— Наш старый дом? — пораженно уточнил отец, когда Хару объяснил ему, что нужно сделать.
— Да.
— Сонбук-дон, традиционный дом в необычном исполнении, с обилием панорамных окон, декоративная сосна во внутреннем дворике, шесть обычных сосен на заднем дворе, двенадцать слив за гаражом?
— Сливы не считал, — немного нервно усмехнулся Хару, — Но декоративная сосна погибла по неизвестным причинам, вчера ее выкорчевали. На месте бывшего сада просто галька и яма под пруд, мебели нет, а еще гаражную дверь нужно менять полностью — ее намертво заело в закрытом положении. Но мы переезжаем туда… хотя бы потому, что там забор два метра высотой, а единственное окно, выходящее на улицу, с декоративной решеткой. У соседей дома еще более защищенные, так что там я хотя бы не буду беспокоиться о безопасности семьи.
— Наш старый дом, — покачал головой отец. — То есть, Минхёк-ним реально не продал его? Я был уверен, что он не стал бы держать дом за собой так долго. Уже тогда было много покупателей…
Хару немного раздраженно мотнул головой: из-за напряжения последних дней он чувствовал себя слишком уставшим, не хотел обо всем этом думать, просто надеялся переложить хотя бы часть ответственности на кого-то.
— Так ты проследишь за переездом? — напомнил он.
— Конечно. Расставят все так же, как было раньше, — уверенно ответил отец. — Пустовато будет, конечно, потому что часть мебели в этот дом не влезла, родители ее продали… но для жизни хватит.
Хару рассеянно кивнул. Его не особо интересовали детали.
Накануне мама была вынуждена смывать потеки крови со стены их нынешнего дома. А окно так и не заменили — Хару не хотел платить за срочность, поэтому менеджер Квон заклеил пустой проем клеенкой, купленной в ближайшем супермаркете. Как тут можно продолжать нормально жить? Хару едва смог уснуть этой ночью, поэтому нужно съезжать.
Отец остался дома, никак не объяснив свое «нежелание» ехать в больницу, мама ушла на работу, так что к дедушке Хару повез только бабулю. Они втроем перекусили, поговорили, погуляли в небольшом больничном парке. После полудня Хару пришла смс от отца, тот сообщил, что все вещи перевезли, разложили по местам и можно везти всех в новый дом.
В Корее переезд почти всегда происходит «под ключ» — приезжает команда работников, они фотографируют первоначальное расположение вещей, сами все пакуют по коробкам, разбирают мебель, грузят в небольшие грузовички. Даже еду из холодильников складывают в специальные сумки, чтобы продукты доехали по жаре в новый дом, не испортившись. Отец должен был с утра собрать самые ценные вещи, которые еще не в банковской ячейке, чтобы не создавать наемным работников лишних соблазнов. А в новом доме он же должен был проследить, чтобы мебель расставили по нужным местам.
В больницу Хару вызвал специальное большое такси — такой же минивэн, как основной транспорт айдолов, просто не настолько комфортабельный. Он оформил выписку дедушки, заранее взял у врача успокоительное «на всякий случай», потом все вместе сели в автомобиль. Маму Хару предупредил, чтобы она, как только закончит с работой, позвонила ему — он сам вызовет ей такси на нужный адрес.
— Вас ждет сюрприз. Он приятный, но может быть… немного слишком неожиданным, — сказал Хару, — При этом я не уверен, что могу как-то вас к этому подготовить.
— Так скажи прямо, — посоветовал дедушка, — Мне врач сказал, что с сердцем все в порядке, бабуля Хару тоже не жалуется.
Хару замялся. Такси ехало по мосту через реку Хан, пробок на дороге вроде не было, но Хару не хотел оставаться в замкнутом пространстве с людьми, которые будут задавать кучу вопросов… тем более, на часть этих вопросов у Хару наверняка не будет ответов.
Он понимал, что это очень рискованно — переезжать в такой дорогой дом. Просто следить за ним — уже накладно, ему действительно потребуется минимум пять лет, чтобы накопить на покупку. При этом дом — это не «актив», он не помогает зарабатывать деньги. Если речь идет просто о месте, где нужно жить — квартире, например, — то выгоднее покупать жилье, а не снимать. Но это не работает с элитной недвижимостью. За домом нужно ухаживать. Неизвестно, сколько тратил Минхёк, Хару это обойдется лишь немногим дешевле. Когда живешь в доме, следить за ним проще, но это вовсе не значит, что можно наплевательски относиться к натуральному дереву. Хару прекрасно понимает, что только на содержание сосновой веранды придется ежегодно тратить приличные суммы. А в доме все межкомнатные двери деревянные, плюс мебель на кухне и в столовой. И паркет еще во всех комнатах. Три лестницы тоже из дерева. Все это нужно раз в год обработать от вредителей и покрыть маслом, потому что иначе корейская влажность может всё уничтожить. А налоги? Под нынешним домом Хару кусок земли совсем маленький, и то это обходится ему дороже, чем налог на квартиру, а тут участок раза в четыре больше.
Дедушка наверняка обратит на это внимание. Но Хару не мог поступить иначе. Пусть теперь покупка займет больше времени, он не мог отказаться от дома своей семьи.
— Я боюсь об этом говорить, — признался Хару. — Давайте хотя бы чуть позже.
Все в машине, включая шофера, смерили Хару подозрительными взглядами.
Когда такси подъехало к Сонбук-дон, Хару, наконец, сказал:
— Мы переезжаем. После того, что случилось накануне из-за моих сасэн-фанаток, я понял, что нам нужно жилье, где ненормальные девчонки не смогут заглядывать в окна.
— Что случилось накануне? — удивился дедушка.
Хару понял, что об этом ему так и не рассказали, поэтому коротко ввел дедушку в суть происходящего. В это время такси начало подниматься по холмам наверх. Если дедушка смотрел преимущественно на Хару, то бабуля активно вертела головой по сторонам и, когда поняла, что знакомая дорога ей не мерещится, схватилась за сердце и попросила:
— Где там твое успокоительное? Только не говори… Это просто невозможно.
Хару вздрогнул и быстро протянул бабуле пакетик с таблеткой — не растворимой, а обычной — и бутылочку с водой.
— Минхёк связался со мной позавчера, — просто ответил Хару и тут же обратился к таксисту: — Остановите у деревянных дверей. Да, вот у этих, с резьбой.
И сразу протянул вторую таблетку дедушке. Когда тот брал пакетик, у него немного дрожали руки.
Отец вышел встречать их на улицу, заодно выпустил последних работников — молодые девчонки в косынках, со сложенными коробками в руках быстро побежали к стоящему поблизости автомобилю.
— Как это возможно? — дедушка удивленно крутил головой по сторонам. — Двадцать лет прошло! Я был уверен, что его продали…
Отец у входа помог всем зайти — нужно было подняться на одну ступеньку. В воздухе все еще немного пахло лаком и краской. У пустого пруда стояли ведро и щетка, а сам отец был в старых джинсах с грязными коленями — кажется, это он пытался отмыть гальку в пруду.
Теперь, когда вся бумага с окон была снята, а кое-где появились островки с мебелью, дом стал казаться по-настоящему красивым. Даже с белыми стенами и старой мебелью.
Хару поддерживал дедулю под локоть, боясь, что даже положительный стресс может не лучшим образом на нем сказаться (хотя врач и утверждал, что все будет в порядке). И понял, что дедушка плачет. То, что бабушка уже вовсю причитает и вытирает слезы, его не удивило, а вот плачущий дедушка — это было неожиданно.
Дорога от дверей до дивана в гостиной заняла минут десять — они все осматривали по дороге, много говорили. Бабуля очень сожалела о выкорчеванной сосне. Хару, пытаясь как-то разрядить обстановку, требовал посадить иву или вишню — корявые сосны ему не особо нравятся.
— Вся веранда же в листьях будет! — возмутилась бабушка, — Во внутренних двориках сосны именно поэтому сажают.
— Но они скучные! — улыбался Хару, — Хочу красивое дерево.
Бабуля резко замолчала, из-за чего Хару даже испугался. Но тут она повернулась к дедушке:
— Тебе это ничего не напоминает?
— Напоминает, — шмыгнул носом дедушка. — Когда мы переезжали в этот дом, мои родители ссорились по поводу дерева. Твой прадедушка хотел посадить красивое, тенистое дерево, а прабабушка настаивала, что во внутреннем дворике нельзя такое сажать, нужна сосна.
