Минсо начала закипать. Если она сейчас начнет орать на Чанмина, самой же потом будет стыдно. Поэтому она прикрыла глаза, несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она не психолог, не в ее силах понять, что именно стало причиной такого срыва Чанмина. И да, по меркам трейни и айдола — это срыв. Чанмин начал тренироваться с детства, ему сотню раз объясняли, насколько важно вести себя прилично в любой ситуации. А он даже в разговоре с Минсо позволяет себе называть девушку, по сути, «страшной и толстой».

А еще он дерзит начальству, что тоже недопустимо. Минсо предпочитает не кричать на сотрудников, а наказывать их. Обычно это работает. Кроме того, сейчас Чанмин все, что она скажет, воспримет в штыки. Нужен другой подход.

— Значит, так, — устало заговорила Минсо, — Если ты сам не видишь, в чем разница между твоим поступком и решениями Хару — это очень плохо. Раз Ынён уходит, новой партнерши пока нет, ты можешь подумать об этом в общежитии. Уйди, пока я тебя не прибила. У меня просто слов не хватает, чтобы выразить, насколько я зла и разочарована. Свободен.

Чанмин зло фыркнул и, явно демонстрируя свое недовольство, вышел из кабинета.

Минсо, на самом деле, видела подобное не впервые. В США это называют «звездной болезнью» — первый крупный успех делает молодых артистов слишком самоуверенными, у них появляется ощущение, будто им все должны, что весь мир крутится вокруг них и их желаний.

Как с этим бороться? Собственно, механизмов мало. Психолог, много серьезных разговоров, ограничение деятельности, в Корее — вызов родителей. То, чем Минсо ему угрожала — это крайняя мера, пойти на такое — это навсегда испортить отношения с артистом.

Поэтому Минсо вызвала менеджера Ку, чтобы обсудить некоторые изменения в расписании. Во-первых, попросила самого менеджера поговорить с Чанмином. Тот понял все с полуслова, пообещал вежливо, но доходчиво объяснить парню, что так поступать нельзя. Во-вторых, Чанмина придется снова — принудительно — отправить к психологу. По весне он сходил туда один раз и больше не появлялся, но теперь будет должен сходить на пять встреч — менеджер Ку обещал найти свободного специалиста, который умеет работать с теми, кого отправили насильно. Другая мера — частичные ограничения. Это прописано в контрактах: агентство может запрещать айдолам покидать общежитие вне расписания, требовать полного отчета обо всех действиях, проверять переписку в их телефонах. Этот пункт с самого начала был страховкой, добавленной Минсо на случай сложности с управлением. Менеджер Ку не обрадовался необходимости мониторить переписку Чанмина, но отнесся к этому с пониманием — для взрослого парня это унизительное наказание, которое хорошо дает понять, что рабочий контракт подписан не просто так и агентство может соблюдать все пункты дословно. Ну, и последнее — на субботу нужно пригласить родителей Чанмина. Не факт, конечно, что родители смогут повлиять на взрослого сына, но пусть Чанмину хотя бы будет стыдно.

— Мне аннулировать его съемки для журнала и сольное появление в шоу «Прогулки по Сеулу»? — спокойно уточнил менеджер Ку, — Мы еще не говорили ему, что он приглашен…

Минсо тяжело вздохнула:

— Я не хочу рушить его карьеру. Давайте будем надеяться, что принятых мер хватит, чтобы он осознал, что поступает неправильно.

— Хорошо, я понял, — менеджер Ку слегка поклонился, не вставая. — Это все?

— Да, спасибо. И я буду очень благодарна вам за разговор с ним.

— Не стоит, это моя работа, — улыбнулся менеджер Ку, — Но я рад, что мое вмешательство потребовалось вам впервые.

Он встал, поклонился и ушел. Минсо устало потерла виски. Даже голова разболелась.

Менеджер Ку — не «ее» сотрудник. В смысле — не она его привела. Его прислала телекомпания, он даже не скрывает, что сливает данные начальству Минсо. И артисты тоже об этом знают. Хару, по мнению Минсо, относится к этому достаточно легкомысленно. Но вот для Чанмина, который давно в индустрии…

У Минсо, как у исполнительного продюсера, много свободы. Но это — творческая свобода. Большая часть административных проблем все равно решается сотрудниками, которых нанимали боссы NBS. Минсо привела с собой креативный и аналитический отдел, но даже там NBS настояли на включении своих сотрудников. Их опасения понятны — никто не хочет отдавать Минсо слишком много власти. Менеджер Ку тоже был добавлен, чтобы и у телекомпании была возможность наблюдать за развитием группы. Минсо не противилась этому назначению — хороший специалист, вежливый, в общении обманчиво мягок. Он прекрасно справлялся со своей работой и никогда не пользовался тем, что у него есть прямой выход на директоров.

Слухи по агентству, конечно, все равно ходят. Парни знают, что менеджер Ку все докладывает не Минсо, а сразу директорам. А те могут быть менее терпимы к проступкам. Поэтому Минсо надеялась, что серьезный разговор с менеджером Ку повлияет на Чанмина. Он ведь не совсем дурак, просто… сейчас немного неадекватен.

Чанмин не ходил на репетиции до конца недели, несмотря на то, что репетировали они не только в парах. В общежитии он почти ни с кем не разговаривал, в общей с Сухёном комнате всегда ходил в наушниках. Хару к нему не лез. Он тоже был зол, разочарован и у него не было ни малейшего желания объяснять взрослому парню, почему тот неправ. Тем более — это сделали, кажется, вообще все в агентстве. Чанмина к себе вызывала госпожа Хван, менеджер Ку, даже учителя танцев и вокала, которые работают на агентство, отчитали его за поведение. От менеджера Ку Чанмин вышел особенно расстроенным.

В субботу Хару и Тэюн задержались на ресепшене со швеями. Костюмы для выступлений Black Thorn часто отшивали у одного маленького корейского бренда. Швеи, которые приезжали на примерку костюмов для Kcon, были не просто исполнителями, они тоже участвовали в процессе создания костюмов, поэтому с ними было, о чем поговорить. Женщины ждали такси — из-за пробок оно задерживалось, — а Хару и Тэюн развлекали их разговорами. Ну, как развлекали? Говорили о том, что можно добавить на костюмы во время тура.

Секретарь Минсо вышел кого-то встречать, открыл двери входящей паре. В мужчине Хару узнал отца Чанмина, ведь они очень похожи внешне. Его мама — симпатичная, очень миниатюрная, выглядит молодо, рядом с мощным мужем казалась ребенком. Хару понимал, почему они пришли и зачем это сделано, но все равно это выглядело странно, учитывая возраст Чанмина. Но… это не что-то невероятное. В корейскую культуру впаяно уважительное отношение к родителям, семейные отношения очень важны, порицание членами семьи является страшным сном для большинства молодых людей, особенно для мальчиков. Но… двадцать два года «мальчику», а на ковер к начальству вызвали маму… жуть какая.

Менеджер Квон по секрету рассказал, что старшее начальство, которые стоят над Минсо, уже знает о произошедшем в танцевальном классе и очень недовольно поведением Чанмина. Если бы решали они — отправили бы Чанмина в условный «подвал», чтобы подумал о своем поведении… ну и чтобы минимизировать риски — вдруг он что-то подобное сотворит в присутствии посторонних.

Хару же удивлялся тому, каких масштабов достигло раздражающее, но все же… как ему казалось, штатное происшествие. Хару очень сомневался, что Чанмин — первый айдол, который пытается выбить себе лучшие условия и ведет себя несколько заносчиво. Почему такая жесткая реакция?

Когда он говорил об этом с Шэнем, тот предположил, что дело во времени дебюта. Группе даже года нет, первый успех не гарантирует, что они будут так популярны всегда. Сейчас одна ошибка может стоит им карьеры, они еще не настолько устойчивы, чтобы диктовать свои правила. Для боссов телеканала Чанмин — только «зародыш» звезды, он еще не имеет реального веса, но уже смеет что-то вякать. С Хару, скорее всего, разговаривали бы иначе, потому что он более устойчив в медийном мире. Хару про себя подумал, что он такой, потому что предпочитает большую часть своего недовольства держать при себе, а если что и говорит, то старается делать это вежливо.