Неужели у него с этой Мэрилин что-то было? Да ну, не могу поверить. Она чуть старше Ирис, объективно глупая в силу возраста, не обладающая житейским опытом и привыкшая моментально прятаться за спину отца. Дракону вот такие женщины нравятся?

Чувствую, сбывается пророчество моей бабки, если я и умру из-за мужчины, то исключительно со смеху.

— Я не буду с тобой обсуждать ее! — отрезал он, лишь подтверждая мою догадку.

Из-за чего я озверела, хотя сей выпад и сама позже объяснить не смогла.

— А я не буду спрашивать и получать от тебя разрешения, можно ли мне куда-то ходить! Ты не комнатную собаку себе завел. Ты меня используешь, чтобы допросить Лириуса Мора, вот и используй, но не смей меня запирать и отчитывать. Ты мне кто?

Яростно вспыхнув, я толкнула его плечом и прошла мимо.

— И куда ты направляешься? — услышала позади его глухой голос. Казалось, что Ричард процеживает слова через сито.

— Понятия не имею. Маргариту пойду искать.

— Это в другую сторону.

Резко развернувшись, направилась обратно. Какой момент ухода упустила, не быть мне театральной актрисой.

Через секунду Говард меня, конечно, догнал.

— Ладно, — ворчливо отозвался он. — Я был не прав. Не стоило отдавать такой приказ.

И снова я крутанулась на каблуках, но в это мгновение в полном шоке. Я же на шару говорила, он, что, повелся? Чуть не упала на него, но Ричард ловко вытащил руки, подхватывая и спасая от падения.

— Вивиан, ноги подкосились? — утробно рассмеялся он, удерживая меня за талию.

— Нет, — задрожала и от мурашек, и от холодного, липкого ощущения, — перебираю в памяти, какие новые катаклизмы произойдут, дракон же извинился. Сам. Я его не просила.

Он опять усмехнулся, возвращая мне потерянное равновесие. Я подняла глаза на него, он, напротив, свой взгляд опустил и зачем-то убрал мне волосы со лба. Прикосновение кольнуло, ударило и по месту, где он дотронулся, и по метке, скрытой под платьем. К счастью, я не пискнула, стерпела, будто ничего и не произошло.

Но произошло же?

По лицу Говарда тоже непонятно, почувствовал ли он метку. Иногда закрадывается впечатление, что по щекам ему можно постучать, и я услышу звонкий стук ноготочка по фарфоровой маске.

— Не просила, признаю, я не прав. Нельзя тебя нигде закрывать, ни одно помещение не выдержит твой натиск. Просто я не хотел, чтобы ты сталкивалась с герцогом и другими придворными. Твой непосредственный характер... он... он...

— Договаривай, — прыснула я, — обещаю не злиться.

— Он для дворца не подходит, — дипломатично завершил свою мысль дознаватель. — Ты здесь не бывала, короля не видела, предпочитаешь выражаться прямо, без утайки. Когда-нибудь ты нарвешься на неприятности.

— Уже нарвалась.

— Да, именно это и доказывает мои слова. — Ричард отстранился. — Хорошо, мы поняли друг друга. Вам удалось что-то узнать?

Очевидно, карьеру в дознавательской службе мне не сделать, я так молниеносно перестраиваться не умею. Секунду назад он был чутким и внимательным, а сейчас вновь превратился в пытливое драконище.

— Толкового ничего, — признала я, но очень старалась ему соответствовать, посему добавила: — если не считать, конечно, твою активную личную жизнь. Какого это? Быть безумно красивым, властным, богатым, родовитым, чуть ли не бессмертным драконом, за которым толпы бегают?

— А ты бы бегала? — прищурился он.

— Сам сказал, без тебя меня бы сюда не пустили. Ответь, мне интересно.

— Потрясающе, — отбросил он ложную скромность. — Пошли, болтушка. Встретишься с матерью, на вечер назначен праздник, где я тебя представлю, а ночью...

— Что ночью?

Звучало, словно меня зовут на свидание.

— А ночью совершим то, чего утром у тебя и Мэгги не получилось. Хочу прокрасться в кабинет к Его Светлости. Мне нужен Крис и ты.

Вивиан

Сама не поняла как, но я оказалась в спальне, урча, словно довольная кошка. Вот как у дознавателя выходит ругать и хвалить одновременно?

Но настроение быстро испортилось, потому что в покоях меня ожидали непрошеные гости. Сидела мачеха и Ирис, а моя Маргарита неистово терпела крики Аннабеллы. Леди Андерсон во всю отчитывала мою подругу, полагая, что она спихнула меня с праведного пути и заставила свернуть на скользкую дорожку плохого поведения.

Такого я стерпеть не могла. Уважаю матушку за ее добродетели к аристократической, неродной дочке, но помыкать Мэгги, оскорблять ее я не дам.

В данное мгновение Аннабеллу было не перекричать. Легкие и связки она натренировала, пришлось пользоваться сомнительными, где-то жестокими методами.

Молча подошла, резко стянула покрывало с постели, поднимая опешившую Ирис, и замотала мачеху в одеяние, особенно постаравшись у ее рта. Сковала по полной, не выберется.

— Вив, что ты делаешь? — вроде именно это произнесла разъяренная родительница, чудом бубнеж разобрала.

Я приоткрыла ее лицо, оглянулась на Мэгги.

— Ты в порядке? Тебя не обидели?

Она фыркнула.

— Если бы я получала монетку каждый раз, когда меня называют бессовестной куртизанкой и танцовщицей, мы бы давно обогатились. Вив, не бери в голову.

Ценю ее за быструю отходчивость и умение не страдать по пустякам. Получается, на матушку она не шибко злится, в связи с этим я нежно попросила ее:

— Тогда неси иглу, рот зашивать будем.

Эх, как ошарашенно взглянула на меня мачеха. Такого выражения у нее, да и у Ирис я давно не видела. Аннабелла заверещала пуще прежнего, призывая сестру ей помочь. Ирис — добрый ребенок, естественно, бросилась на помощь, пока я перемигивалась с хохотавшей Мэгги.

— Вивиан, я этого не прощу, — наконец-то освободилась от хлопковых пут моя мачеха. — Зачем? За что?

— А вы за что нападаете на Маргариту? Если она ниже вас по статусу, то это не повод вести себя хамски. Вы знаете, что она для меня такая же сестра, как и Ирис. Я не разрешаю грубо обращаться с ней. Вам моя грубость неприятна? Отчего Мэгги должна вас терпеть?

К моему глубокому сожалению, матушка отповедь восприняла неправильно. Частично я ее не винила, полно аристократов, кто на прислугу смотрит свысока, ее так воспитали, но попробуйте только покуситься на моих близких... Даже если это сами близкие.

Леди Андерсон выскочила из комнаты, как обезумевшая сипуха, ворчала, что поговорит со мной наедине, когда не будет рядом всяких таких... всяких таких. За ней побежала и Ирис.

Ну, дадут боги, пару дней во дворце без гостей перебьемся.

— Зачем ты с ней так? — спросила меня Мэгги, когда я застеливала кровать обратно. — Я ее как фон воспринимаю. У нее есть причины меня не любить.

— Потому что мне надоело, — закатила я глаза. — Матушка не чувствует границ. Пора и ей ощутить, как это, когда тебя с грязью мешают, а то ее все без исключения превозносят. Завтра утром подойду и извинюсь. Может, за ночь она хоть что-то осознает.

Неожиданно дверь за нами заскрипела.

Ан-нет, с мыслью, что гости нас долго не будут навещать, я поспешила. Младшая сестра вернулась и кралась мышкой к нам.

— Вив, — она понурилась, — я ведь никого не оскорбляла. Ты и мне рот хочешь зашить?

— Тебе я бы дала пинка, — надменно скрестила руки на груди. — Ты сидела и просто смотрела, как мама издевается над Мэгги.

— Но Мэгги в доме иногда издевалась надо мной! — возмутилась она.

Что было правдой. Обе друг друга на дух не переносили, и обе были мною обожаемы. К чести Ирис, на Маргариту она не доносила. К "нечести" Ирис, жаловаться на Мэгги она перестала, когда я в юности дала ей заслуженных, сестринских, слабых лещей.

— Ну да, — кивнула подруга, подтверждая прошлое. — Тут мы квиты.

— Тогда, — обратилась к Ирис, — отвечай самостоятельно, а не упивайся тем, что матушка рассвирепела. Всему учить надо, как маленькая, ей-богу.