Он аккуратно разложил все четыре камня на бархатной подушке на столешнице.

— У нас сейчас четыре варианта сибирского нефрита. Два уже профессионально обработаны, два остались в первозданном виде, как их извлекли из недр гор.

Первый камень — идеальный кабошон правильной овальной формы, размером с крупное перепелиное яйцо. Цвет глубокий, насыщенный, тёмно-зелёный, почти бутылочный, с лёгким маслянистым отливом. Поверхность отполирована до зеркального блеска — можно было разглядеть своё отражение.

Второй кабошон заметно поменьше, цвет светлее — нежный зелёный с молочными прожилками, словно внутри камня застыли тонкие облака или утренний туман.

Третий — необработанный самородок неправильной, причудливой формы, размером примерно с кулак взрослого мужчины. Цвет тёмный, почти чёрно-зелёный, матовый, с естественной шероховатой поверхностью. Массивный, увесистый, грубый — сама первозданная мощь земли.

Четвёртый — тоже природный самородок, но заметно меньше и ярче первого. Насыщенный изумрудный цвет, местами полупрозрачный, просвечивающий на ярком солнечном свету. Форма причудливая — природа не заботилась о красоте и симметрии, творила как хотела.

— Какое именно изделие вы планируете создавать? — спросил консультант деликатно, складывая руки за спиной в почтительной позе.

— Два кольца, — коротко ответил я.

Он понимающе кивнул.

— В таком случае могу рекомендовать готовые кабошоны, но… из другой коллекции. — Он указал изящным жестом на соседний стенд. — Они уже идеально подходят под стандартные ювелирные оправы. Вам останется только надёжно закрепить их в металле и правильно зарядить защитной магией. Сэкономите массу времени и сил на трудоёмкой огранке и полировке.

Я медленно покачал головой:

— Боюсь, обработанные самоцветы не подойдут для моих целей.

Консультант удивлённо, почти озадаченно приподнял бровь:

— Могу я поинтересоваться, почему? Работа выполнена безупречно мастерами высочайшей квалификации…

— Мне необходим необработанный камень. Я хочу сам сделать огранку и разделение, — объяснил.

Он слегка поморщился, на лице отразилось беспокойство:

— Александр Васильевич, должен предупредить как специалист — обработка нефрита — дело крайне, исключительно непростое. Это один из самых твёрдых камней низшего порядка. Требуется специальный алмазный инструмент, много времени, терпения и недюжинного мастерства. И хотя я нисколько не сомневаюсь в ваших способностях…

— Я в курсе сложностей, — усмехнулся я. — Но мне принципиально нужно разделить один цельный камень на две равные части. Это критически важно для конкретного артефакта.

Консультант задумчиво кивнул, больше не настаивая.

Я взял в руку первый необработанный камень — тёмный, массивный самородок. Положил на раскрытую ладонь, ощущая приятную прохладу и вес. Прикрыл глаза, отключил внешние ощущения, прислушался к внутренним, тонким энергетическим потокам.

Энергия земли пульсировала в камне — глубокая, древняя, медленная, как движение ледников. Но какая-то… сонная, вялая, инертная. Тяжёлая и усталая, словно камень уже израсходовал все свои лучшие годы в холодных недрах гор и теперь просто существует по привычке, по инерции, без живой силы.

Не то. Совершенно не то, что мне нужно.

Я осторожно положил его обратно на бархат, взял второй самородок — яркий, изумрудно-зелёный.

И почувствовал разницу мгновенно.

Энергия пульсировала в ладони — живая, чистая, сильная, молодая. Словно внутри этого небольшого камня билось настоящее сердце земли. Молодая первозданная сила, совершенно не тронутая временем и разрушением. То, что нужно.

— Беру этот, — сказал я твёрдо, кивая на зелёный самородок.

Консультант с облегчением кивнул:

— Отличный выбор, Александр Васильевич. Очень энергетически насыщенный камень, добыт в Саянских горах всего три месяца назад. Свежий, молодой. Цена — двадцать рублей.

Я аккуратно положил тяжёлый нефрит на бархат.

— Отлично. Теперь покажите фенакиты.

— С удовольствием. Прошу за мной.

Мы подошли к другой витрине у противоположной стены. Консультант открыл выдвижной ящик, обитый внутри тёмно-синим бархатом, и на мягкую поверхность высыпалась целая россыпь мелких прозрачных кристаллов — они сверкали и переливались под ярким светом электрических ламп, словно застывшие капли росы.

— Фенакит, — начал пояснять консультант с энтузиазмом, — абсолютно прозрачный, без малейших включений и трещин.

Я внимательно осмотрел сверкающую россыпь. Кристаллы действительно мелкие — каждый размером примерно с перечную, не больше. Все идеально прозрачные, с характерным холодным стеклянным блеском.

— Мне нужны восемь штук примерно одинакового размера и веса, — уточнил я.

— Легко, — консультант принялся тщательно отбирать кристаллы пинцетом, внимательно рассматривая каждый, откладывая подходящие в отдельную бархатную ячейку. — У нас фенакитов всегда очень много в наличии. Ходовой товар, заказывают постоянно…

Через минуту методичной работы на тёмном бархате аккуратным рядом лежали восемь идеально подобранных прозрачных кристаллов — одного размера, правильной формы и чистоты.

— Цена стандартная — три рубля за штуку.

Я внимательно осмотрел отобранные камни, покрутил один на свету — чистота безупречная. Кивнул с одобрением:

— Подходят идеально.

Консультант аккуратно ссыпал все восемь фенакитов в небольшой бархатный мешочек.

— Остался горный хрусталь в огранке кабошон.

— Да, конечно. Одну секунду.

Он открыл соседний широкий ящик и бережно достал большой плоский поднос, полностью уставленный прозрачными полусферами самого разного размера.

— Горный хрусталь, — продолжил он привычным тоном опытного продавца. — У нас большой выбор разных огранок и размеров.

Я медленно осмотрел весь поднос. Кабошоны были самого разного размера — от крупных, величиной с грецкий орех, до совсем крошечных.

— Мне нужны мелкие, — показал я пальцами приблизительный размер. — Восемь штук, строго одинаковых.

Консультант кивнул и принялся тщательно отбирать. Через минуту выложил на чистый бархат восемь маленьких идеальных кабошонов — совершенно круглых, отполированных до зеркального блеска, сверкающих на свету.

— Вот, пожалуйста. Все одного размера, примерно по три грамма каждый. Цена — два рубля за штуку.

Я взял один кабошон, покрутил на ярком свету между пальцами, поднёс к глазу. Совершенно прозрачный, идеально чистый, без единой трещины, помутнения или пузырька воздуха. Качество безупречное.

— Беру, — решил я.

Консультант упаковал оставшиеся камни.

— Итого у нас получается, — он быстро пересчитал в уме на пальцах, проверяя себя. — Шестьдесят рублей ровно. С учётом скидки — пятьдесят пять.

Мы неторопливо прошли к массивной стойке из полированного дерева. Консультант достал толстый гроссбух в потёртом кожаном переплёте.

Все магические самоцветы подлежали строгому обязательному государственному учёту. Точная дата покупки, полное имя и фамилия покупателя, номер лицензии артефактора, подробный перечень всех камней с точным весом и магическим порядком.

Консультант старательно выводил буквы каллиграфическим почерком. Я терпеливо ждал, неспешно разглядывая интерьер магазина, витрины, других посетителей.

Наконец, он закончил запись и повернул тяжёлый журнал ко мне:

— Распишитесь здесь, пожалуйста, Александр Васильевич.

Я расписался. Консультант удовлетворённо кивнул, закрыл гроссбух.

Я достал кожаный бумажник, отсчитал пятьдесят пять рублей бумажными купюрами. Консультант принял деньги, пересчитал дважды для верности, выдал официальный чек на тонкой бумаге с водяными знаками.

Все купленные камни аккуратно уложили в небольшой изящный деревянный ящичек из полированной берёзы с мягкой шёлковой подкладкой внутри — чтобы не бились и не царапались при транспортировке. Я взял ящик под мышку, ощущая приятную тяжесть.

— Благодарю за помощь и терпение.