Хару сразу проверил зарядку на телефоне — семьдесят процентов, нужно подзарядить, а то как он без музыки так долго? Вдруг на месте фотосессии будут проблемы с зарядкой — такое уже было.

— После Чхусок мы запланировали съемки для YouTube-канала, — продолжал менеджер Ку, — Это уже в октябре. Будут выездные съемки — по выпуску в день, чтобы максимально развлечь зрителей.

Снова вздох. Об этом их уже предупреждали. Раньше группа почти ничего не делала для YouTube, сохраняя некоторую дистанцию. Но в период скандала лучше поддерживать более тесную связь с фанатами, поэтому они начнут снимать собственное шоу.

— Есть заказ для саундтрека к дораме, записывать будет дуэт Хару и Ноа, — сказал менеджер Ку и положил на стол свой планшет: — Собственно, это все. Точное личное расписание я вам вышлю, но график на октябрь достаточно свободный.

— Съемки клипа? — уточнил Хару.

— Не планируются, — ответила Минсо. — Независимо от того, как решится ситуация с инвесторами, мы приняли решение не выпускать альбом осенью. За такой короткий срок просто невозможно подготовить качественный релиз. Если что — придется снимать очень бюджетные клипы.

Хару кивнул. И тут слово взяла Кахи. Она объяснила, что произошло после трансляции Хару и почему ему за это ничего не было. Хару даже немного обиделся: могли бы и предупредить… интриганки.

В любом случае, после Чхусока все возвращаются в школу, а после съемок для YouTube Хару может снова заниматься с репетиторами в свободное от рекламных съемок время.

Их разговор был прерван пиликнувшим телефоном Кахи. Все удивленно повернулись к ней. Кахи посмотрела на экран и покачала головой:

— Чанмину дали три года лишения свободы, — сухим тоном сказала она. — Суд только что вынес решение, у меня стояло оповещение.

И тишина. Как бы они ни относились к Чанмину последнее время, он все же был их коллегой, они много времени проводили вместе.

Три года лишения свободы.

Это меньше, чем запрашивала сторона обвинения — те хотели минимум пять, — но приговор жестче, чем надеялась защита.

— Что с той историей вокруг пиар-агентства? — спросил Хару.

— Насколько я понимаю, это отдельный процесс, по нему еще только собирают улики, — ответила Кахи, — Есть подозреваемый под подпиской о невыезде, но материалы дела недоступны и журналистам и, следовательно, нам. Даже если удастся доказать, что этот пиар-агент негативно влиял на Чанмина, максимум — административное дело.

— Телеканал утверждал, что там весь состав преступления строится вокруг пиар-агентства, — дополнила Минсо, — Официально Чанмин общался с человеком, который числится работником того пиар-агентства. Вот только этот человек — пьяница и лудоман, он не вел переписку с Чанмином. Ему заплатили с анонимного кошелька, чтобы он устроился в определенное пиар-агентство, профильное образование у него было. Агентство было не особо успешным, поэтому его, за взятку, приняли в штат. Налоги оплачивали тоже с анонимного крипто-кошелька, так что пиар-агентство вроде как имело такого сотрудника, но его никто толком не видел, зарплату ему не платили. Ситуация тупиковая, потому что пьяница пиар-агент мало что может рассказать, вся переписка с ним велась грамотно, реальных людей не найти. Чанмин писал все на номер, который принадлежит человеку, который уже умер — после смерти номер остается действительным, если за него платить. В общем, все сложно.

— Вряд ли родители Чанмина чего-то добьются, — сказала Кахи. — В переписке нет призывов садится пьяным за руль, вина полностью на нем. Даже если удастся как-то найти того, кто заплатил этому пьянице… Взяточничество могут приписать, введение в заблуждение. В текущих условиях на реальный срок не тянет.

Хару понимающе кивнул. В Корее две основные проблемы: пьяницы на дорогах и мошеннические схемы. Серых схем придумано достаточно, «мертвые души» в штате реальной фирмы — это не такое уж редкое событие. У многих огромные долги, наложены аресты на банковские счета и все имущество, поэтому они легко согласятся немного нарушить закон и, скажем, продать симку умершего родственника. А люди с зависимостью вообще с радостью согласятся стать подставным лицом в теневых схемах — главное, чтобы платили достаточно. Другое дело, что все это выглядит странно в плане уровня сложности. Полноценная мошенническая схема просто ради того, чтобы сделать одного айдола проблемным. Тот, кто это спланировал, точно немного не в себе.

NPoint: Суд вынес приговор Чанмину, экс-мемберу группы BlackThorn

Сегодня суд вынес приговор Чанмину, признав его виновным по делу об аварии. Вердикт — три года лишения свободы. При вынесении приговора суд учёл ряд смягчающих обстоятельств, однако пришёл к выводу, что назначение условного наказания невозможно. Запрошенный стороной обвинения срок составлял не менее пяти лет.

Представители защиты уже заявили, что намерены подать апелляцию, подчеркнув несогласие с вынесенным решением суда. Сроки рассмотрения апелляционной жалобы будут определены позднее.

Отдельно отмечается, что расследование, связанное с возможным психологическим воздействием на Чанмина со стороны третьих лиц, продолжается и не связано напрямую с данным судебным процессом.

* Любой другой человек получил бы минимум пять лет. А айдолу снова сделали поблажку.

* Радует, что вообще не свели все к условному сроку, он заслуживает отсидеть в тюрьме!

* Справедливость неполная, но лучше так, чем условка. Пьяный водитель должен сидеть в тюрьме!

NPoint: После откровенного стрима Хару получает поддержку коллег по индустрии

Во вторник Хару, лидер группы Black Thorn, во время личной трансляции сделал заявление, которое всколыхнуло корейскую общественность. Его слова о психологическом состоянии группы, давлении со стороны общественного мнения и интернет-травле вызвали смешанную реакцию: от поддержки до резкой критики. Однако спустя несколько дней дискуссия заметно утихла и общее настроение вокруг артиста стало значительно спокойнее. По оценкам наблюдателей, сейчас большинство комментариев в корейском сегменте сети склоняется в сторону сочувствия и поддержки.

Дополнительное внимание привлекла реакция коллег по индустрии. Сегодня утром Дэсон — айдол-ветеран второго поколения — опубликовал в своей социальной сети пост, который многие восприняли как косвенную поддержку Хару. В записи он не упоминал его напрямую, но говорил о том, что «искренность артиста не должна становиться поводом для наказания».

Накануне вечером Амелия, также считающаяся одним из старожилов индустрии, сделала репост фанатской нарезки со стрима Хару и сопроводила его короткой подписью: «That’s my boy!». Публикация быстро разошлась по сети и получила положительный отклик со стороны фанатов.

Примечательно, что и Дэсон, и Амелия ранее неоднократно высказывались о чрезмерных ожиданиях, которые общество предъявляет айдолам, и подчеркивали необходимость более человечного отношения к артистам. Их реакция была воспринята как знак солидарности и сыграла заметную роль в смягчении общего тона обсуждений.

По мнению инсайдеров, ситуация вокруг Хару постепенно переходит из фазы эмоционального конфликта в более взвешенное общественное обсуждение, что для подобных случаев в индустрии считается редким, но позитивным исходом.

Наён не собиралась подслушивать, но так уж сложилось… Да и не виновата она — дверь кабинета дедушки была открыта настежь, разговаривали не особо тихо. Единственное — Наён не должно было быть в этой части дома в это время. Но и прямого запрета не существовало, просто она вернулась чуть раньше.

Зайдя в дом, она направилась к кабинету дедушки, чтобы отпроситься ночевать у папы, но замерла в коридоре… Осталось пройти совсем немного — и вот она, дверь, но Наён остановилась, услышав разговор.