А может, я не прав, и Борис добровольно остаётся с османами и поддерживает их во всём. Тогда ему и охрана не нужна, ведь сбегать он не собирается. В таком случае я неправильно его ищу. Он может жить в гостевом доме или в самой городской резиденции. Эх, жаль нет его личной вещи, чтобы воспользоваться способностью Тайгана. Следопыт быстро бы нашёл и показал предателя, но сейчас придётся действовать самостоятельно. Так, как умею.
Первым делом поехал к хорошо охраняемому зданию и, припарковавшись неподалеку, купил выпечку с мясной начинкой в ближайшей лавке и опустился на скамейку, на которой уже сидели трое мужчин и что-то с жаром обсуждали.
— Слышали, что вновь хотят налоги поднять? — громким шепотом сказал мужчина в круглой шапке и в накидке с меховым воротником. — Султан ввязался в эту войну и, как оказалось, что мы её не тянем. Он-то рассчитывал быстро победить, но сами видите, что вышло.
— Если налоги поднимут, я закрою лавку и поеду на берег моря. Моих сбережений хватит на оставшуюся жизнь, — махнул рукой второй, в шапке из войлока, расшитой традиционными узорами.
— У нашего султана вечно так, — поддержал третий, но еле слышно и с подозрением оглянувшись на меня. А я делал вид, что любуюсь замерзшим фонтаном и с наслаждением ем. — Он сначала делает, а потом думает. Вот его отец — Абдул Меджид, никогда бы не допустил такого. Толковый был правитель, а этот… — он махнул рукой.
— И ведь ещё призывает добровольно деньги на его убыточные дела собирать. Вот наглости-то! Лучше бы разобрался с кофе из Йемена. Привезли целый вагон, а он дрянь оказался. Куда его теперь девать? Или самому давиться и пить? — возмутился осман в меховом воротнике.
— Могу посоветовать, как кофе исправить, — подал я голос, доедая выпечку.
Все трое удивленно обернулись ко мне.
— И как же? — настороженно спросил мужчина и поправил меховой воротник.
— Помол нужно крупнее сделать и не варить, а кипятком заваривать. Так горечи меньше будет. А те, кто любит ещё мягче, могут сливок добавить, — пояснил я и продолжил как ни в чем не бывало. — Я вот вчера одну новость услышал.
Все прислушались, а я не торопился продолжать.
— Что за новость? — не выдержал осман в войлочной шапке.
— Говорят, у султана гостит младший брат российского императора, а сейчас его сюда привезли. К нам, в Гюлькант, — наклонившись вперёд, заговорщически прошептал я.
— Гостит? Скорее он пленник, — пояснил тот, в меховом воротнике. — Лично я бы на него много не ставил. Если уж он собственного брата предал, то и нас предаст.
— А зачем его сюда привезли? Неужели на нашего Омана бин Эртугрул ибн Сулейман аль Газзави аль Османи хотят обменять? — оживился второй. — Лучше воина и сераскера у нас давно не было. Очень жаль, что он так подставился. И ведь надо же было самому лезть. Сидел бы себе во дворце, как остальные военачальники.
— Много ты понимаешь, — съязвил третий. — Если сам будешь отсиживаться, то и других не заставишь выполнять задачу на все сто. Правильно он всё делал. Только думаю я, что предал его кто-то из своих, потому и схватили.
Мужчины всё продолжали рассуждать, а я внимательно слушал и подбрасывал темы и вопросы:
— Интересно, куда же братца российского императора поселили? — я сделал задумчивый вид и огляделся, будто пытался увидеть. — Ведь наверняка под охраной держат.
— А как же. Конечно под охраной. Моя бы воля — отрубил голову и русскому императору подарочек отправил. Пусть боится нас.
— Хотел бы я хоть глазком на этого русского посмотреть, — я продолжал свою «песню». — Знаете, может, где это можно?
— Кто ж знает, куда его поселили, — пожал плечами тот, в меховом воротнике. — Город большой.
Остальные согласно закивали. Я тут же потерял интерес к разговору. Придется искать в другом месте. Попрощавшись, я вернулся к машине.
Придётся действовать по-другому.
Я подошёл к высокому забору, за которым виднелись стражники в высоких шапках. От них исходила магическая аура, поэтому сомнений не было, что охраняют что-то ценное.
— Эй, служивые⁈ — крикнул я и, приподнявшись на носочки, махнул им рукой.
— Кто такой? — грозно спросил один и вышел за ворота.
Он с подозрением оглядел меня и вопросительно уставился.
— Меня зовут Мехмед Челеби, эфенди. Я владелец пекарни и хочу угостить доблестных воинов, свежими лепёшками, — я подошел к нему поближе, чтобы летучий состав сыворотки «Правды», которую я откупорил в кармане, точно достиг его носа.
— Лепешки? А чего посытнее нет? — вмиг заинтересовался он.
— Есть самса, чурчхела, халва… Кстати, не у вас содержится Борис — брат российского императора? — как бы между прочим спросил я, когда удостоверился, что голубой дымок уже оказывает влияние на османа.
— Какой ещё брат? — нахмурил брови страж. — Нет здесь русских. Только наместник с дочерью.
— А дочь красивая? — подмигнул я.
— Не твоё дело, — грубо оборвал он.
— Ясно, ухожу, — я примирительно поднял руки, развернулся и пошёл прочь.
— Эй, постой! А как же лепешки? — крикнул мне вслед осман.
— Скоро принесу. Жди! — махнул рукой.
Конечно же, ни о каких лепешках и речи не шло. Я просто придумал способ вывести его на разговор.
Сев в машину, поехал к ещё одному подозрительному дому, в котором могли содержать Борьку-предателя. Однако и на этот раз я ошибся. Прикинувшись сапожником, проверил набойки у охраны и заодно поинтересовался, кого охраняют. Оказалось, что в доме живёт ученый-изобретатель, который терпеть не может людей и отгораживается от них высокой стеной и суровой охраной.
Последовательно я проверил всё, что заприметил вчера, и каждый раз промахивался. Борьки не было. А вдруг его уже увезли отсюда? Если до завтрашнего вечера не найду, то пойду навстречу Орлову и сделаю всё, чтобы отменить задание. Не стоит понапрасну рисковать жизнью.
Остановившись у небольшой площади, купил сладкий горячий напиток и небольшие булочки с пряностями, и сел на лавочку. Всё меньше и меньше мест оставалось, где может прятаться Борис. Ну не в обычном же доме он сидит? Хм… а почему, собственно, нет? Может, это такая уловка — разместить такого ценного пленника в неприметном месте? Тогда мне придётся потратить на поиски не одну неделю. Как же мне его найти?
Пока размышлял, осматривал мимо проходящих людей. Вообще, здесь жили довольно «разношерстные» люди. Только что мимо меня прошёл целый караван, состоящий из пяти мохнатых верблюдов и десятка ослов. Навьюченные явно тяжелым грузом, они друг за другом следовали за погонщиком. Погонщик выглядел карикатурно: в шароварах, в шерстяной накидке, подпоясанной разноцветным шарфом, на голове тюрбан, на ногах сапоги с изогнутыми вверх носками.
Увидел также двух мужчин в длиннополых кафтанах, чалмах и в сапогах из дорогой кожи. На их пальцах сверкали перстни, из-за кафтана выглядывали кинжалы с драгоценными камнями на рукоятках. Явно богатые гости, только не совсем понятна их национальная принадлежность. Может, албанцы или боснийцы. Чёрт его знает.
В большинстве своём османы одевались довольно современно, но куда ни глянь, попадались странные персонажи. Когда я уже доедал булочки, издали увидел толпу в черных одеждах. Когда толпа приблизилась, казалось, что это женщины, облаченные с головы до ног в черные балахоны. Даже лиц не видно — одни глаза сверкают. Интересно, почему они так прячутся от людей? Может, монахини? Или это у османов наказание такое — заставлять провинившихся женщин облачаться в бесформенные наряды, из-за которых их невозможно отличить друг от друга?
Как бы то ни было, но я считал это недопустимым, и мне почему-то стало их жаль. Женщины в любых мирах хотят быть единственными и неповторимыми, а сейчас они как черная колышущаяся масса. Хотя, возможно, я чего-то не знаю или не понимаю.
Объехав весь город и поговорив не с одним десятком людей, я вконец упал духом. Похоже, Бориса здесь нет. Кстати! А кто сказал, что он здесь? Один из османских офицеров? А если он соврал? Намерено отправил в ловушку, ведь город буквально кишел османскими янычарами. Я то и дело натыкался на отряды, которые ровными рядами следовали к военному гарнизону. Там я тоже был, и охрана под действием сыворотки выдала, что никакого русского к ним не привозили.
