Я смутно припоминаю, что она что-то об этом говорила, когда мы впервые встретились.

— Мы знаем, что восемь человек, с которыми она связалась, должны включать нас троих, плюс Хьюго и Юри. Насчёт остальных троих я не уверена. Пока всё понятно?

— Конечно.

— Настоящая проблема — это последние шестеро, которых не достаёт. Ока-сан сказала, что четверо из них мертвы.

На мгновенье у меня перехватывает дыхание от слов Катии.

Не то чтобы подобное никогда не приходило мне в голову.

Но слышать, что это правда — всё равно шокирует.

Я часто задавался вопросом, все ли реинкарнаторы смогли выжить в мире, полном угроз, таких как демоны или монстры.

Из того немногого, что мне рассказали, я понял, что Оке-сан пришлось пройти чрез всевозможные трудности, чтобы собрать и сберечь нас, реинкарнаторов.

Должно быть, некоторым из нас и правда грозила серьёзная опасность, которая оправдывает все эти действия.

И выходит, она не смогла вовремя добраться до некоторых реинкарнированных, чтобы помочь им?

И вот теперь мы услышали этот ответ прямо из уст Катии.

— Те, кто умер — это Хаяши Коута, Когуре Наофуми, Сакуразаки Иссей и Вакаба Хииро.

Услышав последнее имя, Фей резко садится.

Между Фей и Вакабой были довольно напряжённые взаимоотношения.

По существу, Фей делала в отношении Вакабы вещи, граничащие с издевательствами.

Прямо, как и в её нынешнем человеческом облике, Фей, в своей предыдущей жизни под именем Шинохара Мирей, была потрясающе красивой девушкой.

Однако единственным человеком — чья внешность привлекала ещё больше внимания, чем её — была Вакаба.

Если бы это и была вся история, Фей, вероятно, не стала бы над ней издеваться.

Однако старшекласснику, в которого Фей тогда была влюблена, явно нравилась Вакаба, так что она, в конце концов, начала задирать девушку из-за своего чувства зависти.

Хотя большинство из того, что она делала, было довольно безобидным, чтобы называться издевательствами, — например, распространение слухов или прятанье её вещей.

И поскольку Вакаба редко проявляла хоть какую-либо реакцию, это никогда не перерастало во что-либо более серьёзное.

И тем не менее, издевательства есть издевательства.

Фей однажды рассказала мне, что стала сожалеть о своих действиях, после того как переродилась.

Не могу себе представить, что она теперь чувствует, зная, что другой человек, вовлечённый в это, мёртв.

— Ох, простите. Я просто... слов не могу подобрать…

Похоже, Фей и сама неспособна выразить переполняющие её эмоции.

Продолжая за ней приглядывать, я обращаю внимание на Катию.

Фей — не единственная, кто был связан с Вакабой.

Однажды Каната, признался Вакабе, но потерпел почётное поражение.

Полагаю, Каната наполовину ожидал, что это произойдёт — после отказа он просто улыбнулся и сказал: "меня отвергли" — так что не думаю, что это слишком сильно его тогда расстроило.

Но всё же, как должен чувствовать себя Каната, зная, что кто-то, кто ему когда-то нравился, теперь мёртв?

— Катия, разве ты не...?

— Я? То есть, да, это шокирует. Но… я не знаю. Наверно я просто не могу осознать это как реальность…

В этом есть смысл.

Нас там не было, чтобы засвидетельствовать момент её смерти.

Это было просто передано как информация из вторых рук от Оки-сан.

Вполне естественно, что это может казаться нереальным.

Кроме того, мы уже прожили в этом мире почти столько же, сколько и в нашей предыдущей жизни.

Честно говоря, воспоминания о лицах моих одноклассников начинают меркнуть со временем.

Я всё ещё хорошо помню друзей, с которыми был близок, но в остальном я начинаю забывать остальных людей, которые не оказали на меня какого-то сильного влияния.

Из всех четверых погибших я бы не сказал, что был близок с Вакабой или Сакуразаки, но они произвели на меня такое впечатление, что я до сих пор их хорошо помню.

Однако я едва ли помню лицо Хаяши.

— Когуре, хах? Не могу представить его иначе, как плачущим.

Из этих четырёх человек ближе всех я был знаком с Когуре.

Даже будучи старшеклассником, он был плаксой, который мог распустить нюни по любому поводу.

— Ага. Просто быть вызванным в классе было достаточно, чтобы он разрыдался, верно? Навевает воспоминания.

Как и я, Фей, вероятно, мало что помнит об одноклассниках, с которыми она редко общалась.

Я никогда не забуду Когуре, но Фей, вероятно, не думала о нём до тех пор, пока не упомянули его имя.

Я не могу не чувствовать себя немного грустно из-за этого.

— Как ты думаешь, когда он плакал сильнее всего? Может быть, когда ему поручили заботиться о животных?

— Точно, тогда. Он был весь такой: "я не могуууу этого сдееелать!". Или может быть в тот раз, когда учитель забрал у него портативную консоль?

Мы воспользовались моментом, чтобы повспоминать самые сильные эпизоды с плачем Когуре.

— Ах... если бы Иччи был жив, этот глупый Нацумэ, наверно, не зашёл бы так далеко.

Фей вздыхает.

"Иччи" — это, наверное, Сакуразаки Иссей.

Он был другом детства Нацумэ, прежнего Хьюго, и старался держать его в узде.

Даже в нашей предыдущей жизни Нацумэ был довольно жестоким человеком, но он никогда не был столь ужасен, как сейчас.

До серьёзных инцидентов никогда не доходило, потому что Сакуразаки всегда был рядом, чтобы остановить его.

Если бы он был рядом с Хьюго и в этом мире, наше будущее могло бы быть совсем другим.

— Как думаете, Нацумэ знает, что Иччи мертв?

— Без понятия. Полагаю, он вполне мог узнать об этом от Оки-сан.

— Может быть, так оно и было, и поэтому он сошел с ума. Честно говоря, я почти уверена, что Нацумэ считал Иччи своим единственным настоящим другом.

Фей была довольно близка с Нацумэ и Сакуразаки.

Должно быть, у неё есть какие-то свои мысли о том, почему Нацумэ сейчас так беснуется.

— Я не понимаю, почему? Как всё до этого дошло? Я думал, что мы все достаточно хорошо ладили в Японии.

— Перерождение в другом мире кого угодно изменит. И так случилось, что Хьюго изменился к худшему. Вот и всё.

— Но ты совсем не изменилась, Катия.

— Ты действительно в это веришь?

Внезапный пристальный взгляд Катии немного пугает меня.

— Слушай, а как именно ты меня видишь?

— Как я тебя вижу?

— Я имею в виду, в твоих глазах я Катия? Или Каната?

— А? О чём ты?

Катия и Каната — это одно и то же.

Я не понимаю, о чём она пытается меня спросить.

Теперь Катия вздыхает.

— Ох, забудь. Я просто не знаю, действительно ли ты думаешь, что я не изменилась, или это просто то, во что ты хочешь верить.

— Ну... Извини тогда?

Катия, кажется, сейчас в плохом духе, поэтому я пытаюсь исправить это.

Однако она выглядит ещё более раздражённой из-за того, что я извинился, не понимая, что сделал не так.

Не в силах больше смотреть ей в глаза, я отворачиваюсь.

Вместо этого мой взгляд падает на Фей, которая явно едва сдерживает смех.

— Что такого смешного?

Катия бросает сердитый взгляд на Фей.

— Ооо, не обращайте на меня внимания! Я всего лишь наблюдатель и совершенно ни при делах.

Фей весело ухмыляется, а Катия хмурится ещё больше.

Становится как-то неловко…

— Но... это ведь не всё, что ты хотела сказать, верно?

Я меняю тему, пытаясь разрядить обстановку.

Если бы Катия хотела рассказать нам только о четырёх погибших учениках, она бы не стала ждать, пока Ока-сан не уйдёт.

Уверен, она хочет сказать что-то, о чём учитель не должна услышать.

— Верно. Насколько вы, ребята, верите в историю Оки-сан?

Хотя она всё ещё выглядит немного расстроенной, Катия переходит к главному вопросу.

Она спрашивает, считаем ли мы администраторов реальными?

— Насколько? Я не думаю, что она лжёт нам. Она сама говорила, что вся эта история про администраторов — объективно это просто то, во что эльфы всегда беспристрастно верили.