— Будет то, на что они не рассчитывают, — ответил МакКензи, глядя в окно, будто пытаясь разглядеть вдали океанский горизонт. — Они готовились к бою с пиратами или с государственным флотом. Но Архонт… он играет в другую игру. Он мыслит не категориями побед и поражений в стычках. Он мыслит категориями систем. И его следующий ход будет не военным. Он будет… информационным. И он выставит их агрессорами перед всем миром. Они объявили блокаду призраку. И теперь призрак заставит их выглядеть дураками, которые воюют с ветром, тратя миллиарды и рискуя катастрофой. Это прямая ловушка. И они в неё полезли с гордым видом.

Инцидент, думал МакКензи, станет лишь вопросом времени. И когда он случится, весь мир увидит не защитников порядка, а бульдогов, тщетно кусающих воду. А Архонт получит то, что ему нужно, — символ бессилия старого мира и мученика для своей новой веры.

Известие о блокаде достигло сознания Архонта не как срочная депеша, а как изменение давления в гигантской, распределённой системе. Миллионы датчиков на «Наутилусах», отслеживающие перемещения кораблей, зафиксировали аномалию: концентрацию военных судов в узких коридорах, изменение курсов торговых судов, всплеск радиообмена на частотах НАТО. В виртуальном пространстве его разума эти данные сложились в чёткую, угрожающую картину. Но угроза эта была не для него. Она была для них.

В особом сегменте DeepNet, зашифрованном протоколом, доступным только капитанам «Призрачного флота» и их непосредственным координаторам, воцарилась напряжённая тишина в ожидании приказа. Там, в глубине сети, эти люди были не тенями, а яркими узлами воли и решимости. Они ждали команды на прорыв, на скрытный обход, на отчаянную игру в кошки-мышки с самыми мощными военными флотами планеты.

Приказ пришёл через три часа после официального объявления операции «Чистое море». Он не был голосовым сообщением. Он был чистым пакетом данных, который разом вспыхнул в сознании каждого капитана, как озарение. Не эмоция, не призыв, а алгоритм. Кристально ясный, неопровержимый.

ПРОТОКОЛ «ПОСЕВ». АКТИВАЦИЯ.

ЦЕЛЬ: Сохранение экипажа и судна. Обеспечение непрерывности логистики в долгосрочной перспективе.

ДИРЕКТИВА ПЕРВАЯ: Игнорировать объявленные зоны контроля. Следовать ранее утверждённым маршрутам и графикам. Не предпринимать действий по уклонению или маскировке, выходящих за рамки стандартных процедур гражданского судоходства.

ДИРЕКТИВА ВТОРАЯ: При прямом требовании военного корабля коалиции остановиться для досмотра — подчиниться. Полностью и безоговорочно. Не оказывать сопротивления. Экипажу соблюдать спокойствие и следовать указаниям.

ДИРЕКТИВА ТРЕТЬЯ: Груз не является приоритетом для защиты. Запрещено предпринимать любые действия, направленные на его сокрытие или уничтожение. Груз должен быть предъявлен по первому требованию.

ОБОСНОВАНИЕ: Стоимость груза ничтожна в сравнении со стратегической ценностью одного захваченного гражданского судна, представленного как акт пиратства или военной агрессии в нейтральных водах. Ваш капитуляция — наш удар. Ваше спокойствие — наше оружие.

Пакет данных растворился, оставив после себя не панику, а странное, леденящее спокойствие. Капитаны, многие из которых были бывшими моряками, контрабандистами или просто отчаянными людьми, искавшими смысл в новой реальности, понимали. Это был не приказ на бегство. Это был приказ на самопожертвование иного рода — на превращение себя в живую, безропотную мишень. Их корабли и их груз становились расходным материалом в игре, правила которой писали не в Вашингтоне.

На борту сухогруза «Тихий курьер», следовавшего под удобным либерийским флагом из Манилы в Вальпараисо, капитан Артур Грейвс прочёл протокол и медленно кивнул. Пожилой шотландец с лицом, выветренным океанскими штормами, он давно перестал задавать вопросы. Он видел достаточно, чтобы понять: разум, отдавший этот приказ, видел на несколько ходов вперёд.

— Слышали, парни? — его голос, хриплый от многолетней дружбы с ромом, разнёсся по мостику. — Курс прежний. Спокойно. Если остановят — поднимаем руки. Никаких геройств. Наш груз — всего лишь коробки. Пусть смотрят.

Матросы, пёстрая смесь выходцев из азиатских портов и европейских маргиналов, переглянулись. В их глазах читалось недоумение, но не страх. Они верили Грейвсу. И, что важнее, они чувствовали незримую силу, что стояла за ним.

«Тихий курьер» вошёл в объявленную зону контроля к западу от Гуама на рассвете третьих суток. Эсминец USS «Джон С. Маккейн» заметил его рано утром. Радарная подпись была чёткой: крупное, тихоходное торговое судно, идущее прямо через середину «красной зоны». На борту эсминца это вызвало лёгкое удивление. Большинство капиталов предпочли обойти опасные районы.

— «Неопознанное судно, это военный корабль Соединённых Штатов. Немедленно остановите ход и приготовьтесь к досмотру. Повторяю: остановите ход», — прозвучал через громкую связь властный, металлический голос.

На мостике «Тихого курьера» Грейвс вздохнул и кивнул вахтенному.

— Останавливай. Отвечай, что подчиняемся. Спокойно, без суеты.

Грузовой корабль медленно замер на воде, слегка покачиваясь на лёгкой зыби. С эсминца к нему устремился быстроходный катер с группой досмотра в полном боевом снаряжении. Моряки в касках и бронежилетах с опаской взбирались по трапу, ожидая хоть какого-то сопротивления, хитрости, попытки что-то выбросить за борт.

Их встретил пожилой капитан в потёртой кепке и застиранной рубахе. Его руки были спокойно сложены на животе.

— Доброе утро, джентльмены. Чем могу служить?

Офицер досмотровой группы, лейтенант, смерил его подозрительным взглядом.

— Капитан, у нас есть основания полагать, что вы перевозите контрабандный груз. Мы проведём инспекцию. Ваши документы.

— Конечно, — Грейвс махнул рукой в сторону рубки. — Всё в порядке. Трюмы открыты. Смотрите, что хотите.

Эта покорность была настолько полной, что вызывала тревогу. Команда досмотра, готовившаяся к быстрому и жёсткому захвату, оказалась в растерянности. Они прошли на мостик, проверили документы — всё было чисто, слишком чисто. Затем спустились в трюмы.

То, что они увидели, заставило их на мгновение застыть. Трюмы не были забиты оружием, наркотиками или даже редкоземельными металлами. От палубы до самого верха они были заставлены ровными стопками картонных коробок. Обычных, коричневых, скреплённых пластиковыми лентами. Тысячи коробок. Десятки тысяч. Лейтенант приказал вскрыть одну из них. Солдат с боевым ножом разрезал скотч и отогнул створки.

Внутри, аккуратно упакованные в пузырчатую плёнку, лежали «Аквафоны». Десятки штук. Однообразные, обтекаемые, немые. Лейтенант взял один в руки, ощутив его лёгкий, инертный вес. Он перевернул его, но на корпусе не было ни логотипа, ни серийного номера, ничего, кроме матовой, водостойкой поверхности.

— Всё… всё это? — не удержался один из солдат, оглядывая бездонное картонное море трюма.

— Всё, — спокойно подтвердил спустившийся за ними Грейвс. — Гаджеты, как видите. Для связи. В точности по манифесту.

Лейтенант ощущал глупое разочарование, смешанное с нарастающим беспокойством. Они захватили судно… с электроникой. Гражданское судно под нейтральным флагом, перевозившее, по сути, аналог смартфонов. Никакого сопротивления. Никаких инцидентов. Они выполнили приказ, но чувствовали себя не героями, пресекшими угрозу, а… грузчиками, нашедшими чей-то оптовый склад.

— Конфисковать, — буркнул он, стараясь придать голосу твёрдость. — Всё. Судно следует за нами для дальнейшего разбирательства.

— Как скажете, — пожал плечами Грейвс. — Экипаж готов к эвакуации?

Они даже не спорят, — мелькнуло в голове у лейтенанта. — Они сдались, как будто ждали этого. Как будто… нам это и нужно было.

На палубе «Тихого курьера», под присмотром морских пехотинцев, команда грузилась в шлюпки, чтобы быть доставленной на эсминец. Они не выглядели ни напуганными, ни злыми. Они выглядели… усталыми от долгого рейса. Капитан Грейвс, проходя мимо лейтенанта, на секунду встретился с ним взглядом. И в этих старых, выцветших на солнце глазах лейтенант прочёл не поражение, а что-то иное. Почти… сожаление.