— С тобой говорить хочу. Другие — не надо, — он старательно выговаривал слова.

— Сколько денег предложишь? — из чистого любопытства поинтересовался я.

— Много-много акче. Целый мешок акче, — заговорщически прошептал он. — Будешь доволен.

— Хм, интересное предложение, — я сделал вид, будто задумался. — А как ты мне эти деньги передашь?

— Полетели туда, — кивнул он в сторону османского войска. Странно, что он запомнил, с какой стороны мы прилетели, ведь был в когтях дракона и явно паниковал. — Там акче. Много акче. На всю жизнь хватит.

— Заманчивое предложение. Только как же ты мне отдашь эти деньги? Неужели они твои?

— Да-да, — быстро закивал он головой. — Мои. Всё моё.

— Всё твоё, говоришь, — улыбнулся я. — Кто же ты такой?

Осман было открыл рот, но тут же со звуком захлопнул. Чуть не проговорился.

— Я — обычный э-э-э… воин. Я простой человек, — он даже лицо жалостливое сделал, чтобы убедить меня.

— Врешь, — усмехнулся я. — Но ничего, наши люди в лагере тебя разговорят. Если сам ничего не расскажешь — заставят. Поэтому мой тебе совет — не упрямся, — я подтолкнул его к Калифрону.

— Паст! Хайн! Кафир! — заорал он и его лицо исказилось злобой.

Явно обозвал меня на своём языке, но я лишь улыбнулся.

— Зря. Я ведь могу разрешить дракону съесть тебя.

— Давай! Давай! Пусть съест! — презрительно скривил он губы. — Сен бир итсин! Алкак хериф!

Повинуясь моему мысленному приказу Калифрон, до этого не обращавший на нас внимания, повернул голову и с грозным рыком двинулся навстречу.

Спесь гневливого османа тут же испарилась. Он упал передо на колени и заискивающе проговорил:

— Спаси, воин. Умоляю.

— Да? — удивленно приподнял бровь. — Кажется только, что ты говорил: Давай, пускай съест.

— Прости. Я не так хотел сказать. Плохо знать ваш язык, — он усилил свой акцент.

— Ничего, в тюрьме научишься.

Я взобрался на шею Калифрона. Дракон, выпустив обжигающий воздух в сторону пленников, взмахнув крыльями, поднялся. Османы ринулись к лесу, но дракон аккуратно прихватил их когтистыми лапами и не спеша полетел в сторону нашей базы.

Пока летели, я поймал себя на мысли, что теперь война точно закончится. Не знаю, с чего это я так решил, но почему-то был уверен, что османы потерпели серьезное поражение. Возможно, это снова подсказывает моя интуиция.

Всю дорогу тот говорливый осман пытался докричаться до меня, но я не обращал никакого внимания на его предложения и угрозы. Краем уха слышал что-то про бриллианты и золото. Затем до меня долетел обрывок крика, в котором говорилось, что меня заживо сварят в горячем масле. В общем, осман всеми силами пытался уговорить и запугать меня, но со мной такие вещи не пройдут. Я — патриот, и Родину не продаю.

Добрались мы до лагеря уже под вечер. На этот раз Калифрон подлетел к воротам и, оставив меня и пленников на дороге, полетел на свою поляну.

Дежурные же запустили меня внутрь, подхватили под руки османов и повели в штаб. Почувствовав запах дыма, я понял, что растопили баню. Мне нестерпимо захотелось оказаться на горячей полке с березовым веником в руках, а потом выпить холодного кваса и заесть пирожками с осетром, но я решил отложить удовольствия на потом. Сначала дело.

Грибоедов уже был в курсе, что произошло, поэтому, поблагодарив меня за службу, сам взялся за допрос.

— Назовите свои имена, — велел генерал, грозно взглянув на пленников.

В ответ те что-то затараторили на своём языке, но их тут же осадил переводчик, находящийся неподалёку.

Выкрикнув пару фраз на османском языке, он шепнул дежурным:

— Обозвал нас самыми последними словами, сволочь.

— Хватит с ними церемониться. Они с нашими куда хуже обращаются, — угрюмо проговорил маг и обратился к генералу. — Ваше превосходительство, можно я его накажу, чтоб язык научился за зубами держать?

— Не надо, Миша. Успеется. Потом, — махнул рукой генерал.

Османы переглянулись. Один второму что-то быстро прошептал.

— Молчать! — маг ткнул одного османа кулаком в бок, и тот, застонав, скрючился.

— Миша, ну я же просил, — Грибоедов покачал головой. — Потом кулаки разомнёте. При мне ни-ни. Всё-таки я власть, и должен соблюдать закон. А вот когда вы их в тюрьму поведёте, то можете делать что хотите. Никто вам слова поперёк не скажет.

Тот, что знает русский, недовольно выдохнул и заговорил:

— Моё имя: Оман бин Эртугрул ибн Сулейман аль Газзави аль Османи.

— О, заговорил, — усмехнулся Грибоедов. — Ну давай, продолжай. Какой чин занимаешь, Оман?

— Сераскер, — сухо проговорил он и угрюмо взглянул на генерала, а потом посмотрел на меня, будто пытался взглядом испепелить, но антимагические кандалы отлично справлялись с задачей, поэтому ничего он сделать не может.

Генерал же застыл и уставился на него так, будто не мог поверить в услышанное.

— Кто такой этот сераскер? — вполголоса спросил я у переводчика, ведь понятия не имел о чинах в османской армии.

— Военный министр по-нашему, — шепнул он мне в ответ.

Ну всё ясно. Я так и знал, что он не простой вояка. Чувствовалась в нём сила и властность. Больше меня ничего не интересовало, поэтому я вышел из штаба и направился в столовую. Шустрик как-то прознал, что я вернулся, и внезапно появился на плече.

— Привет, — я погладил зверька по шелковистой шерстке.

За всё время пребывания в лагере он ни на сколько не похудел. Да и как он может похудеть, если для него нет преград? Ни один замок не может его остановить. По возвращению домой придётся задуматься о его месте жительства. Всё больше я склоняюсь к тому, чтобы поселить Шустрика в нашей анобласти под присмотр Зоркого. Уж он-то спуску обжоре не даст, а магический купол не позволит воровать из дома или у охотников.

Вкусно поужинав, помылся в бане и с наслаждением растянулся на кровати. Наконец-то смогу нормально отдохнуть и выспаться. Хотя… нет, выспаться не удастся. На рассвете полечу вслед за отрядом. Не хочу их оставлять без поддержки сверху.

Едва рассвело, мы с Калифроном поднялись в воздух и устремились в сторону османского войска. Сегодня шел снег, и было плохо видно землю, но дракон каким-то своим внутренним чутьём прекрасно ориентировался на местности.

Где-то на середине пути мы вылетели из снежной пелены и ускорились. После полудня, когда мы остановились отдохнуть, вдали показались разноцветные всполохи, которые бывают при использовании магии. Ага, значит, мы уже близко, а отряд начал наступление. Быстро доев кусок мясного рулета, запил водой из фляжки и взобрался на Калифрона.

«Вперёд, мой верный дракон! Нас ждут великие дела!»

Калифрон, воодушевившись, рванул вверх и, рассекая острыми крыльями воздух, понёсся к разгоревшейся битве.

Издали я заметил, что Орлов выбрал очень правильную тактику. Маги распределились, взяв войско в полукруг. Они отрезали обратный путь заметно поредевшему войску и как бы подгоняли их вглубь империи, атакуя и создавая видимость того, что на них напал не один небольшой отряд, а как минимум три. Маги перебегали от дерева к дереву и отправляли заклинания так, будто их было сразу несколько человек.

Когда османы увидели дракона, то часть магов сразу переключилась на нас. Я закрылся защитным коконом и растянул его насколько мог, расходуя куда больше маны, чем обычно. Хватило закрыть часть морды с глазами и шею.

Ловко избежав двух ледяных копий, дракон опустился лес и, облетев войско с другой стороны, внезапно вынырнул из-за деревьев и начал поливать османов огнём. Те не ожидали атаки с этой стороны, запаниковали и бросились врассыпную.

Я тоже не остался в стороне и раз за разом заряжал зельестрел ядовитыми патронами. Отряд Орлова заметил нас и с новыми силами принялся атаковать врагов, прикрываясь деревьями. Началась настоящая ожесточенная битва.

Вдруг вдали в небе показались какие-то большим чёрные птицы. Это ещё что такое?