Вы думаете, что взяли приз, — казалось, говорил этот взгляд. — А вы просто подняли первую карту в игре, где все козыри уже давно розданы. И ваш туз — всего лишь двойка.

В Вашингтоне новость о захвате «Тихого курьера» была первоначально встречена как безусловный триумф. В Ситуационной комнате раздались сдержанные, но удовлетворённые аплодисменты. На экране демонстрировали кадры: американские моряки на палубе сухогруза, горы конфискованных коробок. Это был зримый, осязаемый результат. Операция «Чистое море» работала. Казалось, что железная хватка старого мира всё ещё способна перекрыть кислород новой реальности.

Но праздник был недолгим. Едва отзвучали первые поздравления, как в комнату, бледный как полотно, вошёл старший юридический советник Белого дома.

— У нас проблема, — его голос был сухим и лишённым всякой торжественности. — Серьёзная правовая проблема.

Он разложил на столе стопку документов.

— Судно «Тихий курьер». Флаг Либерии. Владелец — подставная офшорная компания из Панамы. Груз, согласно манифесту, который капитан предоставил без возражений, — «портативные электронные коммуникационные устройства». Ни в одном международном своде, ни в одной санкционной списке таких устройств нет. Мы остановили гражданское судно в нейтральных водах, не имея на это мандата ООН или прямого объявления войны государству-флагу. Наши основания — «данные разведки о дестабилизирующей деятельности». В суде, — он посмотрел на собравшихся, — это даже не смехотворно. Это юридическое самоубийство.

— Но они же работают на Архонта! — возразил кто-то из военных. — Это очевидно!

— Очевидно для нас, — парировал юрист. — Для Международного трибунала по морскому праву в Гамбурге — нет. У них есть факты: флаг, груз, отсутствие сопротивления. У нас — домыслы и «разведданные», которые мы не можем обнародовать. Мы совершили акт силы, не подкреплённый правом. В мировой практике это имеет очень конкретное название.

Он не произнёс это слово вслух, но оно повисло в воздухе: пиратство.

И мир, как будто ждавший этого момента, взорвался. Не медиа США, подконтрольные или осторожные. А остальной мир. Катарская «Аль-Джазира», российские телеканалы, вьетнамские, индийские и латиноамериканские новостные агрегаторы — все, у кого был зуб на американскую гегемонию или просто желание сделать сенсацию, подхватили историю.

«Новый век, старые методы: ВМС США захватывают гражданский корабль с электроникой».

«Пиратство под звёздно-полосатым флагом: кого на самом деле боятся в Вашингтоне?»

«Блокада мыслей: США объявили войну не государствам, а идеям, которые не могут контролировать».

Даже традиционно союзнические европейские издания, вроде французского «Le Monde», вышли с осторожными, но недвусмысленными заголовками: «Сила против права: сомнительные методы операции «Чистое море»».

Триумф в Вашингтоне сменился похоронным молчанием. Они не просто не добились цели. Они создали себе чудовищный имиджевый кризис. Они хотели показать силу, а показали произвол. Хотели запугать, а вызвали волну насмешек и осуждения.

Именно в этот момент, когда в американских коридорах власти царила растерянность, прозвучал ответ Союза. Он пришёл не в виде угрозы, не в виде ультиматума. Он пришёл в виде безупречного, циничного дипломатического джентльменства.

От лица Абиссального Союза выступил всё тот же Артур Локвуд. На пресс-конференции в Сингапуре, куда его аккредитовали как представителя «заинтересованной стороны», он был невозмутим, как всегда.

— Действия военных кораблей коалиции в нейтральных водах являются грубейшим нарушением международного морского права, — заявил он ровным, лекторским тоном. — Они граничат с морским разбоем. В связи с этим, Абиссальный Союз, как сторона, чьи коммерческие интересы напрямую затронуты, подаёт иск в Международный трибунал по морскому праву с требованием признать действия США и их союзников незаконными, немедленно освободить задержанные суда и возместить причинённый ущерб.

Зал ахнул. Это была наглая, блистательная по своей циничности игра. Союз, чьё само существование бросало вызов всей Вестфальской системе, подавал иск в один из её ключевых институтов, который сам же и не признавал. Они играли по правилам «сухих», демонстрируя, что те сами их не соблюдают.

Но кульминацией стала вторая часть заявления. Локвуд поправил галстук и продолжил с лёгкой, почти доброжелательной улыбкой.

— Однако, понимая, что судебные процессы могут затянуться, а невинные гражданские моряки томятся под арестом, а груз портится на причалах, Союз хочет проявить гуманизм. Мы официально отказываемся от претензий на задержанный груз «Аквафонов» на захваченных судах. И чтобы избежать дальнейших недоразумений и бюрократических проволочек, которые только обогатят складских логистов и страховые компании, мы предлагаем следующее: считать данный груз подарком Абиссального Союза портовым рабочим, службам безопасности и всем тем, кто оказался косвенно вовлечён в этот печальный инцидент. Пусть эти устройства послужат хотя бы каким-то практическим целям, а не будут бесцельно ржаветь на складах.

В зале повисла ошеломлённая тишина, а затем его взорвал взрыв вспышек и криков репортёров. Это было не просто унижение. Это было изящное, отточенное до блеска издевательство. Они не требовали вернуть своё. Они дарили своё конфискованное врагу, как дарят милостыню нищему. Они превращали акт военной силы в жалкий фарс, в котором агрессор оказывался в роли вора, которому великодушно разрешили оставить краденое, потому что оно теперь не нужно. Это был удар не по флоту, а по самомнению, по самой сути имперского превосходства.

И что самое удивительное — предложение было принято. Не на государственном уровне, конечно. Но на уровне портовой братии в Гуаме и Сан-Диего, куда притащили «Тихий курьер». Сначала пошли слухи. Потом — единичные случаи. А потом, через неделю, мировые таблоиды облетели фотографии и короткие видео: на улицах Манилы, Бангкока, даже Лос-Анджелеса у уличных торговцев появились стопки «Аквафонов» по смехотворно низким ценам. «Официально конфисковано ВМС США! Распродажа!» — гласили кричащие таблички.

Расследование показало абсурдную, но совершенно логичную картину. Недовольные и недооплаченные портовые рабочие и низовые служащие, наслушавшись новостей о «подарке», решили, что раз Союз официально отказался от груза, а США не знают, что с ним делать, то… почему бы и нет? Бесплатный сыр, пусть и в мышеловке. Контейнеры вскрывались, коробки выносились мешками и продавались за копейки перекупщикам, которые моментально развезли товар по всему миру.

Таким образом, блокада, призванная остановить поток «Аквафонов», породила новый, ещё более неконтролируемый и унизительный поток. Военные захватили судно, чтобы изъять устройства. В итоге эти же устройства, благодаря циничному «подарку» Архонта и человеческой жадности, разошлись по миру в ещё больших количествах, попутно ославив США как пиратов и скряг, не способных даже толком охранять свою «добычу».

В Вашингтоне это осознали последними. Когда разведка принесла отчёт с фотографиями уличных распродаж, один из генералов в бессильной ярости швырнул его через весь кабинет.

— Они не просто обвели нас вокруг пальца, — прошипел он. — Они заставили нас самих стать их дистрибьюторами. И весь мир теперь смеётся, глядя, как мы, дураки, таскаем для них каштаны из огня.

Пиррова победа обернулась сокрушительным, позорным поражением не на поле боя, а на поле публичного восприятия. И теперь у «сухих» оставался только один путь — эскалация. Потому что отступать было уже некуда. Стыд и бессилие требовали хоть какого-то, самого бессмысленного, но громкого ответа.

Воздух в Зале Совета Национальной Безопасности был не просто спёртым — он был отравленным. Отравленным запахом поражения, который не выветривали даже мощные фильтры системы жизнеобеспечения. Он витал в самом свете, падавшем с потолка на полированный стол овальной формы, в складках флагов по стенам, в напряжённых позах сидевших здесь людей. Это был не дым после битвы. Это была горечь после того, как битва была проиграна, даже не начавшись.