Уже сейчас понятно, что дом действительно очень красивый. А главное — это дом его семьи. Дом, о котором они буквально вчера говорили с такой любовью… Дом, который Хару мечтал выкупить, но боялся даже искать его на карте — заранее пугала цена.

— Я… вообще не уверен, что когда-нибудь смогу его себе позволить, — пораженно выдохнул Хару. — Просто не знаю, как реагировать.

Хару действительно терялся в эмоциях, голова гудела. Он устало сел прямо на невысокую приступку деревянной веранды. Летом дерево казалось особенно теплым. В воздухе сильно пахло пылью.

Минхёк сел рядом и приобнял его.

— Прости. Наверное, не стоило так все на тебя вываливать. Но мне сегодня позвонила Минсо и я понял, что ты… кажется, можешь быть таким же порывистым в поступках, как и твой дедушка… еще купил бы себе квартиру на окраине Сеула прямо сегодня вечером.

— Это очень дорогой дом, — покачал головой Хару. — Как… как вы его не продали?

— Я не нуждался в деньгах, — просто ответил Минхёк, — Частично — из-за твоего прадедушки, который посоветовал моему отцу часть оплаты за заказы брать в акциях. Вместе с финансами семьи мне перешли и обязательства. Если бы денег на оплату налогов не было, я бы, конечно, нарушил обещание. Но просто так продать дом… Это было практически последней просьбой моего отца, я не мог поступить иначе. А сейчас я очень хочу хотя бы частично решить проблему этого дома. Это место… отец строил его для семьи, здесь должны жить люди. Здесь должны играть в шахматы на веранде, раньше вон там стоял столик. Камин, наверное, уже нормально не работает, его нужно прочистить, но раньше мой отец приходил сюда, чтобы поговорить с твоим прадедом, они могли засиживаться допоздна… мобильных телефонов тогда не было, а телефон у вас вечно был занят, потому что твоя прабабушка была жуткой болтушкой… мы всегда считали, что у вас должны быть громадные счета за телефон. Я иногда ходил забирать своего папу домой, потому что он мог проговорить с твоим прадедом до утра.

Хару пораженно повернулся к Минхёку. Тот рассказывал все это с мягкой улыбкой на лице. Чувствовалось, что для него это тоже счастливые воспоминания.

— Я не особо дружил с твоим отцом, — признался Минхёк. — И разница в возрасте достаточно большая, да и вообще… как-то не сошлись характерами. Твой дедушка был очень занятым человеком. Но твоего прадедушку я неплохо помню. Он умер, когда мне было шестнадцать, кажется. Тогда и я, и мой отец и перестали ходить к вам домой. Но… мне все равно больно смотреть на этот дом в таком состоянии. Здесь должна жить большая семья, должны говорить о науке и искусстве, обсуждать политическое положение в стране и сплетничать об общих знакомых. Так что — не ищи жилье. Переезжайте сюда. Есть подозрение, что ваш нынешний дом не намного комфортабельнее этого. Потихоньку делай ремонт, выкупишь стены и землю позднее.

Хару встал, отошел немного в сторонку, а потом исполнил поклон чоль — самый глубокий, который прежде изображал лишь перед бабушкой с дедушкой.

Ему было страшно принимать этот, по сути, подарок. Вдруг не получится накопить деньги? Вдруг что-то случится с домом, пока они в нем живут? Но отказаться от такого предложения он просто не мог.

Документы составили и подписали тем же вечером. В силу они вступят не сразу, есть определенные бюрократические заморочки, но Хару уже вызвал клининг и ремонтную бригаду по совету Минхёка.

Адвокат Чо сам составлял контракт на проживание с правом выкупа. Цену на дом зафиксировали сразу, с учетом всех его минусов — отсутствия нормального водоснабжения, например. Прежде Минхёк следил за тем, чтобы сам дом остался цел — дерево веранды чем-то обрабатывали два раза в год, по необходимости меняли черепицу на крыше, обрабатывали стены, следили за целостностью дверей и окон. Теперь все это придется делать Хару.

Семье он не стал говорить, что нашел место для проживания. Он тоже не представлял, как объяснить это на словах. Проще будет просто привезти их на место.

В четверг Хару с самого утра уехал в дом, который пока еще был не его, но он непременно его выкупит в течение пяти лет. Бумагу со стекол сняли, все отмыли, вычистили. Рабочие уже меняли трубы, в небольшой пристройке за кухней устанавливали новый водонагреватель, своего часа дожидались насос и фильтры для воды. Насос нужен, потому что дом стоит на холме, без него напор слабый, особенно для такого большого дома.

Хару ходил по веранде, касался теплых деревянных столбов с небольшой резьбой у потолка… и не мог поверить, что это реально. Дом его семьи. Он еще не принадлежит ему, но теперь покупка — это не эфемерная мечта, а реальная цель.

Ходя по пустым комнатам, Хару даже видел, где прежде стоял их старый велюровый диван. И книжная полка из гостиной, кажется, просто идеально войдет в нишу.

Прямо при Хару стены наскоро покрывали свежей белой краской, скрывая пыль прошлых лет. Это скучно, конечно — Хару терпеть не может эти белые стены — но сейчас не до дизайнерского ремонта. Они должны переехать сюда как можно скорее. Современные материалы быстро сохнут, рабочие обещали, что запаха не останется уже на следующий день, главное — хорошо все проветрить.

Ремонт не был полноценным, разумеется. Так, наскоро прошлись по самым ужасным местам, чтобы можно было жить. Хару уже решил, что мебель перевезет старую, поживут пока в полупустых комнатах. Постепенно Хару накопит деньги и на выкуп земли, и на ремонт.

«Пали-пали», что в переводе с корейского означает «быстро-быстро», — это чуть ли не главный девиз жителей страны. В основном это касается ритма жизни и скорости смены трендов, но сервис здесь тоже один из самых быстрых в мире. Хару за один день практически ремонт в доме сделал. Работники поменяли трубы, насос, водонагреватель, поставили фильтры для воды. Покрасили стены, отмыли всю грязь.

В доме была система кондиционирования — старая еще, единая для всего дома, без возможности регулировать температуру под запросы. Она включается, холодный воздух (пусть и с пылью) дует, но в силу возраста система слишком прожорливо расходует электроэнергию. Ее можно заменить на современную, но это дорого, Хару пока не готов тратить такие деньги. Поэтому купил переносной кондиционер: поставит потом в спальню бабушки с дедушкой, чтобы выздоравливающему не было жарко спать. Остальным придется спасаться вентиляторами, потому что охладить этот дом с помощью кондиционера из девяностых слишком расточительно.

Хару ничего из мебели не покупал, твердо решив перевезти все из их нынешнего дома. Да и кое-что из старой обстановки осталось целым. Кухонный гарнитур, например. Каменная сплошная столешница, все шкафчики деревянные. Не ДСП, а натуральное дерево. По крайней мере — фасады точно сделаны из массива, а вот задники и боковые стенки — не факт. Также из массива дерева изготовлен большой стол и двенадцать стульев. Когда Хару сдернул простынь с этого стола, он обомлел от удивления — настолько шикарно выглядел столовый гарнитур. Еще у лестницы в кабинет был коридор-библиотека, в том смысле, что одна стена коридора — сплошной книжный стеллаж. И тоже вовсе не из фанеры сделанный.

— Хочу попросить тебя об одолжении, — нерешительно сказал Минхёк. — Если решишь реставрировать или что-то перестраивать, или нанимать дизайнера — позови меня… точнее — кого-то из моей семьи. Мой сын пошел по стопам дедушки, он архитектор, а моя супруга — дизайнер интерьера. У них обоих давно чесались руки взяться за этот дом.

Хару нерешительно улыбнулся и согласился. Рано или поздно он серьезно займется этим. Но сначала дом нужно выкупить.

Еще он понял, что не сможет сам организовать перевозку вещей в новое жилье, плюс волнуется за бабушку с дедушкой… Отец, вроде, хотел исправиться? Вряд ли он совсем безнадежен в таких вещах.

С утра Хару предложил ему прогуляться. У бабули кошачий слух, она даже шепот может услышать, так что лучше поговорить на улице.