Все же объявить о демонах никто так и не решился. Но хотя бы кланы теперь уверены в их существовании.

Доказательства, найденные моими людьми и следователями Зориана в особняке, были неопровержимы и ужасающи. Жуткие алтари, пропитанные кровью в подвалах, детальные списки проданных в рабство людей, схемы поставок проклятых артефактов для разжигания войн — все это легло на стол Совета.

Клан Аудиторе был расформирован и объявлен вне закона в рекордные сроки. С такой скоростью неповоротливая бюрократическая машина Империи не работала никогда. Имущество конфисковывалось, торговые пути национализировались и тут же выставлялись на экстренные торги.

И вот тут наступил звездный час Кайдена.

Мой партнер оказался в своей родной стихии. Он метался между закрытыми заседаниями Совета, аукционами активов и встречами с юристами, как демон скорости и эффективности. Используя мою репутацию как несокрушимый таран, перед которым открываются любые двери, и имея мощную поддержку кланов Мерсер и Морос (которые тоже получили свои куски пирога), он умудрился отхватить для нас самую лакомую часть наследия Аудиторе.

Стратегические склады с ресурсами и редкими ингредиентами. Ключевые логистические узлы, контролирующие поток товаров с Юга. Патенты на производство уникального магического оборудования. И, самое главное, разветвленная сеть безопасных домов, схронов и перевалочных пунктов, которую мы теперь могли легально использовать для своих операций по всей Империи.

В результате этого грандиозного передела «Последний Предел» официально перестал быть просто перспективной организацией и вошел в тройку сильнейших кланов Империи. Мы перепрыгнули через десяток ступеней социальной лестницы, оставив позади старые, но неповоротливые семьи, которые слишком долго думали.

В моем кабинете было тихо и прохладно. Я сидел в кресле, глядя на новый официальный рейтинг, который транслировался на большом настенном экране.

1. Клан Мерсер.

2. Клан Морос.

3. Клан «Последний Предел».

Всего год назад нас даже не существовало на этой карте. А теперь мы сидели за столом, где решалась судьба Империи.

Для меня лично эти цифры не значили ровным счетом ничего. Титулы — это пыль, которая оседает на доспехах. Влияние — лишь инструмент, который нужно уметь использовать. Но я видел лицо Кайдена, когда он вошел в кабинет и положил передо мной окончательные бумаги с печатями Совета. Он сиял, он светился изнутри. Для него это было исполнением мечты всей жизни, доказательством того, что он смог, что он победил систему и свою семью.

— Мы сделали это, Дарион, — сказал он, наливая нам виски трясущимися от возбуждения руками. — Мы, черт возьми, на вершине мира. Ты понимаешь? Нас никто не смеет игнорировать. Мы теперь входим в верховный совет!

— Главное — не упасть оттуда, — ответил я. — Ветер там сильный, а падать высоко. Но ты прав, Кайден. Ты проделал отличную работу.

Но самый важный для меня результат был другим, невидимым для большинства.

Демоны подозрительно затихли.

Я чувствовал это каждый день и каждую ночь. Компас Анисы, лежащий на моем столе, молчал. Стрелка замерла, не находя целей. Метка на моей ауре, которая раньше пульсировала предупреждением, успокоилась. Разломы в окрестностях столицы, которые еще недавно кишели тварями и странными, искаженными энергиями, вернулись в норму.

Уничтожение Мальфаса и ликвидация сети Аудиторе перерезали главную артерию снабжения и влияния Ферруса в этом ключевом регионе. Мы ослепили его, лишили ресурсов, шпионов и опорных точек. Последний Якорь, найденный нами по горячим следам из бумаг Мальфаса в одной из заброшенных шахт на севере, был уничтожен практически без сопротивления. Демоны-охранники просто сбежали, бросив пост, поняв, что битва проиграна.

Наступило затишье. Впервые за долгие, напряженные месяцы я мог вздохнуть полной грудью, не ожидая удара в спину каждую секунду. Феррус отступил, зализывая раны и перестраивая планы.

Он, конечно, вернется, в этом я не сомневался ни на миг. Такие враги не исчезают просто так. Но не сейчас. Не завтра. У нас было время подготовиться к этой встрече.

Вечер мягко опустился на особняк, который теперь стал настоящей неприступной крепостью. Охрана, многоуровневые системы магической защиты, барьеры, установленные лучшими мастерами — все было на высшем уровне. Но внутри этих стен текла обычная, почти семейная жизнь.

Я сидел на кухне, пытаясь соорудить себе бутерброд. Это была сложная тактическая операция, требующая максимальной концентрации, потому что на каждый кусок ветчины претендовали как минимум два крайне настойчивых существа: Тень, который умильно скулил, положив тяжелую голову мне на колено и давя на жалость всеми тремя парами глаз, и Кебаб, который вибрировал, требуя приобщения к прекрасному.

— ГОСПОДИН! Я ТРЕБУЮ ВКУСА! — вопил ифрит. — ПОЛОЖИ ЭТОТ БОЖЕСТВЕННЫЙ КУСОК МЯСА НА МОЙ КЛИНОК! Я ХОЧУ ПОЧУВСТВОВАТЬ ЕГО ТЕКСТУРУ! Я ХОЧУ ПОЗНАТЬ СУТЬ ВЕТЧИНЫ!

— Я серьезно тебя сейчас в раковине утоплю, — пригрозил я, намазывая хлеб горчицей. — Или отдам Алане на запчасти. Уж поверь, она будет этому очень рада.

— ТЫ ЖЕСТОКИЙ ТИРАН! Я ТЫСЯЧУ ЛЕТ НЕ ЕЛ! ДАЙ ХОТЬ ПОНЮХАТЬ! Я БЕДНЫЙ ГОЛОДНЫЙ ДЕМОН!

— Ты меч. У тебя нет носа. Ты не нюхаешь, ты галлюцинируешь.

В этот момент дверь кухни открылась, и вошла Ария. Она выглядела уставшей, с кругами под глазами, но довольной. В руках она держала какой-то чертеж.

— Дарион, ты не видел мою горелку? Ту, что с рубиновым соплом?

— Нет. Посмотри в холодильнике, может, ты ее туда сунула вместо молока, когда задумалась о сплавах. С тобой такое бывает.

Она открыла холодильник.

— О, точно! Спасибо.

Ария достала горелку с полки с овощами, совершенно не удивившись, и собралась уходить, но остановилась в дверях.

— Кстати, там Алана пыталась починить посудомоечную машину. Сказала, что хочет оптимизировать расход воды с помощью малого гравитационного двигателя из трофейных деталей Аудиторе.

Я замер с бутербродом у рта, чувствуя неладное. Звучало это как-то жутковато фантастично.

— И?

— И теперь у нас на первом этаже состояние невесомости. Вода плавает красивыми голубыми шариками по коридору. Кайден пытается поймать свои отчеты сачком для бабочек, который он где-то нашел. Выглядит забавно, но ходить… неудобно, — неловко почесала девушка затылок, видимо, не видя в этом никаких проблем.

Я закрыл глаза. Гравитационная аномалия в прачечной. Обычный вторник в «Последнем Пределе».

— Скажи ей, чтобы вернула гравитацию, пока Тень не начал блевать. В невесомости это будет катастрофой.

Тень, услышав свое имя и уловив странные вибрации из коридора, радостно гавкнул и, оттолкнувшись лапами, рванул в комнату, где происходит все веселье и без него — непорядок.

— Поздно, — констатировала Ария. — Ах да, чуть не забыла. Хлоя просила передать, что если ты не придешь на примерку парадного костюма для приема в честь оформления нового рейтинга, она придет сюда сама. И снимет с тебя мерки насильно. Она упомянула что-то про ножницы и твое упрямство.

Я посмотрел на свой сэндвич, который медленно дрейфовал прочь от меня в сторону люстры, увлекаемый потоком воздуха. Видимо, невесомость добралась и сюда… Если бы я знал, что Ария и Алана так споются, то оставил бы последнюю в Разломе.

— Я люблю этот дом, — сказал я, отталкиваясь от пола и ловя ужин в прыжке. — Здесь никогда не бывает скучно.

— А то! — отозвался Кебаб. — ЭЙ, КОШАК! И ПЕС! СМОТРИТЕ, Я ЛЕЧУ! Я ПАРИРУЮ!

Меч выскользнул из ножен и поплыл следом за Тенью, светясь довольным синим огнем. С правильным подбором слов у него все же были некоторые проблемы.

Что ж, на сегодня враги повержены и унижены. Мы были на вершине пищевой цепочки. А я просто висел под потолком собственной кухни, поедая заслуженный бутерброд и наблюдая, как трехголовый пес пытается поймать ифрита в невесомости, пока где-то в коридоре глава третьего по силе клана в империи ловит документы сачком.