— Помню, помню. Значит Юра, человек. Уже хорошо. Хоть что-то общее. Не бегемот какой-нибудь.

— Он здесь уже больше ста лет, — заявил РА, отчего у нас отвисли челюсти. — Биологических лет, а не времяисчисление.

— Не ври, железяка! — не выдержал папаша Кац. — Прожить сто лет в Улье, это подвиг!

— Я не могу врать, кожаный мешок! — детским голосом произнёс искусственный интеллект.

— Ах, так? — проскрипел Изя.

— Не советую мне угрожать! — детским голосом воскликнул РА. Я показал папаше Кацу кулак и тот заткнулся.

— Не будем ему мешать, обращать в свою веру стаю, Лиана. Летим домой.

— Я тоже сегодня устала, быстрее бы в ванную! — потянулась она.

— Смею вас разочаровать, но у нас произошло отключение горячей воды на десять дней, — голосом известного политика сообщил РА.

— Издеваешься? — нахмурилась Соня.

— А чего он меня железякой назвал? — в голосе РА сквозили нотки обиды.

— Изя, быстро извинился! — потребовала Соня.

— Ладно, ладно. Шутка же, ты что шуток не понимаешь? — смутился папаша Кац.

— Понимаю, но это был сарказм или даже завуалированная неприязнь ко мне!

— Окстись, родной. Шутка! Ты меня держись, я тебя ещё не таким шуткам научу, — пообещал ему папаша Кац.

— Обещаешь? — заинтересованно спросил РА.

— Железно, Изя сказал, Изя сделает!

— Тогда ладно, отменяется проверка труб. Будет вам горячая вода, — у РА потеплел голос.

— Пропал дом, — схватилась за голову Лиана, — Изя, только не переборщи.

Через полчаса мы уже входили в общую столовую. Народу было немного, зал почти пустой, но Ракета и Чукча сидели за разными столами. Лиана сразу направилась к Ракете и присела рядом. К ним потянулись Соня и Рейко, а мы уселись рядом с Чукчей.

— Мальчики и девочки за разными столами. Что клюв повесил, повар? — ласково спросил папаша Кац усаживаясь за стол.

— Да, ну, — отмахнулся Чукча.

— Ну да? — я вопросительно взглянул на него. — Что случилось? На вас напали по пути?

— Лучше бы напали, однако. Начальник, я ей говорю, можно я тебя поцелую! В щёчку же можно?

— Кому ей? — не понял я.

— Ракете. Мы же с ней в засаде сидели. Ну чего время терять, правда? — бесхитростно улыбнулся повар.

— Логично, — кивнул папаша Кац.

— Вообще-то я вас туда не целоваться отправлял. А вдруг нам помощь понадобилась? — никому ничего доверить нельзя. Один мечтает залезть на товарища по оружию, второй отпускает их когда захочет.

— Тогда мы бы прекратили целоваться, начальник, — непонимающе уставился на меня Чукча.

— Логично, — ещё раз кивнул папаша Кац.

— Я сейчас тебя пристрелю, Кац! Какое в жопу логично? Сначала поцелуйчики. Потом раствор синей жемчужины, а потом, где их искать? Так, Чукча? — прищурился я.

— Однако, как в воду глядишь, начальник. Так хотел, да! Я же охотник, сначала подманить, а уж потом…!

— Ты эта брось, юноша! — взвился папаша Кац. — Мы там своими… организмами рискуем, а ты значит так? Решил пока никто не видит осквернить броневик?

— Дык, нам РА всё говорил, где вы, да что вы. Я всё рассчитал, начальник! — нисколько не стыдясь сообщил Чукча.

— Ну и что, дала она себя поцеловать? — спросил я слегка оттаяв.

— Один раз, потом говорит. Чукча, ты хороший, но мне надоел! Я сижу думаю, это как?

— Кто их поймёт, — многозначительно ответил папаша Кац. — Ты парень видный, найдёшь себе кого-нибудь. Фельдшера попроси, он тебя с рубером познакомит.

— Ты всё смеёшься, знахарь. У меня же горе, — проникновенно прошептал Чукча.

— Неужели? — также тихо спросил Изя.

— Она сказала, что мои блинчики из печёнки Кайдзю полное дерьмо. И, типа, её бабка на воде лучше готовила из говяжьей печени! Короче, что я бездарь! — у Чукчи на глазах появились слёзы от обиды.

— А это уже удар ниже пояса! — вскрикнул Изя Кац.

— А я о чём вам говорю. Однако так в душу плюнуть! — Чукча достал длинную курительную трубку и тщательно забил её душистым табаком. — Купил в магазине.

— Купил? — улыбнулся папаша Кац.

— Ну спиздил, Кац! Да я спиздил эту трубку, не трогай меня, — впервые вскипел Чукча.

— РА, блинчики ещё есть? — спросил я у стола. По единственной массивной ноге тотчас прибыли две тарелки с блинчиками. Выдав их на столешницу, РА голосом метрдотеля сказал.

— Блинчики из печени Кайдзю выловленного в южном море и тщательно отбитой ему в славном городе Токио. Можно есть со сметаной, майонезом, кетчупом. Можно вообще не есть и выбросить это дерьмо! — Чукча скривился и почти заплакал.

— Пахнет то, как, — папаша Кац быстро схватил свою тарелку и плошку со сметаной. — Ммм… божественно, Чукча!

— Правда? — пыхнул трубкой повар.

— Кривда, лучшего ничего не пробовал. Нежные, сочные и вкус такой… даже не знаю с чем сравнить. Просто отпад, Чукча, — кивнул я, налегая на блинчики под сметаной. — Ракета она не постоянная, не обижайся на неё. После того как с неё литон слили, у неё фляга свистит не переставая. Замыкает девку, понял?

— Да я знаю, она ещё при Михее была «непостоянной». То один, то второй, то у самого Михея приподнимется. Бардак. Я к ней тогда уже подкатывал, как-то раз зажал её на кухне, — повеселел Чукча, попыхивая трубочкой.

— Успешно? — поинтересовался папаша Кац заказывая вторую тарелку блинчиков.

— От меня не уйдёшь! — подмигнул ему Чукча. — Чукча охотник!

— Э… ты это брось! Соня убьёт тебя за меня! — замахал на него руками папаша Кац.

— Дурак ты, Кац. Меня девушки интересуют. Короче отдалась, куда деваться. Разок то и дал поварёшкой по кумполу. Сразу согласилась.

— Это верно, бей бабу молотом, будет баба золотом! — продекламировал Изя пословицу, но Чукча принял её буквально.

— У меня гиря есть пудовая, подойдёт? — тихо спросил он.

— Изя Кац шутит, — осуждающе раздался голос РА из стола.

— Точно, шучу. Они ласку больше любят, но есть и такие, которым нравятся шлепки, но не сильные.

— Куда шлёпать то? — поперхнулся дымом Чукча.

— Тебе лет сколько? — вырвалось у меня. Может с задержкой развития парень?

— Двадцать семь. Меня в армию в СССР не брали, потому что до нашего стойбища в тундре добраться не могли. А тут я поехал на оленях зубы лечить, в районе меня и сцапали, — рассказал страшную тайну Чукча.

— А на вид все сорок, — не поверил я. — Бухал?

— Какой бухал, оленина кушал, совсем старый стал. Военком, однако, тоже так думал. Говорит. Завтра поедешь белых медведей пасти. А я, говорю, так они мимо яранги нашей ходят каждый день, зачем куда-то ехать? Какой глупый человек, однако. А тут поутру сверкает всё, ветер поднялся. Так я сюда попал. Военкома пристрелил сразу.

— Вдруг он иммунный был?

— Нет, начальник. Он теперь мёртвый. Так куда шлёпать лучше?

— По заднице шлёпай не ошибёшься, — ответил я.

— Господа! — хорошо поставленным баритоном обратился к нам РА. — Только что мои дроны зафиксировали движение на базе Протеус. Вероятно, они запросили помощь и к ним в данный момент прибывает подкрепление. Не хотите взглянуть?

— Давай! — выкрикнула Лиана и показала мне средний палец. Чем они там занимаются? Конечно же причесывают нас и ржут, на что они ещё способны? Чукча сегодня гвоздь программы. РА развернул под потолком широкий экран и приглушил свет. На улице стояла ночь, а посередине их базы застыл Темплар. Самый опасный наземный Протеус по классификации РА, но я обычно привык сам составлять мнение о врагах. Он, как и в первый раз поднял руки и вызвал свечение в небе. Огненная дуга над ним начала движение по кругу. С каждым витком всё больше трансформируясь в окружность, пока не замкнула кольцо. После этого площадь круга озарилась золотым свечением. У Темплара получился эдакий лежачий портал. Золотистое марево заколебалось и ткань мироздания проткнул чей-то полукруглый нос или корма. Корабль в итоге оказался огромным кабачком похожим на овощ не только формой, но и цветом. Отсюда было трудно понять его размеры, но корабль выглядел колоссальным. Просто огромным!