Сначала он молчал и игнорировал все вопросы, но когда один из магов демонстративно пригрозил ему лишением ноги огненным лезвием, то заговорил так быстро, будто произносил скороговорку. Когда словесный поток поутих, все повернулись к переводчику Михаилу Генешу — сыну османа, переехавшего в молодости в Российскую империю и сменившего гражданство. Переводчик сидел неподалёку с блокнотом в руках.

— Господа, признаюсь честно, я понял всего два слова, — смущенно проговорил он. — Дело в том, что это один из диалектов горных народов. С ним я не знаком.

— Надо запрос в Москву послать. Пусть другого переводчика отправят, — начальник лагеря генерал Грибоедов явно был недоволен и, скрестив руки на груди, недобрым взглядом смотрел на ведьмака.

На всякий случай один из магов воды заключил ведьмака в ледяные объятия, а второй держал пистолет у его виска.

— Переводчика не найдёте, — решительно сказал Михаил. — Это почти позабытый язык. Его нигде не преподают.

— Как же нам понять его? Прежде чем расстрелять, мы должны вытащить из него побольше информации, — генерал обвёл присутствующих выжидательным взглядом.

Один из офицеров предложил подвести его к карте, и пусть покажет, где располагаются османы. Так и сделали. Но старик лишь пожимал плечами и лепетал на своём тарабарском языке.

— Он не разбирается в картах, — сказал Орлов, когда генерал потерял терпение и зло выругался.

— Тогда зачем нам эта бесполезная погань? — вставил генерал Лучков — один из ближайших людей начальника лагеря. — Расстреляем его завтра… Хотя можно и сегодня. Лично я опасаюсь его оставлять на ночь. Вдруг ещё что-нибудь выдумает. Не доверяю я ведьмакам.

— Расстрелять всегда успеем, — мотнул головой Грибоедов. — Османские ведьмаки редко живыми сдаются, потому мы просто обязаны воспользоваться ситуацией и выведать побольше информации. Уж он-то явно может подсказать, как бороться с такими, как сам, а то кроме Филатова никто не мог поймать ведьмака, — мужчина повернулся ко мне и с улыбкой сказал. — Такого умелого аптекаря, как у нас, в других лагерях нет. Кстати, Александр, у меня есть к вам предложение. Потом поговорим.

Он многозначительно посмотрел на меня. В ответ я лишь кивнул, хотя совсем не был рад этому. Наверняка захочет побольше узнать о моих зельях.

После нескольких попыток понять ведьмака и добиться результата на карте, Грибоедов велел отвести его в камеру, оборудованную в одном из домов.

— Только глаз с него не спускайте! — крикнул он вслед магам, которые подхватили старика под руки и повели к выходу. — Если сбежит — сами под замок сядете!

Ведьмак вдруг начал вырываться и испуганно кричать:

— Мельту куаль палос! Туанг лийа! Биу-лийа!

— Иди-иди, всё равно не понимаем, — устало махнул рукой генерал. — Надо знать государственный язык своей империи, тогда бы мы с тобой нормально пообщались. А твою галиматью никто не понимает. Молись своим богам — завтра казнь!

Ведьмак продолжал тараторить даже когда его вывели из штаба.

Грибоедов подошёл ко мне и протянул руку.

— Благодарю за службу.

— Рад стараться. Одно дело делаем, — я пожал протянутую руку.

— Вот и хорошо. Тогда можно приступать к делу, — он пригласил меня следовать за собой.

Также, как и в прошлом военном лагере, у генерала в штабе был отдельный кабинет. Мы опустились на стулья, и первым делом он предложил мне чего-нибудь выпить, указав на небольшой круглый стол, на котором стояли несколько бутылок с крепким алкоголем. Я согласился, и вскоре мы уже потягивали крепкий виски.

— Говорят, ты разбираешься в ведьминской магии? — поинтересовался генерал.

— Да, немного, — признался я.

— Это хорошо, что ты вовремя к нам приехал. И как этому осману удалось проникнуть в лагерь, ума не приложу, — он задумчиво уставился на свой стакан с золотистой жидкостью.

— Подельники? — предположил я.

— Всё возможно, — немного подумав кивнул он. — Об этом мы сможем узнать только когда разговорим ведьмака.

— То есть вы не собираетесь его завтра казнить?

— Нет, конечно, — хмыкнул он. — Такого ценного свидетеля надо сохранить. Жаль, что болтает только на своём языке. Ничего не понятно. Но я всё равно завтра утром по рации передам, чтобы поискали переводчика. Кто-то же должен знать этот варварский язык… Слушай, а может ты сможешь помочь?

— Как? — удивился я.

— Ну не знаю. Надо подумать, — он сделал глоток. — А как ты вообще видишь магический след? На что это похоже?

— Будто голубая нить по воздуху плывёт. Иногда она шириной со шнурок, иногда с ленту.

— То есть эта нить соединяет ведьмака и жертву? — уточнил заинтересовавшийся Грибоедов.

— Всё верно, Никита Иванович, — кивнул я и допил виски.

Алкоголь приятным теплом разносился по телу, позволяя расслабиться. Действие зелья «Силы» уже прошло, и навалилась усталость.

— Что ты ещё знаешь про ведьмаков?

— Не так уж и много. А про османских вообще ничего не знаю, кроме того, что они способны сделать марионеткой одним лишь взмахом руки. Так со мной уже было один раз.

Я рассказал о встрече с ведьмаком в первом лагере, когда пошёл ловить Краснова. Генерал изумленно мотал головой и повторял: «Вот это да!».

— Слушай, Саша, оставайся служить у меня. Я тебе жалованье хорошее выделю. Будешь помогать ведьмаков ловить. Говорят, что и в госпитале ты себя хорошо проявил.

— Не могу ничего обещать. Сейчас я намерен служить под руководством графа Орлова и помогать ему выполнять доверенные задания. Всё-таки аптекарь в отряде нужен, чтобы оперативно оказать помощь, — я не стал раскрывать все карты перед генералом, и рассказал лишь часть своих намерений.

— Ты прав. Среди лекарей или аптекарей не часто встретишь тех, кто готов рисковать жизнью и пойти на поле брани. Ты так молод, но очень храбр, что вызывает большое уважение.

— Благодарю.

Мы ещё немного посидели, поговорили и разошлись. Генерал как-то странно присматривался ко мне, пытался больше выведать про ведьмаков и понять, каким образом я вижу магический след, но я ответил, что эта способность появилась внезапно, когда чуть сам не умер от проклятья. Он не стал вдаваться в подробности, но предупредил, что, возможно, им понадобиться моя помощь в поимке ведьмаков, коих в здешних лесах «видимо-невидимо». Я не стал отказываться, но не понимал, как смогу помочь, если кроме следа между ведьмаком и потерпевшим больше ничего не могу определить. Ну да ладно, ближе к делу разберёмся.

Вернувшись в свой дом, я подошёл к Орлову. Он сидел за столом и просматривал какие-то документы.

— Разведка ещё не вернулась?

— Нет, ждём со дня на день. Сам уже не могу сидеть на одном месте. Не привык я. Никогда в кабинетах не сидел, вместе с отрядом границу патрулировал. Но сейчас лучше немного подождать, чем опять в ловушку попасть. Своих людей беречь надо.

— Всё верно, но я по другому вопросу.

— Что-то случилось? — вмиг насторожился он.

— Бойцы боятся в столовой питаться…

— Это правда. Я сам туда больше не хожу. Уж лучше на сухпайке, но здоровым, чем тарелку горячего супа и прямиком на больничную койку.

— А если я каждый день буду брать пробу? Яд сразу смогу определить.

— Ты думаешь, кто-то тебе доверится и спокойно будет есть? — с сомнением спросил он.

— Нет, не будет. Поэтому вы должны показать пример. Завтра вместе идём на завтрак. Я пробую всё, что приготовили кухарки, а вы едите.

— Но ведь я не могу сейчас выпасть из обоймы, — возмутился он. — Со дня на день…

— Вы мне не доверяете? — строго спросил я.

— Не в этом дело, — замялся Орлов.

— Ну тогда договорились — завтракаем вместе, а остальные подтянутся, — улыбнулся я и пошёл к своей раскладушке.

Шустрик лежал пузом кверху и с наслаждением мурлыкал, облизывая мордочку. Судя по эфиру, он съел вишнёвый компот. М-да, даже здесь мне не удаётся посадить его на диету. Если так и дальше пойдёт, придётся поселить его в анобласть к Зоркому. Он найдёт управу на прожорливого зверька.