От меня в любой битве нет толку, а Саэль есть Саэль.

— Если дела пойдут совсем плохо, может быть, мы сможем питаться этим? — Вампирчик подняла… обезьяну.

А, та самая мартышка, которая тогда в нее вцепилась.

Погодите, этот зверь же мертвее мертвого! Разве это не значит, что его обезьяньи приятели вернутся и будут жаждать мести?!

— Что ж, если так случится… сами понимаете. — Словно чувствуя мою тревогу, Вампирчик бросила многозначительный взгляд на Саэль. Теперь все глаза в иглу были направлены на одного кукольного паука.

Да, это вполне логично.

Саэль — самый сильный боец нашей группы, и если что-то бы случилось, то мы явно могли на нее рассчитывать.

Когда все уставились на Саэль, выражение ее лица совершенно не изменилось, однако вся она будто излучала вопрос вроде: «Я? Вы серьезно?!»

Эм, с нами точно все будет в порядке? Учитывая, что Саэль есть Саэль, и все такое?

Ага, это норма, никаких проблем. Я была абсолютно уверена. Скорее всего, уверена. Наверное.

— Тогда я должен подать сигнал. Уверен, что если запущу заклинание прямо в небо, то леди Ариэль его заметит.

— Прекрасно. Спасибо.

И Мера вышел из иглу.

Кстати, в этом иглу не было никаких входов и выходов; если ты хотел попасть наружу, приходилось использовать ледяную магию, чтобы создать проход.

Как только Мера так поступил, причина этой раздражающей архитектурной тонкости стала предельно ясна.

Д-д-д-д-д!

Что это такое?! Там дикий мороз!

Мера ударил огнем в небо и поспешил обратно в иглу, закрывая за собой вход.

Просто безумие, приятель.

Снаружи чересчур холодно, и, если бы вход остался открытым, мы практически со стопроцентной вероятностью замерзли бы насмерть. Кажется, мы не бы смогли покинуть это место, даже если бы захотели. Может, Вампирчик и компания могли бы отсюда выбраться, но я — нет.

Нет, окажусь снаружи — я точно помру. Моя защита от холода — мое одеяло — сначала заледенело, а потом и вовсе потерялось среди лавины. Похоже, что вместе с ним в суматохе я также потеряла все свои горячие магические камни. Короче говоря, я осталась полностью безоружной.

Теоретически мой наряд подразумевался как немного защищающий от холода, но среди ледяной пустыни это совершенно ничего не значило. Таким образом, вероятно, единственным вариантом было ждать, когда Повелитель Демонов и остальные прибегут нас спасать. В карете должны были остаться одеяла и магические камни, с которыми я смогу выжить.

Делать было нечего, и мы просто грелись у костра. Вампирчик тыкала пальцем в мертвую обезьяну, нюхая кровь вокруг ее рта и тому подобное. Она же понимает, что такие вещи отвратительны на вкус, правда? Уж поверьте, я разбираюсь в подобном.

Сейчас, после превращения в паука, я осознала, что моя паучья и моя человеческая половины очень по-разному ощущают вкусы. Паучья половина могла бы сожрать кучу разных мерзких вещей даже не задумываясь, но для человеческой части некоторые вещи были слишком гадкими, чтобы их проглотить.

Таким образом, если уж макака показалась мерзкой даже моей паучьей части, лучше поверить, что для человека ее вкус будет просто ужасным. В паучьем обличье я съела тонны таких макак и ненавидела каждый кусочек. Человек просто не мог бы есть такое.

Я мягко взяла крошку Вампирчика за руку и оттащила от макаки. Когда девочка растерянно посмотрела на меня, я только покачала головой.

Ты не можешь это есть.

Похоже, что суть моего посыла стала до нее доходить. Вампирчик поморщила нос и выпустила обезьяну из рук. Я не могла не заметить облегчение, мелькнувшее на лице Меры.

Да уж, ты бы не хотел это кушать, да, дружище? А может, он просто решил, что отчаянные времена требуют отчаянных мер, и поэтому не остановил Вампирчика сам. Пускай Мера был только слугой, но мог предупредить хозяйку, когда та собиралась совершить ошибку.

Вероятно, за время нашего путешествия Вампирчик так привыкла питаться монстрами, что приняла обезьяну за потенциальную пищу, хотя по виду было совершенно ясно, какая это гадость. Трудно сказать, впечатлила меня ее стойкость или же меня снова обеспокоило отсутствие в ней качеств, свойственных девочкам. Я имею в виду, вы только посмотрите на лицо Меры, а! Он весь такой: «Юная мисс, мы ни в ко-о-оем случае не можем это съесть!» Вампирчик становилась более мощной и хорошо адаптировалась, но ее девчачьи инстинкты явно страдали.

Хм-м, что ж, удачи тебе с романтикой, крошка.

Пока я окидывала Вампирчика холодным взглядом, я привычным образом оперлась рукой на землю, и по спине побежали мурашки.

Когда я положила руку на землю, к руке что-то прикоснулось. Огромная белая коса.

Мое личное оружие, которое я создала из собственного тела.

Можно даже сказать, что это было половиной меня.

Я-то думала, что коса осталась в карете, но каким-то образом она оказалась здесь.

Когда я поглотила всю энергию той бомбы и превратилась в богиню, тело не смогло принять всю мощь, и часть этой силы перетекла в косу. По итогу коса получила довольно много загадочных способностей.

Даже до того, как я эволюционировала, хотя мои способности обычно основывались на моих собственных умениях, но то, что и когда именно я делала, немного варьировалось, причем таким образом, что я сама не всегда это полностью понимала. Не стоит и говорить, что эти вещи происходили без моего согласия, будто имели собственное сознание.

Такое произошло и сейчас.

Но это не происходило случайным образом: всегда имелась причина. На этот раз коса, наверное, перенеслась ко мне при помощи телепортации, но это значит, что нечто заставило эту телепортацию случиться. По какой-то причине коса могла понадобиться мне прямо сейчас. Однако прямо в эту секунду я понятия не имела, что делать.

Предчувствие опасности обескуражило меня, поэтому я, доверяя своим инстинктам, схватила косу и встала на ноги, держа ее перед собой.

Каким-то образом это действие в конечном итоге спасло мне жизнь.

Раздался оглушительный грохот, и мир вокруг меня неожиданно изменился.

Я не понимала, что происходит и почему. Все, что я понимала, — это то, что мне было больно.

Это боль.

Все мое тело болело, особенно болели руки.

Но не только они — мое зрение заволокло абсолютно белым снегом. Только тогда я сообразила, что, наверное, лежу лицом в землю, а злодейский холод атакует все мое тело.

К-к-как же холодно!

Наверное, я оказалась снаружи иглу.

Пусть я не знала, что потеряла там, но знала, что сейчас отморожу себе задницу! Нужно вернуться!

Но когда я села и огляделась, то иглу нигде не увидела. Вместо этого я заметила два куска льда, которые, вероятно, от него остались. Как будто купол разрубили пополам, прямо посередине. Впрочем, наверное, именно это с ним и случилось.

Однако вместо того, чтобы сосредоточиться на разрушенном иглу, мой взгляд переместился наверх, к тому, что стояло над ним.

Человек?

Там был человек.

Точнее, это был мужчина, кажется, полуголый на таком безумном холоде. Вообще-то даже голый более чем наполовину. Единственное, что на нем было, — кусок разобранной ткани, прикрывающий самые важные части.

Какой-то извращенец?! Прекратите, для этого время совсем неподходящее!

Ну серьезно, эм, разве ему не холодно?

Ладно, сейчас не время для глупых реакций вроде этой, особенно учитывая, что я посмотрела на его лицо. Мужчина выглядел вполне по-человечески, исключая пару рогов, торчащих на лбу… но дело даже не в них. Меня удивило само лицо.

Я знала это лицо.

— Саэль! Хватай его!

Пока я стояла, замерев от шока, я услышала голос кричавшего Вампирчика.

Из одной части разбитого иглу мгновенно выскочила Саэль. Из второй части выглянула крошка Вампирчик, проверявшая обстановку. К счастью, кажется, они находились в целых частях иглу, поэтому не пострадали.

Значило ли это, что я попалась тому, кто разрушил иглу, и он отшвырнул меня подальше, сюда?