убил демонов, которых вы боялись трогать. Я получил силу, которую вы считаете своей собственностью.

Я еще сильнее надавил на голову Малахая, заставляя его захрипеть.

— Я не ваш слуга. Не ваш апостол. Не ваш брат. Я сам по себе. Я буду защищать свой мир так, как считаю нужным. И если кто-то из вас попробует мне помешать или попытается дернуть за поводок, я вернусь. И тогда разговор будет коротким.

Я убрал ногу и отступил на шаг.

— А теперь, Малахай, убери свои игрушки. Они меня раздражают и портят вид.

Бог Войны медленно поднялся. Его лицо было в крови и пыли, нос сломан, на щеке огромная ссадина. Но страшнее всего были его глаза, в которых горела концентрированная ненависть, способная плавить сталь. Копья вокруг нас дрогнули и рассеялись красным туманом. Он не посмел ударить, закон держал его крепче любых цепей. А на блеф, как показала практика, я не ведусь.

Он смотрел на меня, тяжело дыша.

— Ты совершил ошибку, — прошептал он. — Ты нажил себе врагов, которых не сможешь победить. Мы вечны, а ты умрешь.

— Все умирают, — пожал я плечами. — Вопрос в том, как. Я умру стоя, сражаясь. А ты будешь вечно сидеть на своем троне и дрожать от страха перед собственной тенью и правилами.

— Ты заплатишь за это.

— Выставляй счет. Я оплачу, когда будет время, — с вызовом ответил я ему, уже готовый отреагировать, если он все же не выдержит.

В этот момент пространство зала изменилось. В центре появился еще один трон из чистого света. На нем сидела фигура, которую невозможно было описать словами, она постоянно менялась, становясь то мужчиной, то женщиной, то стариком, то ребенком.

Верховный Судья. Хранитель Равновесия.

— Достаточно, — голос Судьи был тихим, но он заглушил все остальные звуки и мысли в зале. — Конфликт исчерпан. Ситуация ясна.

Все боги, включая яростного Малахая, мгновенно склонили головы в знак почтения.

Судья посмотрел на меня. В его взгляде отсутствовали эмоции, был только бесконечный анализ.

— Дарион Торн. Ты аномалия. Ты получил божественную силу, но отказался от божественной сути. Ты вошел в Чертоги без приглашения и нарушил покой. Но… ты прав. Закон на твоей стороне. Ты не инициировал агрессию, ты ответил на неё соразмерно. Пусть и… жестоко.

Он поднял руку, и перед ним возникла трехмерная карта звездного неба. Одна из звезд горела ярче других. Это был мой мир.

— Существует древний закон, написанный богами прошлых эпох, — продолжил Судья. — Закон Первого Возвышения. Если смертный достигает божественного уровня, не будучи частью пантеона и не принимая покровительства, он становится Хранителем своего мира. Таких прецедентов не было. И этот закон писался до Кодекса, но… мы настолько не верили в подобное, что даже не обратили на него внимания.

Зал ахнул. Шепот изумления и недовольства пробежал по рядам богов.

— Мир Ориат признал тебя, Дарион Торн. Твоя сила неразрывно связана с ним. Ты стал его высшей точкой.

Судья сделал жест, и золотая нить протянулась от звезды ко мне, соединяя нас. Я почувствовал тепло в груди, ощущение глубокой связи с родной землей.

— С этого момента мир Ориат объявляется Зоной Ответственности Дариона Торна. Ни один бог не имеет права вмешиваться в дела этого мира напрямую, без согласия Хранителя. Все текущие Апостолы сохраняют свою силу, но создание новых требует твоего одобрения. Энергия веры и душ из этого мира теперь проходит через фильтр воли Хранителя.

— Но это наш источник! — воскликнул кто-то из толпы богов. — Это богатый мир! Там Разломы, там потенциал! Мы потеряем влияние!

— Это закон, — отрезал Судья, и его голос стал жестким, а взгляд заставил выскочку рухнуть на пол от оказанного давления. — Вы потеряли право на прямое управление, когда позволили Феррусу пустить там корни и отказались вмешиваться. Смертный сделал вашу работу за вас. Смертный забрал вашу награду по праву сильного.

Он перевел взгляд на Малахая.

— Ты услышал, Бог Войны? Ориат закрыт для твоих игр. Если хочешь влиять на него, договаривайся с Хранителем или уходи.

Малахай скрипнул зубами так, что искры посыпались, но был вынужден кивнуть.