— Вот именно. Работа. На которой я имею полное право требовать лучшего к себе отношения.

Хару устало прикрыл глаза. Он мог бы, конечно, продолжить спор, но… это ничего не изменит.

— Иди сам к Им Минсо, — сказал Хару. — Ей объясняй, где и в чем тебя обделили. И без ее решения не приходи, потому что я уже тоже на взводе.

Чанмин открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Хару его прервал:

— А если такими вопросами занимается не она, то иди к менеджеру Ку или к госпоже Хван — но без руководства даже не заходи в танцевальный зал.

Хару развернулся и первым вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Он не сразу вернулся к остальным. Зашел в туалет, намочил руки холодной водой и прижал влажные ладони к шее, потом к ушам. Казалось, он сейчас закипит от злости.

Когда он вернулся в танцевальный класс, то застал девчонок в одной стороне, парней — в другой. Партнерши Чанмина не было. Джесс расстроенно пояснила:

— Я не смогла ее вернуть. Она сейчас у госпожи Хван.

Хару тяжело вздохнул. Замечательно. Сейчас всем достанется — Минсо хотя бы относится к ним, как к взрослым, а вот госпожа Хван реально как учитель в школе, за любой проступок отчитывает как детишек.

Дело не только в том, что Чанмин поступил по-человечески некрасиво. Он айдол, требования завышены. Да, все люди из подтанцовки подписывают NDA, напрямую они не могут рассказать, что Чанмин на репетиции довел девушку до слез своими придирками. Но могут пойти слухи, а Black Thorn, с такими-то сценическими образами, подобные слухи могут заметно подмочить репутацию.

— Возвращаемся к репетиции, — вздохнул Хару.

— К репетиции? — удивилась Джесс.

Хару недовольно кивнул. Без одной пары репетиция, конечно, выйдет неполной, но не тратить же столько времени впустую?

Они снова разошлись по парам, начали прогонять номера для тура — те, хореографию к которым уже разучили. Хару отчетливо видел в зеркале брешь из-за отсутствия Чанмина, но в остальном в давно разученной хореографии почти не было ошибок. Так, мелкие помарки, которые не портят общее впечатление.

Только к моменту, когда они закончили прогон уже разученных номеров, в танцевальный класс зашла госпожа Хван. Она попросила Хару выйти на минутку.

— Что Чанмин наговорил девочке? — строго спросила она, когда дверь танцевального класса закрылась.

— А она не рассказала?

— Рассказала, хочу услышать другую точку зрения, — спокойно сказала госпожа Хван.

— Называл ее деревянной, неуклюжей, медлительной, сказал, что она плохо танцует, а еще — что ей нужно похудеть, — честно ответил Хару.

Он не видел смысла прикрывать Чанмина в такой ситуации.

— Она плохо танцует? — спросила госпожа Хван.

— Четыре танцовщицы примерно на равных, три по навыкам чуть лучше. Ынён в список лучших не входит.

— Я поняла, — кивнула госпожа Хван, — То есть, прямо худшей ты ее назвать не можешь?

— Я не профессионал, но — нет, не могу. В танце она ошибается не больше, но и не меньше остальных. Как и Чанмин.

Они простояли в молчании секунд тридцать, потом госпожа Хван тяжело вздохнула:

— Ынён сказала, что хочет уйти. Я была очень удивлена, пыталась ее отговорить, но она только плачет и повторяет, что работать с Чанмином больше не будет.

Хару удивленно посмотрел на госпожу Хван.

— Уйти? Несмотря на неустойку?

— Она из обеспеченной семьи, — пояснила госпожа Хван. — Как я поняла, девочку отговаривали от этой работы, но она настояла. Теперь вот жалеет, что не послушала родителей.

Хару видел, что госпожу Хван раздражают в этой ситуации все — и Чанмин, который довел девчонку до истерики, и сама девочка, которая при первых же проблемах хочет сбежать обратно под крылышко к родителям. Хару даже по-хорошему позавидовал Ынён — это очень ценно, когда родители готовы тебя поддержать в такой ситуации. Особенно в Корее, где «страдай и работай» — это правило всех столичных жителей. Ему, правда, тоже когда-то дедушка говорил, чтобы он все бросал и возвращался домой, с неустойкой они как-нибудь разберутся… вот только у родителей Ынён есть деньги, чтобы закрыть неустойку, а Хару бы постыдился вешать на семью такие долги из-за одного скандала на работе.

— То есть, она уйдет? — спросил Хару.

— Я не могу ее удержать, она уже позвонила отцу, завтра приедет их адвокат и все оформит.

Хару тяжело вздохнул: чудесно, теперь надо искать новую танцовщицу. Это, вообще-то, не так просто. Из-за того, что хореография парная, девчонкам все равно достается в социальных сетях, их активно хейтят за близость к группе. А тут, вдобавок к хейту, еще и меньше времени на подготовку.

— А продюсеру Им вы уже говорили? — спросил Хару. — Я послал к ней Чанмина.

— Да, я уже была у нее, — кивнула госпожа Хван, — Просто хотела понять, насколько сильно ситуацию преувеличивает Ынён.

Хару понимающе кивнул и вернулся в класс. Коротко обрисовал ситуацию остальным — Ынён уходит, Чанмин на ковре у начальства. До момента, когда придет хореограф, оставалось совсем мало времени, все были рассеянными из-за произошедшей ситуации, поэтому Хару объявил перерыв.

— Чанмин как будто бессмертный, — немного шокированно сказал Шэнь. — В китайском агентстве за такое бы… ну, не убили, конечно…

— В корейском тоже, — тихо произнес Сухён, — Почему он так странно себя ведет? Скандалы… плохо влияют на карьеру. Даже если эти скандалы не стали известны фанатам…

Хару вздохнул. После слов Сухёна он и сам задумался: откуда это все у Чанмина? Ведь раньше такого не было. Да, у него свои тараканы. Как и у всех, в принципе. Хару тоже наверняка многих раздражает своими придирками. Да и главный суетолог Сухён иногда так выводит из себя, что хочется связать, чтобы не мельтешил. И Хару точно знает, что не он один так думает. Такие моменты есть у всех, но при этом они как-то уживаются вместе, нормально общаются…

И ведь Чанмин реально был другим во время шоу. Что случилось?

Минсо жутко злилась на Чанмина. Сначала, когда он только зашел к ней в кабинет, Минсо была, скорее, в недоумении — что он требует, с чего решил, что имеет право на это? А потом приходила госпожа Хван, рассказала про слезы Ынён…

Хотелось накричать на него, потому что такой поступок… был ужасен и с точки зрения морали, и с точки зрения корпоративной этики, а еще — это недостойное поведение для медийной личности. И то, что об этом знают только люди, подписавшие NDA, его не оправдывает.

— Полгода как дебютировали, — отчитывала его Минсо, когда госпожа Хван вышла из кабинета, — Ты думаешь, что сейчас вправе что-то требовать? Твоя слава в данный момент всецело зависит от решений продюсерского состава. Если я захочу — ты будешь год сидеть вообще без контрактов и какой-либо личной активности. У меня есть такое право. И я им воспользуюсь, если подобное еще раз повторится. И! Сделаю это даже не потому, что хочу, чтобы ты страдал, а потому, что подобные поступки испортят не только твою репутацию, но и репутацию всей группы!

Чанмин насупил брови, глядя на нее недовольно. Минсо думала — промолчит и выслушает до конца. Но Чанмин угрюмо буркнул:

— Своему любимчику Хару вы позволяли быть невежливым со стаффом, а мне нельзя замечание танцовщице сделать?

Минсо удивилась. Обычно молодежь в Корее не перечит. Чанмин же сейчас нарушил десяток неписанных правил, но все равно считает себя правым.

— Хару был с кем-то невежлив? — холодно уточнила Минсо.

— Стилистка в январе, — с усмешкой напомнил Чанмин.

Минсо резко выдохнула.

— Если ты вдруг забыл, я там присутствовала, — напомнила она. — И что-то я не помню, чтобы та стилистка плакала из-за слов Хару…

Она хотела продолжить, а Чанмин добавил:

— Тот ведущий, который на него орал. Вы тогда скрыли тот факт, что Хару повел себя вовсе не как «воспитанный мальчик из хорошей семьи». Хару может быть гордым и требовать к себе особого отношения, а я — нет? Ынён плохо танцует, у нее нулевое сценическое присутствие, она некрасивая и ей не мешало бы похудеть, мне тяжело ее поднимать.