— Ого! Перезагрузка-то уже как два часа назад прошла. Первые медляки появляются, — заметила Ракета.
— Жень, можно я попробую дар? — слёзно попросила Пенелопа. — Ну, пожалуйста. Им то уже всё равно?
— Хорошо, только в люк вылезай на крышу. Смотри за потолок головой не задень.
Пенелопа тут же полезла в образовавшееся отверстие. Ракета и Рейко подтолкнули её. Пенелопа в развевающемся красном платье стоя на крыше броневика уворачиваясь от рекламных щитов закричала.
— Люди «Меги»! Слушайте меня! Я ваша Богиня! — проходящие мимо встрепенулись и начали прислушиваться, открыв рты. Побросав свои коробочки, в которые они бесконечно пялились, неофиты подняли глаза, пожирая взглядами прекрасное божество в красном. — Я приказываю вам! Плодитесь и размножайтесь!
— Пени, — донёсся голос Ракеты из салона. — Рожать они уже не смогут. Только сношаться. — Тактично напомнила девушка, имевшая трёх любовников сразу.
— Забыла, — кивнула Пенелопа, и повысив голос продолжила. — Новые драйвера, просто трахайтесь до изнеможения! Пока жопа не задымится! Пока у вас из ушей не брызнет! Начали! — Она захлопала в ладоши подбадривая прохожих. Общей директивы им хватило и повсюду начался повальный разврат. Кто-то кого-то потащил в примерочную, один гражданин прямо на рядом стоящем диванчике загнул раком незнакомую гражданку задрав ей платье и начал с усердием исполнять волю Пенелопы. Гражданка, плотоядно облизываясь охотно включилась в процесс высунув кончик языка от напряжения. Пенелопа хохотала не в силах остановиться, упиваясь своей властью и помогала всем советами, имея громадный опыт и четырёх мужей на воле, по её собственному признанию. Несколько дородных дамочек зажали в углу спортивного вида юношу и бесцеремонно стаскивали с него штаны. Он немного сопротивлялся для виду, но вскоре отдался на милость победительниц и те подняв его на своих затёкших жиром руках с улюлюканьем потащили качка в укромное место.
Два представителя солнечного юга зажали, как им показалось девочку возле кадки с пальмой, но разоблачив её от размашистых одежд поняли, что в лапы к ним попался метросексуал. Впрочем… Впрочем, Улей вскоре взял своё и немногие успели насладиться бесплатной плотью и начали превращаться в медляков. Метросексуал, протянув худенькие ручонки повис на бородаче не силах с ним расстаться. Тот, дико вращая глазами пытался оторвать от себя липкие веточки мягко урчащего свежообращённого любовника. Тогда медляк урча вцепился ему в щёку и с удовольствием вырвал кусок кожи вместе с бородой. Южанин завыл как атомоход «Ленин» и бросился бежать, не разбирая дороги сшибая кадушки с пальмами. Его красиво обработанная борода лучшими брадобреями столицы теперь хлопала куском мяса по плечу. Из раны хлестала кровь, турист орал как мартовский кот, тем не менее замедлил шаг и наконец остановился, подозрительно заурчав. Лизнув удлинившимся языком своё окровавленное плечо, он заинтересованно посмотрел на ковылявшего позади юношу, переодетого в девушку. Ещё мгновение и они с упоением бросились к друг другу в объятия и слились в экстазе под пальмой.
Я включил сирену, чтобы хоть как-то распугать прыгающих под колёса броневика. Лиана перелезла на место стрелка и начала беспощадно уничтожать всех. Перерождённых и не очень. После нектара, предоставленного папашей Кацем, она почти ничего не соображала и только успевал ловить в перекрестье прицела очередную смешную фигуру. Помню, как я испил откат из пушки, реакция со мной случилась примерно такая же. Папаша Кац как заправский гангстер палил с одной руки из автомата, другой держась за поручень. Соне хватало одного удара, чтобы переправить клиента сразу через весь Стикс. Прохожие разлетались как кегли.
Впереди раздался устрашающий рык и медляки начали расползаться в стороны. На нас сметая ларьки с очками, бижутерией и прочими девайсами нёсся топтун! Уже? Когда успел прибежать. То, что он не из местных было понятно. Знатная зверюга, ощущающая себя королём, неслась, гордо задрав свою отвратительную башку щёлкая костяными пятками. Стоило ему только увидеть Пенелопу, как он поджал хвост или что там у него висело и с визгом пробив витрину с розовыми игрушками скрылся из виду.
— Видали? — крикнула раскрасневшаяся Пенелопа. — Я Богиня!
— Ох и натерпимся мы с ней. Хорошо хоть успел стерилизовать, — вздохнул папаша Кац.
— Изя, она на нас не бросится? — покосилась на Пенелопу Соня.
— И не один раз, но Изя Кац знает своё дело. Она даже натравить на нас никого не сможет. Фирма веников не вяжет, если и вяжет, то фирменные, — авторитетно заявил знахарь. — Видела бы ты, что Иштар творила! Сорок тысяч человек укокошила за раз!
— Жуть какая, — побледнела Рейко. — И где она сейчас?
— Я же говорил, сожрали её.
— Хватит трындеть. Приехали! Папаша Кац, ты таскаешь воду. Соня с Рейко ищут одежду на всех. Мы с Лианой и Ракетой собираем еду, — сказал я, вылезая из кабины.
— А она? — кивнула на Пенелопу Рейко.
— Пусть пока забавляется и отгоняет отсюда всех. Поехали!
Я взял на себя наиболее трудную задачу. Лиана же никогда ничего не забывала вплоть до соли и перца. Салфеток и пластиковых тарелок. Она показывала, что брать, а я загружался и вёз в наш броневик, больше подходивший размерами на автобус. Папаша Кац таскал бутыли с водой складывая их у багажной двери. Почётная обязанность равномерно распределить вес по салону делегировалась мне. В какой-то момент между Боржоми и Святым Источником я потерял из виду знахаря, но так как шума не было не обратил на это внимание. Залип, наверное, где-то в своей манере и жрёт за обе щёки. В крайний раз он почти с ногами залез в холодильник с двумя батонами белого хлеба и пачкой масла с одной стороны и с несколькими килограммовыми банками с чёрной икрой с другой. Изя знал толк в еде и на мелочи не разменивался, запивая всё это устрицами и белым вином.
Сам же знахарь действовал именно так как я и предполагал. Увидав стену из банок консервированного Камчатского краба, он осторожно подкрался к ней с ножом и грубо вскрыл первую банку. С собой у него были четыре бутылки тёмного Баварского. Вечер задался, и Изя решил слегка отдохнуть. Зная Соню, что та пока всё не перемеряет, не вылезет из магазина. Тем более без него вообще никуда не уедут. Он и так почти сто литров воды перетаскал. Хватит им теперь до самого центра. Хрустя крабами и запивая пивом, он не заметил, как у него за спиной метнулась хищная тень. Тень тоже не заметила бутылки пива под лапой и раздавила её. Папаша Кац застыл с открытым ртом и крабом, наколотым на остриё ножа. Раздалось недовольное ворчание, и стена из консервированного краба рухнула, явив перед знахарем рубера!
Это конец, подумал папаша Кац. Как же обидно! Они будут пить Боржоми, который он притащил и отпускать сальные шуточки, а он тем временем медленно перевариваться в желудке у трёхметрового рубера. Папаша Кац нервно сглотнул и поднял руки вверх. Тут же попробовав притвориться пальмой в изобилии встречающихся в магазине. Правда все они были пластмассовые, а от папаши Каца наоборот очень аппетитно пахло. Рубер разглядел его и расслабился. Скорее всего он раньше был человеком. Соорудив на своей хитиновой роже подобие улыбки и игриво сверкая клыками он сделал шаг вперёд. Изю Каца пригвоздило к полу, он даже дышать через раз от шока мог, не говоря уже о том, чтобы позвать на помощь. Второй шаг и рубер почти рядом. Папаша Кац подумал, что неплохо бы упасть в обморок, чтобы не видеть дальнейшее. Нет, перед этим он всё же попытался сопротивляться и хотел сварить руберу мозги, но ничего из этой затеи не получилось, по причине отсутствия искомого вещества.
Рубер сделал третий шаг и последний зависнув над поседевшим знахарем. Изя Кац сидел седой как лунь и бледный как жопа старой секретарши. Пробормотав что-то, он закрыл глаза, но по причине любознательности всё же приоткрыл правый. Рубер жутко воняя медленно склонился на ним. Его с позволения сказать нос напоминал перезревший баклажан, обляпанный хитином. Он хищно шевелился, плотоядно обнюхивая руки папаши Каца и тут произошло немыслимое. Рубер присел на жопу и завизжал, задрав лапы в позе покорности. Да так громко завизжал, что это услышали мы с Лианой и кинулись на шум. Папаша Кац также бы охотно составил ему кампания, но не мог пошевелить языком словно парализованный от ужаса. Рубер присел на корточки и наклонив голову до самого полу попятился назад, издавая плаксивые звуки. Он бы так и свалил, если я бы его не приморозил к полу. На меня смотрел оскалившийся рубер с лапами, поднятыми на уровень морды. Мне показалось что он испугался знахаря и защищается от него. Впрочем, неудивительно, из-за проделок папаши Каца мне иногда также хочется присесть.
