Хлоя стояла в центре зала, окруженная вихрем фиолетовых лепестков. Любой имп, рискнувший подойти к ней, превращался в фарш еще на подходе. Немезида действовала четко и безжалостно.

Через две минуты все было кончено. Пещера была усеяна трупами, которые уже начинали распадаться и тлеть.

Я подошел к Якорю. Конструкция гудела, словно в панике чувствуя гибель своих защитников.

Я поднял меч, концентрируя энергию. Удар «Рассекающей Горы».

Конструкция лопнула с оглушительным треском металла и костей. Зеленый свет погас мгновенно. Портал схлопнулся, с воем втягивая в себя остатки энергии и реальности.

И в этот момент я почувствовал отдачу.

Ментальный удар прошел сквозь закрывающийся канал, связывая меня на мгновение с тем местом. Я увидел другой мир. Багровые небеса, затянутые смогом, острые черные скалы и реки лавы. И цитадель, стоящую на краю бездонной пропасти.

Волна разрушения, которую я послал через связь Якоря, ударила в фундамент этой цитадели. Стены треснули, одна из высоких башен накренилась и рухнула в бездну, поднимая облако пыли. Я услышал яростный, полный ненависти рев, донесшийся с той стороны. Рев существа, которому только что с размаху наступили на хвост.

Я улыбнулся.

Видение исчезло. Я вернулся в темную пещеру.

— Уходим, — сказал я своим, вытирая меч. — Дело сделано.

По пути назад, следуя указаниям компаса и интуиции, мы нашли и уничтожили еще два малых Якоря на соседних островах. Они были совсем свежими, едва активированными, с минимальной охраной. Феррус пытался создать сеть, закрепиться на периферии архипелага, чтобы потом ударить в центр. Но мы обрубали его щупальца одно за другим, не давая закрепиться.

Каждый раз, уничтожая Якорь и отправляя привет на ту сторону, я чувствовал глубокое, злое удовлетворение. Это была не просто месть. Это была стратегия. Я лишал врага плацдармов, ресурсов, драгоценного времени. Я заставлял его нервничать, тратить силы впустую и совершать ошибки. И я знал, что рано или поздно он ошибется по-крупному. И выйдет сразиться со мной.

Порт Доминуса встретил нас солнечным утром и громкой музыкой.

Новости о наших успехах на Юге опередили «Быстрого», разлетевшись по Империи, благодаря магии и сплетням. «Последний Предел» возвращался не просто как наемники, выполнившие сложный контракт. Мы возвращались как победители, герои, остановившие неизвестную, но страшную угрозу.

Причал был заполнен людьми. Обычные горожане, представители мелких кланов, надеющиеся на покровительство, назойливые журналисты с камерами. Все хотели увидеть новую силу Империи.

Кайден стоял в первом ряду, сияя, как начищенный медный таз. Рядом с ним была Селина, сдержанная, но с довольной улыбкой на губах. Ария махала рукой, держа в другой какой-то очередной чертеж, видимо, вдохновение посетило её прямо на причале. Реккар возвышался над толпой монументальной скалой, скрестив мощные руки на груди.

Когда я сошел по трапу, толпа взорвалась овациями. Цветы, ленты, приветственные крики.

— Добро пожаловать домой! — прокричал Кайден, пробиваясь ко мне сквозь плотное кольцо поклонников. — Ты не представляешь, что тут творилось! Наши акции взлетели до небес, обогнав даже некоторые Старые Кланы! У нас очередь из заказчиков на год вперед, телефон разрывается! Мы расширяем штаб, я уже присмотрел и выкупил соседнее здание, чтобы разместить аналитический отдел!

— Рад слышать, — я пожал ему руку, стараясь не оглохнуть от шума. — Но сейчас я хочу только одного. Спать. В своей кровати, которая не качается на волнах. Без соленого ветра и криков чаек. Ты просто не представляешь, какая это радость оказаться на твердой земле, после такого долгого путешествия!

— Конечно, конечно! Машина ждет! Я всё организовал!

Мы погрузились в лимузин, оставив толпу позади.

В особняке царила атмосфера большого праздника. Столы ломились от еды и напитков, везде цветы, музыка, смех. Кайден расстарался, желая отметить триумф с размахом.

Я выдержал официальную часть, произнес пару дежурных фраз о мужестве и единстве, принял поздравления и подарки от союзников. Но мыслями я был далеко от этого блеска и шума.

Я наблюдал за Хлоей.

Всю дорогу назад, на корабле, она была тихой. Пугающе замкнутой. В боях она действовала безупречно, с пугающей, механической эффективностью. Но стоило битве стихнуть, как она уходила в себя, словно выключая эмоции. Она часами стояла на палубе, глядя в море, и ее лицо было похоже на фарфоровую маску, лишенную жизни.

После казни Матиаса в ней что-то надломилось. Не сломалось, нет, Хлоя была слишком сильной для этого. Но изменилось. Она стала жестче, резче. Холоднее. Немезида, богиня возмездия, требовала своего, и Хлоя платила эту цену, отдавая частицу своей человечности за божественную справедливость.

Сейчас, на празднике, она стояла в углу, сжимая ножку бокала с вином так, что пальцы побелели. Она смотрела на веселье с отстраненным, чужим видом. К ней подходили люди, пытались заговорить, сделать комплимент, но она отвечала односложно, холодно и вежливо спроваживала их, возводя вокруг себя невидимую стену. Обычная дерзость и одержимость куда-то испарились.

Я видел это. И понимал, что нельзя оставлять все как есть. Если она продолжит замыкаться в себе, сила богини сожрет ее изнутри, заменив живую душу фанатизмом. Превратит в инструмент, в живое оружие без собственных желаний. Я видел такое у Тетрина в его воспоминаниях. Видел у Грейвиса. Это путь в один конец.

Я дождался, пока Кайден отвлечется на очередной тост за процветание, и подошел к ней.

— Скучаешь? — спросил я, вставая рядом и глядя в зал.

Хлоя вздрогнула, словно очнувшись от сна. Повернулась ко мне. Ее фиолетовые глаза были темными, усталыми, в них прослеживалась бездна одиночества.

— Просто… слишком шумно, — ответила она тихо. — После тишины моря и четкости боя это… давит. Столько лишних слов, столько фальши.

— Понимаю. Хочешь уйти?

— Куда? К себе в комнату? Смотреть в потолок и слушать, как гудит в ушах кровь?

— Нет. Прогуляться. Город красив ночью, когда с него спадает дневная суета.

Она посмотрела на меня с сомнением и легкой иронией.

— Прогулка? Ты? Дарион Торн предлагает романтическую прогулку? — Хлоя все еще продолжала пристально смотреть на меня, но постепенно улыбка все явственнее обозначалась на ее губах. — Мир точно сошел с ума, или демоны что-то подмешали в вино?

— Кто сказал про романтику? Просто свежий воздух. И компания того, кто не будет спрашивать тебя о процентах прибыли, политике клана или о том, каково это — быть избранной богини.

Она колебалась секунду, изучая мое лицо. Потом решительно поставила бокал на стол.

— Веди. Все лучше, чем слушать, как этот толстяк из клана Грол, брызгая слюной, пытается объяснить мне преимущества инвестиций в угольные шахты.

Мы вышли через черный ход, избегая лишнего внимания.

Доминус жил своей ночной жизнью. Мы шли по набережной, мимо дорогих ресторанов и неоновых вывесок клубов. Ветер с реки освежал, унося запах духов и еды.

Сначала это, действительно, было похоже на обычную прогулку. Мы говорили о пустяках. О погоде, о том, как Кайден умудрился продать партию трофейных мечей коллекционерам по тройной цене, выдав их за артефакты древности.

Хлоя отвечала, даже иногда улыбалась уголками губ, но я чувствовал напряжение в ее плечах. Она все еще была там, на площади Черной Гавани, с отрубленной головой в руках. Она все еще слышала приговор своей богини в своей голове. Она не могла вернуться.

— Скучно, — вдруг сказала она, резко останавливаясь посреди улицы. — Мы просто ходим. Это бессмысленно.

— Тебе нужно развеяться.

— Мне нужно… не это. Мне нужно что-то настоящее.

— Я знаю, что тебе нужно, — я посмотрел на нее серьезно. — Тебе нужно выпустить пар. Не сдерживать силу, не запирать её в клетку этикета, а дать ей выход. Но не в казни. В бою. В честном, яростном бою, где нет правых и виноватых, где нет высокой морали, а есть только ты и противник. Тебе нужно почувствовать жизнь через действие.