Хару тяжело вздохнул: как легко его разгадали. Он все еще слабо представлял, с чего начать, поэтому долго мысленно подбирал слова.

— У нашей группы есть инвесторы, — наконец начал он. — Именно они дают деньги на съемку клипов и печать физических версий альбомов. Эти люди могут… выдвигать требования…

— Я знаю, как работает такой тип инвестирования, — мягко улыбнулся дедушка, — поэтому всегда его избегал. Судя по всему, сейчас эти инвесторы перестали быть в вас заинтересованы?

— Не совсем. Они хотят, чтобы мы записали и выпустили альбом сейчас и поехали в тур уже в начале года. Это идет вразрез с первоначальными планами, к тому же, Минсо и остальные люди из продюсерского состава считают, что так делать нельзя — продажи-то будут, но роста популярности и заметного успеха ждать не стоит.

— Но инвесторы хотят заработать, — догадался дедушка.

— Да, — кивнул Хару. — И Минсо… предложила мне сделать нечто… странное. В общем, она считает, что господин Со может стать частным инвестором Black Thorn, но просто ради прибыли он это делать не будет, и…

Хару сначала зачастил, а потом замялся, не зная, как продолжить.

— Она хочет, чтобы об инвестициях просил ты, — печально закончил дедушка.

Хару покачал головой:

— Не совсем. По ее словам, мне нужно лишь присутствовать рядом и поддержать ее, если меня спросят. Несколько лет назад она уже предлагала ему вложиться в агентство, но тогда он отказался — ему было неинтересно.

Он замолчал, потому что не знал, что еще говорить. У него даже собственного мнения на этот счет не было.

— Почему Им Минсо считает, что тебе он даст деньги? — спросил дедушка.

— Она сказала — потому что он любопытный. А еще она считает, что он чувствует что-то вроде вины за то, что сделал его… бывший зять, — неуверенно ответил Хару.

— Скорее за то, что сам Хабин отмазал его от суда, — хмыкнул дедушка. — Ты думаешь, почему я не люблю Со Хабина? Не из-за того неудавшегося брака, там мы оба были хороши. Я плохо воспитал сына, он избаловал дочь — два отца-неудачника, тут мы квиты. Хотя были моменты, которые мне уже тогда не понравились. Но после… Почему, как ты думаешь, сам адвокат Чо и его сыновья не любят SB Group?

Хару нахмурился, в голове быстро складывались детали прошлого:

— Пак Манхи нарушил закон, вы могли его отправить в тюрьму, но господин Со с помощью денег и связей закрыл дело?

— Именно, — кивнул дедушка. — Он пытался «восстановить ущерб», нанесенный зятем, но тогда уже я был зол и не хотел иметь ничего общего с этой семьей, хотя он предлагал проспонсировать восстановление издательства.

Дедуля голосом выделил «восстановить ущерб». Бабуля, помнится, говорила, что господин Со покрыл долговые обязательства, которые были у дедушки после закрытия второго издательства. Но… нет, тут всё понятно: если бы Хару мог посадить обидчика в тюрьму, а кто-то не позволил это сделать, а потом еще и от тебя попытался откупиться деньгами… тут впору испытывать если не ненависть, то, как минимум, презрение.

— Насколько серьезные были нарушения Пак Манхи? — уточнил Хару.

— Преступный сговор, дача взяток должностным лицам, давление, — начал перечислять дедушка, — Тогда это тянуло лет на семь. Со Хабин перекрыл нам доступ ко всем ключевым свидетелям, в суд было идти не с чем. Бабушка твоя всего не знала, я не стал ей говорить, что собирался судиться…

Хару задумчиво кивнул. Они еще около минуты просидели в молчании, а потом Хару спросил:

— Получается, вы против того, чтобы я шел к Со Хабину?

— Почему же? — хмыкнул дедуля. — Иди. Только не забудь все делать через контракт и води с собой адвоката. Хабин не обеднеет, если проспонсирует одну группу.

Хару от неожиданности даже закашлялся.

— В смысле? Вот так просто?

— Не просто, — отрицательно покачал головой дедушка, — А очень осторожно. Минсо права в том, что Со Хабин наверняка даст тебе эти деньги, с избытком. Это сейчас даст тебе передышку — ты закончишь школу, сдашь экзамены, а потом уже начнешь зарабатывать. Снимите свои клипы, а потом уже сам оценивай — будешь ли ты сотрудничать с Со Хабином, или предпочтешь не иметь с ним общих дел. Просто будь очень, очень внимателен и осторожен. Когда я обрывал все связи с Со Хабином, я делал это не потому, что принципиально не хотел иметь с ним дел, хотя, не скрою, я его до сих пор не люблю и даже, в некотором роде, презираю. Я просто устал, у меня не было моральных сил в третий раз начинать все с нуля. Да и с твоим отцом проблемы были… Но, если бы мне надо было продолжать свое дело, я бы принял его инвестиции, просто обложился бы контрактами так, чтобы максимально себя защитить. Это нормально. Ты не всегда сможешь работать только с приятными тебе людьми. В мире больших денег часто приходится делать сложный моральный выбор и соглашаться на союзы с теми, кто тебе не нравится, особенно в начале своего пути.

Хару задумчиво кивнул. Он не ожидал такого совета, но достаточно быстро решил ему следовать. Действительно — какая разница, кто даст деньги? Главное, что Хару получит свое — сможет нормально сдать экзамены, а затем продолжить карьеру. Если Минсо права и Со Хабин не трясется из-за каждой копейки, то и сделать все получится качественно.

— Спасибо, — кивнул Хару, — Тогда мне нужна еще консультация по тому, как лучше одеться. Я буду плюс один в приглашении Минсо на юбилей компании в эту субботу. Мне нужен костюм и галстук… хорошо, что не фрак. Если я пойду в темно-сером костюме, это нормально? У меня есть очень хороший, от Bouchard, но серый.

— Что написано в приглашении Минсо, какой дресс-код?

— Cocktail, — ответил Хару.

— Серый костюм подойдет, я его помню, — уверенно ответил дедушка. — Но нужен хороший галстук и лучше бы тебе взять часы из ячейки.

— А нормально идти с такими дорогими часами на руке, чтобы просить деньги? — иронично утонил Хару.

Ему это казалось странным, но дедушка ответил уверенно:

— Конечно. Эти часы — семейная реликвия.

Хару кивнул, принимая к сведению. Он внутренне все еще сомневался, вся ситуация казалась ему абсурдной… но он все же попробует. По словам Минсо, никакого унижения и слезной мольбы о помощи от него не требуется — просто быть рядом, пока Минсо разговаривает. Хару будет как бы иллюстрировать, что Минсо просит из-за него.

Какое-то время они молчали. Вечерело… Во внутреннем дворике стало совсем темно, потому что освещение там еще не установили. Из гаража к спальням прошел отец, сонно зевая.

— Я еще хотел кое-что спросить, внезапно вспомнил, — повернулся к дедушке Хару, — Дневники прадедушки… Откуда сами блокноты? На обложке только тиснение с китайским иероглифом, я показывал Шэню — это переводится как «солнечный день». Блокноты из Китая?

Дедушка опешил на несколько секунд — видимо, смена темы получилась слишком уж внезапной — потом улыбнулся:

— Нет, это корейский бренд канцелярских товаров. Уже не существующий, он не пережил кризис конца девяностых.

— Да? Как жаль… я хотел найти что-то похожее и не удалось.

— У меня есть один новый. Погоди, я принесу.

Дедушка встал и направился к книжной полке в гостиной. Хару удивленно за ним наблюдал: он не помнит, чтобы там стояли такие блокноты. Вот только обратно дедушка вернулся с белой коробкой. Обычная картонная коробка, просто желтоватая от старости, с потрепанными уголками. Хару видел ее раньше, но не обращал внимания.

— Все данные о самом блокноте писались на коробке, — пояснил дедушка, — Твой прадедушка за это их и любил, говорил — ничего лишнего.

Хару взял коробку. Действительно — внизу мелким шрифтом указано название фирмы на корейском, количество страниц, тип бумаги и год изготовления.

— Я могу взять? — спросил Хару.

Дедуля кивнул:

— Конечно. Хочешь вести дневник?

— Уже веду, — ответил Хару, — Но этот блокнот — просто ради любопытства, пишу я уже в другом. Может, по образцу будет проще найти что-то похожее.

Писать в этом блокноте он вряд ли будет. Но можно пройти с ним книжные магазины, попробовать найти что-то максимально похожее.