Но она не могла не удивляться тому, что происходило вокруг Хару все это время.

Чаще всего фото и видео, сделанные сасэн-фанатами, не распространяются обычными фанатами. Сасэнство порицается, крупные фанбазы жестко критикуют репост фотографий, сделанных вне расписания айдолов. Но иногда эти правила не срабатывают. Фото Хару в госпитале — та обтягивающая футболка без рукавов и свободные спортивные штаны. Сложно сказать, что наделало больше шума — место, где его сфотографировали, или одежда, в которой его сфотографировали. Хару заметно подкачался за этот год, а в повседневной жизни, на контрасте с обычными людьми, такие вещи особенно заметны. Там даже на фото видно, что медсестры на него смотрят как на божество.

Фотографии стали вирусными в социальных сетях: пока одни восхищались его внешним видом, другие задавались вопросом — почему Хару в госпитале. Из-за этого и пришлось публиковать официальный ответ агентства.

Вот только на следующий день Хару в этой же одежде вышел на пробежку, и за ним опять последовала сасэнка, которая сняла видео тренировок в парке. Тут уже Минсо едва не сломала в руках карандаш — и потому, что он этой тренировкой подкинул девчонкам тем для влажных фантазий, и потому, что несколько раз рухнул прямо на шершавое покрытие тренировочной площадки, чудом себе не навредив. Это видео тоже завирусилось, несмотря на то, что фанбазы призывали не распространять его, поскольку снимали сасэны.

Что в итоге? В настолько сложный для него момент Хару умудрился попасть в тренды обсуждений всех корейских соцсетей и мирового твиттера за компанию. Белая облегающая футболка без рукавов была распродана во всех интернет-магазинах, бренд осторожно спросил — где была реклама, почему они ее не видели. То, что их майка пала жертвой вирусного маркетинга, они так и не поняли.

Кахи тоже шипела рассерженной кошкой — Хару часто нарушает все ее прогнозы. Все так активно обсуждали белую майку, что новость об участии четырех участников Black Thorn в шоу Running Man была едва замечена. И это при том, что еще не раскрыли, кто именно будет участвовать, то есть присутствие Хару не исключалось.

Минсо все яснее понимала, что даже они сами уже не могут контролировать рост популярности этого парня. Он каким-то мистическим образом привлекает к себе внимание именно в те моменты, когда этого меньше всего ждешь.

Хотя в этой ситуации Минсо больше всего радовало то, что Хару отказался от мониторинга социальных сетей. Ему лучше не знать, что обсуждают его фанатки, пока он переживает о здоровье важного для него человека.

Разумеется, информация о госпитализации именно дедушки Хару просочилась в сеть. Хару сам в этом частично виноват — появился бы на ресепшене больницы незаметно, конфиденциальная информация таковой бы и осталась. А так — слишком много людей видело его в больнице, некоторые слышали его разговор, плюс явно не все медсестры умеют держать язык за зубами. Из-за этого ситуация с белой футболкой становилась все более абсурдной. Фанбазы Хару громко требовали перестать распространять фотографии. Всем более-менее эмпатичным людям было понятно, что крайне неприлично обсуждать внешний вид айдола в такой момент. Но остановить распространение фото и видео от сасэнок все равно не получилось. Наоборот — из-за требований фанбаз прекратить это, тема «Хару в белой футболке» поднималась все выше в списке обсуждений, все большему количеству людей становилось интересно… в общем, это был замкнутый круг, который саму Минсо сводил с ума.

Закончилось все неожиданно вообще для всех, когда ночью та же сасэнка, что сливала видео тренировки Хару, запустила трансляцию, показывая крики другой ненормальной сасэнки под дверью его дома.

Когда Минсо просто думала о том, что происходило ночью у дверей дома семьи Нам, у нее начинала болеть голова. Бред, какой-то сюжет для глупого комедийного сериала, юмористическая зарисовка — все, что угодно, но только не реальное происшествие. Когда ей ночью с рассказом о случившемся позвонил менеджер Квон, она подумала, что это какой-то розыгрыш.

Сасэнка ломилась в дом, разбила окно, а потом вторая сасэнка вырубила первую, ударив ту по голове пустой стеклянной бутылкой. Первой девушке диагностировали какое-то психическое расстройство с помешательством на Хару, ее ждет принудительное лечение. Вторая должна заплатить приличный штраф… и это ей еще повезло, что родители первой ненормальной не стали выдвигать обвинения.

Девушка запустила трансляцию на моменте, когда первая сасэнка начала ломиться в дверь. Телефон стоял на штативе, поэтому зрители видели все — и крики, и удар бутылкой, и даже то, как на место приехала полиция и первую сасэнку погрузили в скорую, а вторую посадили в полицейскую машину. В течение сорока минут примерно пятьсот человек в реальном времени наблюдали, что творится под окнами дома Хару. Кахи нашла трансляцию в сети, позвонила менеджеру Квон, и он после этого попросил полицейских найти телефон и прекратить «репортаж с места событий».

Хару, кажется, еще не знал, как много подробностей известно фанатам — о продолжительности трансляции ему ничего не говорили.

И вот это уже обсуждали всей Кореей. В основном, разумеется, в негативном ключе, но сочувствуя Хару. Проблема сасэнства практически захватила умы жителей страны, об этом говорили даже те, кто не интересуется айдолами. Кто-то даже хотел взять у Хару интервью, но адвокаты Чо заранее выпустили официальное напоминание, что преследование Хару останется преследованием, даже если лезть к нему с вопросами будут журналисты, а не молодые девчонки. Общественный резонанс был достаточно сильным, частную жизнь айдолов на словах защищала вся страна, ни один журналист не рискнул так подставляться. Хару бывал только дома и в госпитале, подходить к нему там — нарваться на осуждение всей страны. Поэтому повезло — кажется, Хару все еще не в курсе, что стал еще более знаменит. Тем более — он действительно не бывал в тех местах, где с ним можно было бы поговорить.

И все же… это ужасно. Минсо не представляла, как все это рассказать ему в понедельник. «С возвращением, Хару. Тут вся страна обсуждает трансляцию твоей сасэнки, а петиция с требованием закона о защите частной жизни айдолов набрала уже два миллиона подписей. А, и еще в углу мешок подарков, потому что твои фанаты за тебя переживали. Как дедушка, кстати?» Абсурд, полнейший абсурд.

Еще и Минхёк. Нет, она рада, что брат рассказал Хару о том, что прежний дом семьи Нам все еще доступен для выкупа… но… все слишком быстро. Теперь этот кот вообще закопается в работу… как бы не перегорел.

Минсо откинулась на спинку кресла. Она ушла из рабочего кабинета домой, надеясь хотя бы здесь нормально поработать над концепцией для женских групп — финал уже на следующей неделе — но все равно происходящее вокруг Хару не давало ей сосредоточиться на чем-либо еще.

От попыток сосредоточиться на работе ее отвлекло сообщение от Юнби — та хотела зайти, поболтать. Минсо согласилась на девичник, радостно захлопнув ноутбук. Юнби пришла с двумя бутылками вина и несколькими сортами сыра. Минсо в этот момент заканчивала раскладывать по блюдам брускетты.

— Я сама нарежу сыр, — сказала Юнби. — Знаю, что может произойти, когда ты берешь в руки нож.

— Вот не надо! Сыр резать я умею! — возмутилась Минсо. — И зачем так много вина? Я думала, мы просто посидим… а не налакаемся до пьяных слез.

Юнби резала сыр тонкими ломтиками так, словно делает это каждый день. Минсо бы так нарезать точно не смогла. У нее толщина в палец — вот это нормальный кусочек. Юнби, закончив нарезать первый сорт сыра, выложила ломтики на тарелку и взяла второй. Предполагалось, что более-менее красиво их разложит Минсо. Но, перед тем, как начать это делать, она отправила в рот один кусочек — очень вкусно.

— Мне кажется, Минхёк вернется к жене, — сказала Юнби.

Минсо подавилась сыром. Ей пришлось идти к раковине, откашляться, а потом прополоскать рот.

— Вернется к жене? — удивленно спросила она, по-прежнему стоя у раковины, — Как… Как тебе вообще это в голову могло прийти?