В конце коридора находились две лестницы. Одна вела вверх, вторая вниз. Та, что вела вверх, была покрыта льдом и казалось очень опасной, а вторая лестница опускалась вниз, в кромешную тьму.
Мне нестерпимо захотелось выбежать из этого здания, сесть на Калифрона и умчаться прочь от этого странного заброшенного места, но я глубоко вздохнул, собрался с мыслями и решил, что раз уж очутился здесь, то будет неправильно даже не попытаться понять, в чём тут дело. На первый взгляд здесь не могли ничего оставить, но ведь я собственными глазами видел тропинку, которую сверху уже припорошило снегом. Кто и зачем сюда приходил? Любопытствующий? Заблудившийся? Или кто-то целенаправленно пришёл и что-то здесь оставил? Я буду жалеть, если не пойму, в чём тут дело.
Вновь взглянув на лестницу, ведущую вниз, я решил начать осмотр сверху. Оставлю самое небезопасное и зловещее напоследок.
Ухватившись за перила, я начал медленно подниматься вверх по обледеневшей лестнице. При каждом шаге камень и лёд трещали, отчего сердце замирало в груди. А вдруг прямо сейчас лестница рухнет вместе со мной? Кто меня, покалеченного, будет выносить отсюда, если никто не знает, что я здесь? Для Орлова и других я в Сочинской аномалии. Для наместника — улетел в лагерь. Никому и в голову не придёт, что я сбился с курса и прилетел к этой заброшенной крепости. Дракон же сюда просто не пролезет.
Я с облегчением выдохнул, когда добрался до второго этажа и сошёл с лестницы. Пол казался более надежным, хотя тоже в любой момент мог обрушиться. Двинувшись по коридору, заглядывал в каждую дверь, но везде царило запустенье и тишина. Когда-то здесь находились жилые покои: остались обломки мебели и кроватей, на полу и стенах висели истлевшие остатки ковров, везде валялись осколки стекла с окон и черепки посуды.
В комнатах заметил несколько сундуков и заглянул в каждый. В одном лежали аккуратно сложенные ткани, которые начали расползаться от прикосновения. Во втором — книги в потрескавшихся обложках с осыпающимися пожелтевшими страницами. В третьем женские наряды, украшенные золотыми и серебряными нитями. Странно, что люди, когда уходили отсюда, оставили здесь такие дорогие вещи. А, может, их что-то вынудило в спешке покинуть это место?
Я прошёлся по всем комнатам, но не нашёл ничего подозрительного или отдалённо напоминающего секретное оружие или даже что-то магическое, поэтому вновь вернулся к лестнице и поднялся на третий этаж.
Этот этаж наверняка был предназначен для стражей: узкие коридоры и небольшие комнаты с бойницами, выходящими на все стороны света. Я выглянул одно из них и увидел, что отсюда открывается хороший вид на окрестности. Враг точно не мог незамеченным подступиться.
В помещениях на полу среди подгнившей мебели лежали ржавые детали оружия, сломанные и помятые щиты, а также остатки амуниции. В самом конце узкого коридора нашёл небольшую комнату, похожую на молельню. Окон в ней не было, но вся украшена восточными узорами, которые, как я откуда-то вычитал, называются арабесками. На ковре, лежащем на полу, остались потертости. Люди наверняка стояли здесь на коленях.
Я вернулся к лестнице и ещё раз окинул взглядом узкий коридор. Мне показалось, что заброшенная крепость совсем не была заброшенной. Здесь будто до сих пор остались отголоски прошлых времен. Мне то слышался смех, то обрывки фраз, то торопливые шаги, то зловещие стоны. Эта крепость продолжала жить и дышать даже без жителей. Очень странное место. Место, от которого кровь стынет в жилах.
Я быстро спустился на первый этаж и подошёл к лестнице, ведущей вниз. Ступени утопали в непроглядной мгле. Снизу будто ещё сильнее веяло холодом, отчего мурашки побежали по телу.
Сняв с плеча рюкзак, опустился на колено и начал в нём рыться. Надеюсь, я не оставил в лагере… ага, вот и он! — выдохнул с облегчением и размотал махровое полотенце с бутылька. Живой Свет.
Яркий белый свет тут же осветил всё вокруг, и стало намного уютнее. Страхи отступил, и крепость перестала выглядеть зловещей. Крепко сжав в руке бутылёк, я начал спуск.
Лестница показалась нескончаемой. Я уже наверняка спустился не на один, а как минимум на два этажа, но она всё продолжалась, скручиваясь в спираль. Зачем так глубоко рыть подземный этаж? Не понимаю.
Когда я уже хотел плюнуть и подняться наверх, лестница внезапно закончилась дверьми. Массивными, внушительными дверьми, сделанными из толстых досок дума и скреплённых железными полосами с большими коваными дверями. На поверхности дерева вырезаны руны и какие-то символы.
Дверь разительно отличалась от всего, что находилось в крепости. Во-первых, она выглядела довольно новой. Дерево не потрескалось и не превратилось в труху, а железо не заржавело. Во-вторых, руны и символы будто вырезаны совсем недавно. А еще дверной проём обрамлён тёсаным камнем, на котором сохранились все изразцы с османским орнаментом.
Я подошёл к двери, припал ухом к щели и прислушался. Тишина. Ни единого звука. Ну ладно, заглянем внутрь.
Взявшись за тяжёлые железные кольца, служившие дверными ручками, потянул двери на себя. В нос ударила тяжёлая вонь затхлости и горьковатой плесени. Я невольно сморщил нос, поднял с пола светящийся бутылёк и заглянул внутрь.
Передо мной вдаль убегал узкий коридор со стенами из рыжего кирпича. Сверху свисали пучки старой паутины, которую явно смахнули по пути. Здесь кто-то был, и совсем недавно.
Пригнувшись, чтобы не удариться головой о низкий потолок, я двинулся по коридору. Под ногами захрустели осколки кирпича, сор и кости мелких животных. На мгновение мне показалось, что я снова оказался в своём родовом дворце и спускаюсь в склеп, где лежат наши предки. С каждым шагом воздух стал «тяжелеть», и вскоре стало трудно дышать. Захотелось поскорее выбраться наружу, к свету и свежести, но я взял себя в руки и продолжил идти по узкому коридору, в котором едва ли смогут обойти друг друга хотя бы два человека.
Коридор был под наклоном и всё глубже уходил вниз. Стало тревожно. Узкое пространство давило со всех сторон, появилось острое чувство одиночества.
Нет-нет, не сдавайся! Иди дальше! — приказал я сам себе, хотя в глубине души не понимал, зачем я вообще продолжаю идти в неизвестность.
Я хотел позвать Шустрика, чтобы рядом было хоть какое-то живое существо, но понял, что он меня не услышит. А и если услышит, то не найдёт сюда дороги.
Ещё через десяток метров коридор вдруг внезапно закончился, и я вышел в довольно большой зал, потолок которого терялся во тьме. Я осмотрелся и увидел, что стены сложены из таких же грубых камней, что и сама крепость. Только из-за сырости на камнях проступали голубые и зеленые разводы плесени.
Живой свет отражался на боках масляных светильников, что висели на стенах. Можно было бы зажечь их, ведь в выпуклых сосудах до сих пор сохранилось масло, но светящегося зелья мне было достаточно. От него не было ни запаха, ни дыма. В него не надо вставлять магические кристаллы или поджигать. Именно поэтому Живой свет — идеальный светильник.
Ещё вдоль стен стояли тяжёлые сундуки, покрытые ржавчиной, и разбитые ящики. Я заглянул в них, но ничего интересного не обнаружил: глиняные кувшины, покрытые пылью и паутиной, различные ткани, позолоченная посуда, амулеты с драгоценными камнями. Можно было бы взять их с собой, наверняка ведь стоят немало, но я почему-то не хотел дотрагиваться до них. Нехорошая аура у этого места.
Я двинулся по залу и увидел груды оружия. Они держались на деревянных подставках, но дерево раскрошилось, поэтому щиты, копья и мечи в беспорядке лежали на земляном полу.
Ещё через несколько метров Живой свет осветил низкий каменный пьедестал, а на нём какой-то предмет, накрытый покрывалом с вышивкой в виде рун. Вокруг пьедестала расставлены закупоренные сосуды.
Я подошёл поближе и втянул носом. В сосудах находятся благовония. Среди прочих ароматов я узнал глубокий запах мускуса, сандал, сладковатый аромат розы и смолистую амбру.
Сосуды с масляными благовониями и покрывало были новыми. Их принесли совсем недавно. Но зачем? Что же находится под покрывалом?
