— Уберите, уберите этого вашего башибузука бешеного! — взвыл Филат. — Сегодня к нам должен был подойти человек на постоялом дворе, а мы не дождались — сюда за этим, — кивнул он в мою сторону, — рванули, теперича и не знаю уже…

— Что за человек? — спросил Михалыч.

— А мне почем знать, — мотнул головой Филат. — Сказать должен был, что за посылкой от Миши Колеса.

— Так, — скомандовал Яков. — Сворачиваем все здесь и мигом в станицу. Гриша, ты верхом со мной. Захар, грузи этих ухарей в возок и за нами. С собой пятерку казаков оставь, остальные — со мной.

Мы собрались очень быстро. Не прошло и десяти минут, как выбрались из балки и, перейдя на рысь, поскакали в Волынскую. Снега хватало, и на галоп до выезда на основную дорогу возможности перейти не было.

Часов в шесть вечера, когда уже начало смеркаться, въехали в станицу и сразу поспешили к правлению. Троих казаков Яков направил к постоялому двору — нужно было выяснить, был ли там кто посторонний после отъезда этих «недоделанных купцов», и не справлялся ли кто о них.

— Ну, Прохоров, никакого от тебя покою! — взревел Строев. — И какого черта понесло тебя ни пойми куда! Сколько можно в голову тебе вбивать, что сперва думать надо, а потом уже шашкой махать. Ай… — махнул он рукой. — Хоть сам-то понял?

— Гаврила Трофимович! — я вытянулся.

Сознаю свою вину.

Меру. Степень. Глубину.

И прошу меня направить

На текущую войну.

Нет войны — я все приму —

Ссылку. Каторгу. Тюрьму.

Но желательно — в июле,

И желательно — в Крыму…

Атаман буравил меня взглядом, а стоящий рядом Михалыч пытался сдержаться, но не смог. Первым заржал он, за ним — писарь Гудка, да и сам Гаврила Трофимович.

Когда они вдоволь посмеялись над несколькими строками из «Сказа про Федота-стрельца, удалого молодца» Леонида Филатова, напряжение спало. Расслабляться было некогда. Мы подробно доложили атаману, что на постоялом дворе сейчас наши узнают про интересующегося купцами человека, и он отправил нас с Яковом проконтролировать процесс, сказав, что и сам скоро там будет.

Папку мы оставили у него — изучать ее времени не было совершенно. Он сам посмотрит, а нам потом скажет, коли потребуется. Конечно, если бы не внезапный визит Якова с десятком, я бы уже полез читать, что там такое важное написано. Ну да ладно. Признаться, приключений и загадок у меня и так выше крыши — так что я даже немного благодарен, что еще одной стало меньше.

Да, здоровенный ключ, который открывает непонятно что, я тоже передал атаману. Пусть разбирается. Как Захар Никодимыч варнаков в возке прикатит, их еще раз хорошенько поспрошают — может, что и вспомнят болезные.

— Здорово дневали! — в кабинет атамана постучался Василий Оленин, один из троицы казаков, которых Михалыч на постоялый двор отправил. Мы только собирались выходить.

— Поздорову, Василий, — кивнул ему Гаврила Трофимович.

— Яков Михалыч, — сказал тот, — этот Алексей, сын Николая Семеныча, говорит, что интересовался один нашими голубчиками. Узнав, что те уехали в сторону Боровской, он быстро и сам собрался, да уехал.

Мы с Березиным переглянулись.

— Чего стоите? — скомандовал Строев. — Поспешайте, выясните у Алексея, может, еще чего запомнил.

До постоялого двора мы с Михалычем добрались быстро. Чтобы ненароком не перепугать предполагаемого подельника пятигорских «деловых», доехали верхом только до поворота и передали коней Олегу Трошину. Он и Никита остались неподалеку. Уехал ли именно тот, кто нам нужен, еще нужно было подтвердить, поэтому рисковать не стали. А если их спугнуть, внезапный побег исключать нельзя. Транспорт должен быть рядом.

Смеркалось, слегка похолодало. Хоть у атамана в кабинете и отогрелись, но почти целый день на свежем воздухе дает о себе знать.

Во дворе сразу заметил двух казаков, которых Яков послал сюда вместе с Васей. Они делали вид, что просто болтают, но, если приглядеться — сразу ясно: тут они не для праздного шатания.

Алексей, сын Николая Семеновича, как только нас заметил, подошел.

— Доброго здравия, Яков Михалыч, Григорий.

— И тебе поздорову, вьюнош, — кивнул Березин. — Есть чего поведать? — он понимал, что с Лехой уже говорили наши.

— Рассказал уже, — сказал Леха. — Ничего нового. Был один, не из Волынских. Проезжал часа два назад в сторону Пятигорска, заскочил вроде как пообедать. Да перед тем, как харчи себе спросить, справился насчет трех купцов. А сам все по сторонам зыркал, будто кого искал.

Он перевел дыхание и добавил:

— Ну дык я, как на духу, ответил: были, да уехали дальше по станицам товар свой предлагать. А он фыркнул, даже щи есть не стал, ничего не заказал — выскочил во двор, да и поскакали они дальше.

— Он что, не один был? — уточнил Михалыч.

— Нет, вдвоем. Второй непойми кто — то ли охрана, то ли работник какой. Но одет добротно, в овчинном полушубке. И при оружии: ружье в чехле на лошади приторочено было.

— Вот те раз, — протянул Яков. — Выходит, упустили мы их. А за пару часов они далеко уйти могли.

— Не то, чтобы очень, — сказал я. — Даже если гнать будут — все равно до Пятигорска до ночи не успеют. Значит, на стоянку в поле встанут. Да и, Михалыч, зачем им гнать? Они же не знают, что мы троицу раскусили. Значит, погони и не должны опасаться.

— Ты чего предлагаешь, — приподнял бровь Яков, — в погоню за ними рвануть?

— Леша, благодарствуем за помощь, — сказал я Алексею. — Извиняй, что я с охоты без добычи вернулся.

Он кивнул, а я кивком позвал Якова в сторону — переговорить с глазу на глаз.

Яков, услышав про «добычу», только хмыкнул в усы, но промолчал.

— Михалыч, гляди, — сказал я тихо. — Коли в той папке что-то важное, а иначе на кой Мишке Колесу такую заморочку городить, то надо бы этих двоих брать. А то растворятся в Пятигорске — потом ищи их свищи. На тракте уж куда сподручнее справить, чем в городе выискивать.

— Поехали малым числом, — продолжил я. — Ты да Трошина возьмем. Коли их двое, мы справимся. А у меня палатка с печкой есть — Аслан после кабана ее уже починил. Так что и на ночевку встанем по уму, и с утра, выспавшиеся в тепле, точно нагоним. Пока не стемнело, пойдем по тракту — хотя бы немного к ним подберемся.

Яков поднял глаза к небу — видно, крепко задумался.

— Добре, — сказал он, наконец. — Дуй домой. Свою эту железяку с палаткой собирай — и по коням. А я до атамана двину. И еще: харчей каких в дорогу возьми, на пару дней, на нас троих.

— Сделаю, Михалыч, — кивнул я и побежал к Трошину, который отбивался от Звездочки.

— И что у тебя за зверюга, Гриша, — жаловался Олег. — Один сухарь дал пожевать — так она теперь с меня снова требует, а я уже все скормил. Нету боле!

— Ну, Олег, вот такая животина невоспитанная, — потрепал я Звездочку за ухом. — Ты, девка, чего меня позоришь, будто с голодного края сбежала?

Выдвинулись мы и правда быстро. На сборы ушло каких-то двадцать минут, и мы втроем уже ехали по тракту на Пятигорск: я, Березин и Олег Трошин.

Дома пришлось собираться впопыхах, пообещав по возвращении все подробно рассказать. Дед, зная меня, не стал под руку лезть и отвлекать. Аленка, чутка поохав, принялась собирать харчи в дорогу и вскоре сунула мне в руки узелок: хлеб, сало, лук, сухари да крупы на кулеш.

Пока проверял Звездочку, подоспел Аслан и притащил три небольших вязанки дров — нам как раз на пару ночей должно хватить, смотря сколько подбрасывать. Заодно с ледника приволок небольшой кусок кабанчика с жирком. Если удастся на ночевку встать — можно будет сварганить чего вкусного. Всяко лучше, чем одно сушеное мясо разваривать, а тут раз под руками, то грех не воспользоваться.

Вязанки мы разделили между собой и к седлам приторочили — в сундуке, увы, сейчас не перевезешь.

Пока еще видимость позволяла, шли галопом, периодически переходя на рысь, чтобы не загнать лошадей. Подморозило после полудня, и каши на дороге не было, хотя чую, еще недели две — три — и дорога превратится для путников в кошмар.