— Прабабушка, судя по всему, выиграла, — улыбнулся Хару.

— Разумеется, — улыбнулся и дедушка. — Но так как у тебя нет супруги, чтобы иметь право тебя переспорить — посадим лиственное дерево.

Хару неуверенно улыбнулся.

Дедушка устало опустился на диван в гостиной. Стены, которая отгораживала бы гостиную от веранды и внутреннего дворика, по сути, не было — сплошные окна. Если восстановить крохотный садик по центру — будет особенно уютно.

Отец вернулся к чаше пруда, продолжив размеренно скрести щеткой декоративные камни на дне. Хару в мечтах уже выпускал в этот пруд рыбок. Или нельзя, они без доступа свежей воды задохнутся? В любом случае, сейчас не до восстановления пруда. Отец отмоет — закроет пленкой, дальше будет видно, что делать.

Бабуля пошла инспектировать комнаты. Ну а дедушка… ожидаемо начал расспрашивать Хару о том, на каких условиях они здесь живут — он-то прекрасно знал, что денег на такой дом у Хару нет.

Расспрашивал долго, хотел и контракт попросить, но передумал, когда узнал, что документ полностью подготовили адвокаты Чо. Уточнил только, сколько Хару уже потратил на восстановление нежилого дома.

— Я не вправе тебя ругать, — сказал он в итоге. — То, что мы можем здесь жить… я не могу поверить, что это возможно.

Дедушка оглянулся по сторонам, снова удивленно покачал головой.

— Архитектор Им не хотел, чтобы я продавал этот дом людям со стороны. И я был благодарен ему, даже верил, что реально смогу его выкупить однажды… Но, когда он умер, а мой бизнес прогорел… надежд не осталось. Надеюсь, что мы сможем сохранить этот дом сейчас.

Хару, улыбаясь, кивнул.

К шести часам приехала мама с Хансу и Куки в переноске — чтобы он не мешался во время переезда, отец пристроил его к родителям Тэюна. После их приезда Хару понял, что дом расположен не особо удобно в плане транспорта — до ближайшей остановки идти минут пятнадцать. Обратно еще дольше, потому что подниматься придется в гору. Нужна машина… и права для мамы, ведь ей нужно как-то добираться до работы. Тоже деньги. Но Хару пока запретил себе думать об этом.

Хансу свое восхищение выражал очень громко, Куки деловито пописал прямо на гальку в саду и залез под диван, бояться.

— Надеюсь, он не решил, что внутренний дворик — это его новый большой лоток, — озабоченно сказала бабуля.

— У него стресс! — бросился на защиту Куки Хару.

Он пытался выманить любимца из-под дивана магазинным лакомством, которое Куки просто обожает. Но тот смотрел на Хару огромными глазами и вылезать отказывался. Кота понять можно — сначала полдня держали у соседей, потом привезли в незнакомый дом.

— Надо было с утра его успокоительным накормить, — обеспокоенно сказал Хару.

— Все с ним нормально будет, — уверенно сказала бабуля. — Пережил похищение сасэнкой, и к новому дому привыкнет.

Она выставляла на большой стол в гостиной разные закуски. По настоянию бабули Хару пригласил Минхёка к ним на ужин, вместе с семьей. Дедушка рассказал, что старый дом архитектора Им находится неподалеку, практически на соседнем холме. «Неподалеку» — это, конечно, очень оптимистично. Сонбук-дон не просто так остался полностью частным сектором в эпоху активной застройки небоскребами. Местность здесь холмистая, склоны часто очень крутые. Идти не только далеко, это еще и неплохая физическая нагрузка — в гору-то подниматься.

Бабуля, конечно, расстаралась — наготовила много всего, заняв практически весь огромный стол. Но все равно и она, и дедуля немного стеснялись условий. Всё поправляли подушки на диване, пытаясь скрыть потертости — велюр всё же не так долговечен, как натуральное дерево.

Минхёк приехал с женой и сыном на машине. С бывшей женой, сейчас он официально свободен. Его супругу звали Ким Хаджин, она приехала в красивом летнем платье — длинная юбка была разрисована цветами, а верх просто нежно-голубой. Им Чимин, сын Минхёка, был сильно похож на него внешне, но носил очки в тонкой металлической оправе. Они привезли большой чайный набор и бутылку рисового вина. Долго благодарили за приглашение.

Хару внимательно наблюдал за ними. Вот вроде Минхёк и Хаджин давно в разводе, но все еще близки как друзья. Понимают друг друга практически с полуслова, у них даже есть какие-то узнаваемые общие фразы, как иногда бывает у членов одной семьи.

Чимин старше Хару на семь лет. Он недавно закончил магистратуру, начал брать первые проекты как архитектор. Смущенно признался, что имя знаменитого дедушки очень упростило ему поиск первых клиентов.

За ужином говорили преимущественно о прошлом. Вспоминали разные случаи с тех времен, когда Минхёк еще ходил к ним в гости. Как он сам выразился — «до того, как он перестал быть мальчиком из хорошей семьи и превратился в подростка-бунтаря». Судя по всему, Им Минсо в этом доме не была ни разу, что частично связано с тем, что тогда она училась в школе с пансионом, а на каникулах где-то отдыхала — времени на знакомство с друзьями отца у нее не было. Да и не водили тогда девочек в гости, отцы таскали с собой только сыновей.

После ужина все расположились в гостиной. Хару было видно, что бабушке с дедушкой немного неудобно из-за того, что мало удобных мест… но, если Минхёку с семьей и было неудобно, вида они не показывали. Продолжали весело общаться.

— Очень красивый дом, — качала головой Ким Хаджин, — Я долго уговаривала Минхёка меня сюда привести, но он все ворчал, что дом в не самом лучшем состоянии… С окнами без бумаги здесь все выглядит гораздо лучше. Я не навязываюсь и не тороплю, но мне жутко любопытно — как вы будете здесь все со временем оформлять. Минимализм?

— У нас хозяин ненавидит минимализм, — усмехнулась бабуля. — Так что, чувствую, будут здесь обои с цветами и птицами, яркий текстиль и какой-нибудь стол в виде огромного кота.

Домашние начали улыбаться, Хансу и вовсе — достаточно громко смеяться, Хару же смущенно опустил голову.

— Хару не любит минимализм, — пояснила мама, — Причем, появилось у него это в последнее время, уже когда в индустрии развлечений работать начал. Сразу белые стены стали скучными, а бежевое покрывало — унылым.

Хару смущенно улыбнулся. Ну да, он не стал покупать бежевое покрывало на кровать, когда был в магазине с мамой. Купил другое, с интересным геометрическим узором.

— Когда начал много времени проводить в комнатах ожидания, где вечно все такое безликое, у меня появилось странное желание хотя бы свою комнату заполнить чем-нибудь ярким и цветным, — пояснил он.

— Как неожиданно! — восхитилась Хаджин и тоже хитро улыбнулась: — Впрочем, это очень в духе твоего поколения. Говорят, что дети, рожденные после двухтысячного года, предпочитают интерьер, который на Западе называют «дофаминовый».

— Дофаминовый интерьер? — удивился Хару, — Впервые такое слышу.

— Этот термин еще не прижился в Корее. Смысл в том, чтобы создать пространство, где многие предметы вызывают улыбку — любимые вещи, яркие цвета, необычные текстуры, что-то веселое и забавное. Это не столько про удачные сочетания, сколько про ощущение радости.

— Интересно, — наклонил голову Хару, — Но мне все же хотелось бы, чтобы это выглядело красиво.

И он рассказал, как был оформлен номер в китайском отеле.

— Хорошо сделанная эклектика, — уверенно кивнула Хаджин. — В Китае такое любят, а у нас редко используют, особенно в жилых домах.

— Но это же интересно! — удивился Хару. — И красиво.

— Ну, как соберешься обставлять дом, звони — я сделаю тебе по запросу.

— Он точно попросит добавить котов, — громким шепотом сказал Хансу и все снова начали смеяться.

Минсо события этой недели казались каким-то абсурдным драматическим фильмом с элементами ужасов. Произошедшее с дедушкой Хару ее расстроило. Причем за Хару она беспокоилась даже больше, потому что уже успела понять, как важны для этого парня его близкие. Поэтому и освободила его от тренировок — пусть побудет с семьей, психика целее будет.