— Да, жаль, что это последний концерт, — сказал Хару. — Но ничего не поделать. Пойдемте… нам домой вылетать через три часа.

Все печально кивнули и двинулись к гримерке.

Обычно после концертов они радостные, а тут… странное ощущение — грусть, что напряженный график закончился, что больше не будет нервного ожидания начала концертов, что не придется страдать от болей во всем теле, потому что в концертном угаре немного перестарался, танцуя.

Но они еще вернутся на сцену, непременно.

То, что Минсо сказала Хару, ему не понравилось.

Инвесторы хотят, чтобы они начали готовить альбом прямо сейчас, выпустили его в кратчайшие сроки (еще более сжатые, чем первые два), потом сразу поехали в тур, уже с большим количеством остановок. Инвесторы хотят получить прибыль как можно скорее, они опасаются, что группа начнет терять популярность.

Хару, конечно, не против тура… но и Минсо, и Сон Анки, и Кахи в один голос говорят — в ближайшее время любая музыка группы будет воспринята негативно, нужно выждать. Фанаты-то, конечно, выкупят места в зале, особенно, если площадки будут небольшими, но… это не то, чего хотел бы сам Хару. И не то, что хочет видеть Минсо.

Кроме того, форсированная подготовка к камбеку означает, что у него не будет времени на подготовку к экзаменам. Дело не только в том, что в плотный график не вместятся репетиторы: во время продвижения альбома вообще нереально нормально учиться, он просто перестанет ходить даже в школу. То есть, в этом году он сунын не сдаст.

Выход один — попробовать заранее найти тех, кто поддержит деньгами их камбек в следующем году.

Но то, что Минсо предложила позднее… Ему нужно подумать.

Когда он ехал домой, то еще размышлял — стоит ли рассказывать дедушке… Скорее всего, дедушка посчитает эту идею плохой. Но сам Хару просто не мог сосредоточиться, мозг буксовал и отказывался трезво оценивать ситуацию.

А около дома его поджидала еще одна неожиданность. Хару привезли вечером на машине агентства, но, по его просьбе, высадили не у самого дома. Хару пешком шел по склону наверх и практически у самого дома столкнулся… с отцом. Тот был в приличном, пусть и не особо дорогом костюме, чисто выбрит, с аккуратно уложенными волосами и начищенных туфлях. Отец подошел к дверям дома с другой стороны и чуть раньше, поэтому остановился его подождать. Хару продолжал рассматривать его, широко раскрыв глаза.

— Первый рабочий день, — с довольной улыбкой сказал отец. — Кажется, у меня получится работать в этой сфере.

— В какой сфере? — как-то потерянно уточнил Хару.

— Я устроился в логистический отдел, мы занимаемся поставками заварной лапши в магазины… черт, надо было хоть одну пачку взять. Но ты ее знаешь, она нормальная. Я ел, когда один жил — вполне достойный вариант.

Отец прижал палец к сканеру и открыл дверь, впуская Хару в дом. Внутри он практически сразу пошел снимать костюм, потому что второго у него, оказывается, нет — купил только один. Хару, с сумкой в руке, удивленно смотрел ему вслед.

До него постепенно доходило, что отец не просто уволился из доков. Он уже переехал из Инчхона в Сеул и нашел себе работу менеджера в какой-то лапшичной фирме… В Корее ни одна приличная лапша не делается вне крупной продовольственной компании, так что работает он на корпорацию, получается. Приличное место, скорее всего.

Хару быстро сопоставил в уме даты. Чтобы уволиться с нормальной зарплатой и всеми социальными выплатами, нужно отработать месяц. Тот разговор в больнице произошел чуть больше пяти недель назад. В Инчхон он уехал не сразу, потом — пока подал заявление, пока отработал месяц… быстро же он работу нашел. Вот на что способен диплом одного из лучших университетов страны…

Хару оставил сумку в своей комнате и прошел в гостиную. Мама и бабушка уже хлопотали на кухне, дедушка сидел на веранде, в кресле-качалке. Хару занял второе кресло.

— И давно отец… — он растерялся, не зная, как продолжить.

Дедушка ответил:

— Приехал на прошлой неделе, в среду вечером. Нам сказал, что это ты ему велел возвращаться в Сеул…

В голосе дедушки звучали явные нотки любопытства. Хару тихо рассказал о том разговоре в больничной палате, где дедушка вроде и присутствовал, но слышать ничего не мог.

— Вот, значит, как… Могу поспорить, ты не ожидал, что он согласится? — хмыкнул дедушка.

Хару кивнул:

— Вообще не ожидал.

Отец в это время вышел через раздвижные двери веранды со стороны спален и прошел через внутренний двор к гаражу. Все это время — насвистывая какую-то мелодию. Через несколько минут послышался скрип гаражной двери — это единственные несмазанные петли в этом доме, потому что дверь железная.

— Куда это он? — удивился Хару.

— Он машину себе заказал, — ответил дедушка, — Если из салона, но не сразу, а по готовности — чуть дешевле.

— Откуда у него деньги? — удивился Хару.

— Выходное пособие и отпускные. Но на второй костюм уже не хватило, купит с первой зарплаты… но я думаю отдать ему один из своих, мы те костюмы от Armani еще не все переделали.

Машину отец, скорее всего, купил недорогую. Возможно — самую дешевую из всех возможных. И это ему еще с выплатами по увольнению повезло — долгий срок работы сказался. Он не брал отпуска где-то лет семь, наверное. В этом году брал неделю, когда дедушка в больницу попал — вот и все его отпускные. А работа-то у него считалась тяжелой.

Напрямую Хару, конечно, не стал бы спрашивать, сколько отец получил. Не брал на костюм и машину из «семейных» — уже огромное достижение. Которым отец, скорее всего, гордится — так Хару понял по косвенным оговоркам.

После ужина — новый повод для удивления. Отец отдал ему несколько визиток психотерапевтов, которые работают с игровой зависимостью. Предложил Хару самому выбрать, чтобы не было сомнений, что психолог не подставной. Хару мысленно подумал, что психолог всё больше нужен ему самому, он в полном шоке.

Но… после ужина проверил все визитки, выбрал специалиста с наибольшим количеством положительных отзывов и вернул ее отцу.

— Я вряд ли смогу прийти с тобой, когда это потребуется, — сказал Хару.

— Я пойду с бабушкой Хару, — ответил отец.

При лечении от зависимостей психологи часто просят пациента привести ответственного родственника — это чтобы дома знали, как общаться с человеком в ремиссии, на что обращать внимание и когда следует бить тревогу. У Хару на это времени не будет. Но бабуля — хороший вариант.

Поговорить с дедушкой он сел уже поздно вечером. Мама и бабушка рано ложатся, отец все еще отмывал гараж. Как Хару понял по косвенным фразам — отец старается себя регулярно чем-то занимать, так ему проще адаптироваться к новому образу жизни. В Инчхоне он сильно уставал в доках — там весь день на ногах, условия не особо приятные, а в Сеуле уровень физической усталости меньше, он уже не может прийти домой и просто вырубиться. Поэтому ему нужно чем-то заняться. Сначала занимался внутренним двориком, сейчас — гаражом. Планирует после гаража разобраться с прудом. Автомобиль, по его словам, он получит где-то недели через две, может, даже позже.

— Клен, вроде, прижился, — задумчиво сказал дедушка, когда Хару подошел к нему и занял второе кресло.

— А тот гибискус как-то печально выглядит, — сказал Хару.

— Тот, который с желтыми цветами — селективный. Наш, классический, нормально растет, а этот капризничает.

Хару улыбнулся: интересное мнение. Саженцы гибискуса выбирала бабуля, поэтому Хару понятия не имеет, как они цветут. Просто один стоит уже весь зеленый, со свежими побегами, а второй какой-то чахлый.

Они замолчали на какое-то время. Хару все не знал, как начать разговор, поэтому сказал:

— А вы говорили, что кресла на веранде не нужны. Теперь в них еще нужно умудриться посидеть, они вечно заняты…

Дедушка улыбнулся:

— Просто они очень удобные. На заказ сделаны, это точно. Но ты ведь сюда так поздно пришел не потому, что о креслах поговорить захотел?