И вдруг... что-то щелкнуло.

Не в ушах. Где-то глубже. За грудной клеткой, где обычно клубилась моя магия, теперь зияла дыра. Колдовать-то пока не могу.

Но это было что-то другое. Теплая волна. Даже не волна, слабый, настойчивый толчок, как будто кто-то зовет меня и трогает за плечо. Мне и голос чудился... Занудный и такой знакомый.

Я вдохнула резко, чуть не подавившись спертым воздухом.

Ричард?

Да ну, бред. Но с другой стороны, ощущение никак не желало проходить, а метка, оставленная им когда-то буквально накалилась.

Может истинность между нами наконец-то заработала? Должна же была когда-то начать?

С этого мгновения я стала уверена, что дракон меня ищет, идет по следу. Я чуть не рассмеялась вслух, обрадовавшись осознанию, но вовремя превратила это в сдавленный кашель.

Милый драконище, ты немного опаздываешь. У меня уже появились синяки от дружеских толчков Гвендолин, головная боль мирового масштаба и перспектива стать человеческим компонентом в магическом ритуале. Но черт возьми, это чувство... оно было как глоток свежего воздуха в затхлом помещении. Обжигало, но согревало изнутри.

Он был близко. И он был по-драконьи зол. Что, в общем-то, меня вполне устраивало.

— Флинт, — прошипела я, не открывая глаз, продолжая цепляться за этот призрачный контакт, как утопающий за соломинку. — Сколько времени?

Конюх, копошившийся в углу где мы спрятали крохи сухой соломы и тряпья (наш будущий костер), вздрогнул.

— Почти полночь, Вивиан, — его голос дрожал от возбуждения, но, радует, не от страха. Хороший парень. — Стражи только что сменились. Выглядят сонными, как ты и предполагала.

— Идеально,— похлопала себя по щекам, прогоняя такую же сонливость.

В камере царила гнетущая тишина, прерываемая только всхлипами Узерли и тяжёлым дыханием Лерроя, который, кажется, всё ещё мысленно отправлял меня на тот свет первым рейсом.

Брик сидел, как каменное изваяние, его мощные руки лежали на коленях, пальцы слегка подрагивали – не от слабости, а от нетерпения. Дарон пытался что-то шептать Барнаби, но учёный лишь мотал головой, уткнувшись лицом в колени. Отчаяние висело в воздухе тяжелым, набитым гусиным пухом, одеялом. Пора было его поджечь. В прямом смысле.

План я назвала «Вивиан жжет».

— Идем по плану, – сказала я вставая. Оковы звякнули, и звук показался невероятно громким в тишине. — Поджигай свой шедевр. И кричи, как резаный. Вообще все орем!

Флинт кивнул, склонился над жалкой кучкой трухи у дальней стены, подальше от нар, где мы все сгрудились. Раздался резкий, сухой звук – чк-чк-чк. Это кремень бил по огниву. Искры, как разъярённые светлячки, посыпались на сухую солому. Одна... вторая... третья... Запахло гарью. Потом – тоненькая струйка дыма. И вдруг – оранжевый язычок пламени робко лизнул тряпку.

— Горим!! – заорал Флинт так, будто ему перерезали горло.

Его крик был сигналом, а наша тюрьма взорвалась хаосом. Ну, а кто-то натурально перепугался. Учту, что с аристократами в разведку и плен ходить не следует.

— Помогите, здесь огонь! – орал Дарон, не в силах скрыть истерической нотки в голосе, но это только добавляло реализма.

— Спасите, сгорим заживо! – вопил Леррой, внезапно обнаруживший в себе талант драматического актёра.

Узерли просто выл, закрыв лицо руками. Барнаби присоединился нечленораздельным стоном. Брик молча, но с внушительной силой бил кулаком в каменную стену рядом с дверью.

Бум! Бум! Бум!

Создавал впечатление, что паника заставляет нас метаться и биться о преграды. Я добавила свою лепту:

— Эти дурни — поджигатели, — заверещала я. — Они убьют нас всех. Гвен, Лириус! – я так старалась вложить в голос максимум истерики.

Огонь, подпитываемый нашей скудной "растопкой", пожирал солому и тряпки с жадностью, быстро перекидываясь на краешек самого вонючего матраса. Дым повалил густыми, едкими клубами, щекоча горло и заставляя слезиться глаза. Освещение от тусклого факела за дверью заколебалось. Как будет тупо задохнуться и сгореть, не дождавшись помощи, особенно, если ты сама выступила вдохновителем пожара.

К счастью, послышались шаги, быстрые и тяжелые. Засовы с грохотом задвигались. Дверь распахнулась, впуская облако дыма в коридор и свет факелов.

— Что за чертовщина?! — проревел один из стражников, вскидывая алебарду.

— Тушите! Быстро! — это был голос Гвендолин.

Она стояла за двумя вошедшими стражниками, прикрывая рот и нос рукой, ее глаза бегали по задымленной камере, полные паники и раздражения.

Третий стражник остался в дверях и принялся озираться.

Идеальный беспорядок. Идеальная неразбериха. Никто не ожидал нападения от кучки полумертвых, закованных пленников.

— Сейчас, — рявкнула я.

Брик среагировал первым. Как разъяренный бык, он бросился на ближайшего стражника, того, что был в дверях. Его окованные кулачищи – не магия, чистая физическая сила! – со страшным глухим стуком врезались в забрало шлема. Металл прогнулся, стражник беззвучно рухнул, как подкошенный.

— Тварь! – заорал второй стражник внутри камеры, разворачивая алебарду, но ему помешал дым и мельтешащие фигуры паникующих пленников.

Дарон, неожиданно проявив присутствие духа, пнул его под коленку. Стражник пошатнулся. Флинт, как тень, метнулся к Гвендолин. Не для галантности. Его окованная рука с размаху врезалась ей в солнечное сплетение. Она ахнула, глаза вылезли на лоб, и она сложилась пополам, падая на колени, задыхаясь. Никакой магии, только точный удар от парня, знавшего, как усмирить строптивую кобылу.

Третий стражник, тот что был с Гвен, рванул ко мне, видимо, решив, что я главная зачинщица. Я встретила его не испуганным взглядом жертвы, а дикой, неистовой ухмылкой. Он замер на долю секунды – и этого хватило. Брик, закончив с первым, с разворота влепил ему сзади такой подсеч, что тот полетел вперед, прямо на горящий матрас. Его вопль слился с общим гулом.

— Выход, все на выход, быстро, — запричитала я, отпрыгивая от копошащегося на полу стражника.

Мы хлынули в коридор, давясь дымом, спотыкаясь. Брик шел первым, как таран, подхватив под руку шатающегося Барнаби. Флинт тащил за шиворот пришедшую в себя, но слабую Гвендолин, как живой щит. Дарон и Леррой, забыв взаимные претензии, толкали вперед рыдающего Узерли.

Мы промчались по мрачному коридору, ориентируясь на тусклый свет вдалеке. Мы вырвались! Пусть ненадолго, пусть в неизвестность, но мы действовали и освободились. Надежда, дикая и неистовая, начала пробиваться сквозь весь испытанный страх. Нам выйти, спрятаться в лесу, а там уже можно задуматься о снятии оков.

Увы, стратег из меня никакой. От Гвен и стражников-то мы избавились, но отчего-то не уразумели, что стражников сильно больше, чем три, да и Его Светлость не дремлет.

Вывалившись из узкого коридора в нечто вроде просторного караульного помещения или перекрестка подземных ходов, замерли, как вкопанные.

Перед нами, освещенные десятком факелов, стояли рядами стражники. Два десятка, не меньше. Стальные нагрудники, оружие наготове, лица скрыты забралами.

И перед этой железной стеной, чуть в стороне, как паук, сплетший паутину, стоял он.

Лириус Мора.

Боги, сколько впечатлений с похищения, а даже за полночь не перевалило.

— Вивиан, Вивиан, – его обращение прозвучало мягко, с легкой укоризной, как будто он журил непослушного ребенка, устроившего маленький беспорядок. — Я, признаться, ожидал чего-то подобного. Уж больно живой у тебя нрав. Непокорный. Это... даже приятно. — Он сделал маленькую паузу, наслаждаясь моментом, нашим остолбенением. — Надеяться на спасение – это так... по-человечески трогательно. Но наивно. Ты не разочаровала.

Я чувствовала, как ярость внутри меня закипает, грозя взорваться. Он говорил обо мне, как о редкой приправе! Но рядом стояли Брик и Флинт, напрягшиеся, как струны, готовые броситься на верную смерть. И другие... Они смотрели на эту стену из магов и факелов, и отчаяние, только что отступившее, вернулось с удесятеренной силой. Даже Брик опустил плечи.